Демон движения - Грабинский Стефан - Страница 71

Немалую помощь в этих оригинальных исследованиях составили исключительно подробные карты едва ли не всех районов страны и даже зарубежья, составленные с неимоверной точностью, которые штабелями лежали в его библиотечных шкафах. Там были планы столиц, городов и поселков с целыми лабиринтами улиц, улочек, площадей, переулков, садов, парков, скверов, общественных зданий, церквей и жилых домов, настолько педантично и добросовестно исполненные, что человек, впервые в жизни попадавший в незнакомую местность, при помощи этих планов мог ориентироваться в ней легко и свободно, как у себя дома. Все они, пронумерованные с великим тщанием, разложенные по уездам и округам, только и ждали действий владельца; ему достаточно было протянуть руку — и перед ним послушно разворачивались прямоугольные и квадратные холсты, клеенки или бумаги, услужливо посвящая в свои детали и особенности.

Чарноцкий часами подряд корпел над картами, изучая расположение домов и улиц, сравнивая планировки городов. Работа это была очень утомительной и требовала изрядного терпения; ибо не всегда результаты появлялись сразу, и не раз приходилось долго ждать хоть какого-то положительного результата. Однако Чарноцкого нелегко было остановить. Заметив несколько раз какую-то подозрительную деталь, он вцеплялся в нее обеими руками, как клещ, и унимался не ранее, чем находил предыдущие или последующие ей элементы.

Плодом этих многолетних исследований стали специальные, составленные им «карты пожаров», а также так

- 332 -

называемые «пожарные видоизменения». На первых были обозначены места, строения и дома, которые когда-либо подвергались воздействию огня, без оглядки на то, были ли ликвидированы следы пожара и исправлены повреждения или же пожарище оказывалось брошенным на произвол судьбы. Другие же планы под названием «пожарные видоизменения» подчеркивали все перемены, произошедшие в расположении домов и построек под влиянием огненного бедствия; все изменения и мельчайшие отклонения от состояния, предшествовавшего пожару, были отмечены на них с изумительной педантичностью.

Сопоставив карты обоих типов, пан Антоний с течением времени пришел к весьма любопытным выводам. Соединяя линиями пожарища в различных местностях, он убедился, что в восьмидесяти случаях из ста пункты пожаров образовывали контуры причудливых фигур; преимущественно это были силуэты маленьких забавных созданий, которые временами походили на детей-уродцев, иные же скорее напоминали животных: каких-то обезьянок с длинными, игриво закрученными хвостиками, каких-то проворных, изогнувшихся дугой белок или безумно причудливых мартышек.

Чарноцкий «извлек» из своих чертежей целую галерею таких созданий и, раскрасив их киноварно-огненной краской, заселил ими свой оригинальный, единственный в своем роде альбом с надписью на обложке Альбом стихиалей огня и пожара. Вторую часть этой коллекции составляли Фрагменты и проекты — множество гротескных фигур, незавершенных форм, едва угадываемых образов. Были здесь эскизы каких-то голов, фрагменты туловищ, куски рук и ног, части каких-то косматых растопыренных лап; местами появлялись также геометрические фигуры, какие-то полусвернутые, потрепанные полотнища или щупальцевидные заросли полипов.

Альбом Чарноцкого производил впечатление капризной фантазии какого-то художника, который, любуясь гротескно-дьявольской стихией, заполнил его множеством злобных, химерических и непредсказуемых созданий. Кол¬

- 333 -

лекция начальника пожарной охраны выглядела как шутка, яркая красочно-алая шутка гениального художника, которому приснился какой-то причудливый сон. Однако временами эти фантазии леденили кровь в жилах...

Второй вывод, к которому самобытный исследователь пришел после многолетних наблюдений, представлял собой тот факт, что пожары чаще всего возникали по четвергам. Пожарная статистика показывала, что в подавляющем большинстве случаев ужасная стихия пробуждалась ото сна именно в этот день недели.

