Чудовищная правда (ЛП) - Найт К.А. - Страница 35

После танцев я позволяю Талии вести меня по вагонам метро, чтобы она могла все видеть. У прилавков с одеждой она перебирает вешалки, ее рука колеблется над облегающими кожаными штанами со шнуровкой сзади и несколькими другими вещами. Незаметно я киваю продавцу, а когда Талия отворачивается, плачу за них и прошу доставить.

Я вижу, что она начинает уставать, поэтому беру ее за руку, прощаюсь со всеми и веду обратно в город. Оказавшись там, Талия делает глубокий вдох.

– Мы можем вернуться пешком, а не бегом? – Эти слова - единственные, которые она произнесла за последнее время, и я киваю, готовый отдать ей все, если это заставит ее снова улыбнуться.

Завтра мне придется иметь дело с предстоящей войной, поэтому сегодня я просто хочу провести время с ней. Не позволяя ей дуться, я беру ее за руку и иду с ней, указывая на свои любимые архитектурные памятники и места. Я рассказываю Талии истории, и в конце концов она смягчается, улыбается и даже смеется, а я чувствую, что одержал великую победу.

Я останавливаюсь, чтобы показать ей старый детский сад и среднюю школу, зная, что ей это понравится. В итоге мы играем в догонялки на беговой дорожке под лунным светом, и, конечно, я позволяю ей выиграть, за что она меня шлепает. После этого я показываю ей склад художников, который все еще забыт, печь наполовину заполнена, а столы не заняты. Она бродит по складу с тем же благоговением, что и я, и я не могу не наблюдать за ней с замиранием сердца.

Я могу оставить Талию у себя еще на некоторое время, но насколько дольше? Не станет ли еще хуже, когда она уйдет?

Я должен волноваться за свой народ, за то, что замышляют люди, но вместо этого волнуюсь за Талию. Что она будет делать за стеной, если ей снова станет одиноко? Будет ли она скучать по мне так же, как я по ней, как будто забрала с собой мою душу и сердце? Даже сейчас я не могу смириться, что между нами всего несколько шагов, словно мне необходимо быть ближе, чтобы почувствовать ее тепло и ощутить ее цветочный аромат, который окутывает меня и успокаивает мои беспорядочные мысли.

Когда Талия поворачивается ко мне, я, не удержавшись, хватаю ее за подбородок и целую, заглушая все, что она собиралась сказать, а когда отстраняюсь, улыбаюсь ей.

– Не смог удержаться, – говорю я. – Нам пора возвращаться, скоро рассвет

– Верно, и нам пора работать.

– Нам стоит, – шепчу я в нескольких сантиметрах от ее губ. – Скажи мне остановиться, Талли.

– Что? – спрашивает она, ища меня взглядом.

– Скажи мне остановиться, – умоляю я, наклоняясь и снова целуя ее, опуская руки к ее попке и притягивая ее к себе. Я стону от ощущения ее тела рядом с собой. – Попроси меня.

Она не говорит. Таллия целует меня в ответ, кусая мои губы и проводя языком по клыкам, пока я не поднимаю ее и не кладу на ближайший стол, и встаю между ее бедер. Я чувствую пьянящий вкус ее языка, ощущаю ее тепло на себе и вдыхаю аромат ее возбуждения.

Уложив Талию на спину, я целую ее горло и шею, а затем возвращаюсь к ее губам. Исследую каждый сантиметр восхитительного тела Талии руками, когда она стонет от желания. Медленно Талия начинает отстраняться, а затем толкает меня обратно. Я охотно подчиняюсь, и мы оба сильно задыхаемся.

– Нам нужно остановиться, – шепчет она с трудом, но ее голос смущен, как и мой собственный.

– Конечно, Талли, – шепчу я и целую ее еще раз, помогая спуститься и беря ее за руку, желая показать ей, что между нами никогда не будет никаких обид. Я никогда не буду давить на нее или обижаться на нее. Я буду защищать Талию и прислушиваться к ее желаниям. Она главная, когда дело касается нас. Моя крошечная человеческая пара держит в своих руках мое сердце и будущее, а она даже не подозревает об этом.

Мы добираемся до дома как раз в тот момент, когда все укладываются спать. Она идет проведать своего пациента, а я проверяю пограничный патруль. Они сообщают то же самое, что и раньше: люди на границе и стенах, но никакого движения, что пока хорошо.

Когда Талия возвращается, она качает головой.

– Он полностью исцелился и патрулирует границу. Невероятно. Я поговорю с ним завтра, а пока мне нужно принять душ и немного поспать, прежде чем мы приступим к работе.

– Мне тоже, Талли. – Когда она зевает на полпути к лестнице, беру ее на руки и несу в наше гнездышко. Талия прижимается к моим рукам так, как я люблю, чтобы я чувствовал себя полноценным, и засыпает еще до того, как я дохожу до наших комнат. Уложив Талию, я нежно целую ее в макушку, глядя на прекрасное лицо.

– Как я вообще жил без тебя? – бормочу я, гладя ее по щеке. – Как я буду жить после того, как ты уйдешь?

ГЛАВА 27

ТАЛИЯ

Когда я просыпаюсь, понимаю, что уже давно наступило утро. Катона рядом нет, и на мгновение меня охватывает грусть, но потом понимаю, что это, наверное, к лучшему. Я не должна была позволять ему целовать меня прошлой ночью, не тогда, когда он бережет себя для другой, но я оказалась слабой, очень слабой, и часть меня хотела быть его первым поцелуем, даже если я знаю, что он никогда не пойдет дальше.

Это эгоистично и глупо, поэтому вместо того, чтобы думать об этом или о его запахе который успела так сильно полюбить, я, спотыкаясь, иду в душ. Покончив с делами, нахожу одежду, аккуратно сложенную на нашем гнезде, и моргаю. Моя собственная поношена, но именно ее я видела прошлой ночью. Я прижимаю вещи к себе, и слезы наворачиваются на глаза, когда я понимаю, что он либо вернулся и принес их мне, либо послал кого-то. Я даже ничего не сказала, он просто заметил, что они мне понравились, и купил их.

Вот так.

После того как я оделась, Катона не оказалось в другой комнате, и я спустилась вниз, чувствуя себя здесь более комфортно. Не поймите меня неправильно, некоторые монстры все еще боятся меня или ненавидят, но когда я машу рукой и приветствую тех, кого знаю, мне уже не так страшно. Почти сразу же на меня набрасываются дети, и я смеюсь и играю с ними, прежде чем отлучиться, чтобы найти своего пациента и проверить его. Если он был в патруле, значит, с ним все в порядке, но мне нужно убедиться в этом самой. Я не могу поверить в то, как быстро они могут исцелять. Это невероятно, и это также заставляет меня задаться вопросом, что сделали люди, чтобы создать такое быстрое исцеление в их генах. Это случайный побочный эффект или что-то, что они добавили в ДНК при их создании? Как обычно, вопросы заполняют мою голову, пока брожу по коридорам. Я спрашиваю нескольких человек о местонахождении моего пациента, и в итоге они направляют меня на третий этаж. Я поднимаюсь по указанной ими лестнице и оказываюсь на этаже, на котором раньше не была.

Это, должно быть, один из жилых этажей. Некоторые двери отсутствуют, и все они похожи на старые кабинеты и аудитории с кроватями и маленькими симпатичными домиками, сделанными внутри. На некоторых стенах я замечаю рисунки детей, одежду, развешанную для просушки, и оружие, аккуратно сложенное в стороне рядом с тарелками и кастрюлями. Все по-домашнему, и я улыбаюсь, когда иду по выложенному плиткой коридору. Есть доски объявлений, которые все еще стоят, и я останавливаюсь перед одной, чтобы посмотреть на самодельные плакаты. Один из них - о встрече в гнезде, другой - об охоте, третий - о книжной группе. Глядя на это, я с трудом могу поверить, что это те самые монстры, которых мы привыкли ненавидеть и бояться.

Они такие же, как мы.

В этот момент до моих ушей доносится громкий звук. Повернувшись, я смотрю в ближайшую комнату и замечаю, что то, что я считал заколоченными окнами сзади, на самом деле является ставнями. Металлические ставни поднимаются, что означает, что солнце село. Похоже, я начинаю привыкать к ночному образу жизни, что неудивительно, ведь большую часть времени я проводила в лаборатории по ночам, чтобы избежать как можно большего количества людей.