Чарноцкому это не казалось чем-то случайным. Напротив, он нашел частичное объяснение данному явлению. По его мнению, оно проистекало из самой сути характера этого дня, символом которого было его название. Ведь четверг, как известно, с давних времен был днем громовержца Юпитера; впоследствии его название вошло в языки многих народов. Германская раса небезосновательно назвала его днем грома: Donnerstag и Thursday*. А полные лапидарной латинской мелодичности giovedi, jueves и jeudi** — разве не указывают они именно на такое истолкование его сущности?

Добравшись до этих двух важных для себя выводов, дальше он пошел по пути предположений. Имея философское образование и отчетливую склонность к метафизическим обобщениям, в свободные минуты Чарноцкий штудировал работы мистиков раннего христианства и досконально обдумал несколько средневековых трактатов.

Многолетнее изучение пожаров и сопутствовавших им явлений в конце концов привело его к убеждению, что рядом с нами сосуществуют доселе совершенно неизвестные нам создания, которые, занимая некое промежуточное положение между людьми и животными, обнаруживают себя при всяком сильном проявлении различных стихий.

Подтверждение своей теории Чарноцкий нашел в верованиях сельского люда и в древних сказаниях о дьяволе,

____________

* Четверг в германских языках посвящен богу грома и молний Тору (англ. Thursday, нем. Donnerstag).

** От лат. dies Iovis — день Юпитера. Названия четверга в итальянском, испанском и французском языках.

- 334 -

русалках, гномах, саламандрах и сильфидах. Он уже не имел ни малейших сомнений в том, что стихиали существуют. Чувствовал их присутствие при каждом пожаре и с неслыханной сноровкой выслеживал их злобные бесчинства. Постепенно этот мир, скрытый и невидимый для других, сделался для него таким же реальным, как общество людей, к которому принадлежал сам. Со временем он подробно ознакомился с психологией этих странных созданий, познал их хитрую и коварную натуру, научился пресекать их враждебные для человечества выходки. И началась жестокая, неумолимая борьба, отныне уже вполне осознанная. Если ранее Чарноцкий искоренял огонь как слепую и бессмысленную стихию, то сейчас, постепенно, по мере знакомства с его истинной природой, он начал по-иному смотреть на противника. Вместо всепоглощающей, иррациональной силы он с годами обнаружил скрывающуюся в нем некую злотворную, алчущую распада и уничтожения сущность, с которой приходилось считаться. Также он вскоре обнаружил, что его потусторонние противники заметили изменения в его тактике. С тех пор это противостояние приобрело более индивидуальный характер.

И, наверное, никто на свете не подходил для этой борьбы больше, чем Антоний Чарноцкий, начальник пожарной охраны города Ракшавы.

Сама природа, одарив его исключительными способностями, словно предназначила ему стать укротителем стихии. Тело пожарного было одарено полной неуязвимостью к огню; посреди самого яростного пожара, среди оргии пламени он мог расхаживать совершенно безнаказанно, не рискуя получить ни малейших ожогов.

Хотя его руководящая должность не требовала личного участия в тушении пожаров, он никогда не щадил себя и первым бросался в самый жаркий огонь. Его стройная и горделивая фигура с буйной львиной гривой, которая выбивалась из-под пожарной каски, словно ангел избавления виднелась посреди тянущихся со всех сторон тысяч кровавых змеиных жал. Иногда казалось, что он идет на верную гибель — туда, куда не отваживался ступить ни один

- 335 -

пожарный, и — о чудо! — возвращался целым и невредимым с доброй, немного загадочной улыбкой на мужественном лице, освещенном заревом пожара; и вновь, вдохнув усталой грудью свежего воздуха, возвращался в пламенную стихию. Лица товарищей бледнели, когда он с беспримерной отвагой поднимался на этажи, затопленные огненным потопом, взбирался на полусгоревшие балконы, метался среди прожигающих до костей пламенных языков и жал.

— Чародей, чародей! — шептались между собой пожарные, глядя на командира со страхом и благоговением.