Управляй мной (ЛП) - Херд Мишель - Страница 30

Когда она кладет руки мне на бока, я воспринимаю это как хороший знак, но, не желая переступать черту, спрашиваю:

— Можно мне поцеловать тебя?

Ее брови хмурятся, прежде чем она шепчет:

— Никто никогда не спрашивал моего разрешения поцеловать меня.

— Я не хочу причинять тебе неудобства, — объясняю я.

Блять, эта дружба доводит меня до предела, но я понимаю, что именно это ей сейчас от меня и нужно.

Уголок ее рта приподнимается.

— Я не знала, что друзья целуют друг друга.

— Это что-то новенькое, — усмехаюсь я.

Когда она не отвечает мне, я спрашиваю снова:

— Можно мне поцеловать тебя, Эбигейл?

В тот момент, когда я опасаюсь, что она слишком много думает, она кивает.

— Просто поцелуй.

Господи, это важный момент. Не облажайся, Ветров.

Подняв руки к ее лицу, я обхватываю ее щеки и улучаю момент, чтобы просто посмотреть на нее.

Блять, она восхитительна.

Я чувствую, как между нами нарастает предвкушение, и когда она поднимает подбородок, опускаю голову. Так нежно, как только могу, прижимаюсь губами к ее губам.

Медленно и уверенно. Не дави на нее слишком сильно.

Мне требуется вся моя внутренняя сила, чтобы лишь раз прикоснуться к ее губам, а затем отстраниться. Благодарно улыбнувшись ей, я шепчу:

— Спасибо тебе, любовь моя.

Ее пристальный взгляд ищет мой, затем она спрашивает:

— И это весь поцелуй?

Усмехнувшись, я обнимаю ее.

— Да, не жадничай.

Я чувствую, как она расслабляется, прижимаясь ко мне, и облегченно вздыхает.

Ты молодец, Ветров.

Я обнимаю ее еще минуту, прежде чем она отстраняется.

— Не хочешь посидеть и поговорить? — Я указываю на диван. — Или мы можем посмотреть фильм?

— Я бы хотела поговорить, — отвечает она. Когда я продолжаю стоять, она спрашивает: — Ты можешь сесть?

Мое сердцебиение ускоряется так чертовски быстро, когда я вижу, как напрягаются черты ее лица.

Блять, неужели я слишком сильно надавил на нее своим поцелуем?

С неохотой я сажусь, упираясь предплечьями в колени. Сцепив руки вместе, я глубоко вдыхаю, не сводя глаз с лица Эбигейл.

Некоторое время она смотрит на ковер, затем шепчет:

— Ты знаешь, что со мной случилось?

— Помимо побоев? — Сердце замирает в груди. — У меня есть подозрения.

Эбигейл поворачивается ко мне спиной и снова смотрит в окно. Я наблюдаю, как она обхватывает себя руками.

Как бы мне хотелось обнять ее.

Но этот момент очень важен, и я не сделаю ничего, что помешает ей открыться мне.

Она делает глубокий вдох. Ее голос напряжен, когда она говорит:

— Это действительно тяжело для меня.

— Не торопись, детка. — Я прочищаю горло, прежде чем добавить: — Думаю, мне очень поможет, если я буду точно знать, что произошло, тогда я не смогу случайно сделать что-то, что спровоцирует тебя.

Эбигейл кивает.

— Мне трудно произносить слова.

— Почему бы тебе не начать с самого начала? Расскажи мне, что произошло, когда во внедорожник врезались.

Я не свожу с нее глаз, пока она набирается смелости открыться мне.

— Эм… — она делает еще один глубокий вдох, медленно выдыхая. — Внедорожник пару раз перевернулся. Я была дезориентирована, но услышала их шаги. Они разговаривали по-японски, так что я не поняла, о чем они говорят.

Эбигейл делает паузу, потирая руки вверх-вниз, словно ей холодно.

— Мужчина схватил меня за ноги и вытащил из внедорожника. Он бил меня до тех пор, пока я не потеряла сознание.

Господи Иисусе.

Закрыв глаза, я опускаю голову. Это чертовски невыносимо слышать.

Ее голос хриплый, почти шепот, когда она продолжает:

— Когда я пришла в себя… — Ее дыхание учащается.

Каждый мускул в моем теле напрягается, и, клянусь, мое сердце перестает биться. Дыхание застревает у меня в горле.

— Один из них был на мне сверху.

Блять.

Блять-блять-блять.

Я отчаянно втягиваю воздух, когда ужасающие мурашки расползаются по моему телу.

Не в силах сидеть и слушать, я поднимаюсь на ноги. Мой взгляд останавливается на Эбигейл, и я медленно приближаюсь к ней.

Когда я оказываюсь прямо за ее спиной, у нее вырывается сдавленный звук. Склонив голову, чтобы попытаться спрятать от меня свое лицо, она оборачивается.

Вид слез, катящихся по ее щекам, пробирает меня до костей.

— Тебе не обязательно это говорить, — бормочу я.

Ее голова дергается, словно она пытается избавиться от воспоминаний. Ее челюсть сжимается, и я слышу, как ее зубы скрежещут друг о друга.

— Меня изнасиловали, — наносит она удар, который навсегда меняет мою жизнь.

Одно дело — подозрения, но совсем другое — ужас, когда они становятся реальностью.

Моя женщина подверглась насилию самым ужасным образом. Гребаный ублюдок взял то, что ему не принадлежало.

Мудак во мне бушует из-за того, что кто-то прикоснулся к тому, что принадлежит мне.

Мужчина же во мне чертовски потрясен. Я вырос в семье, где к женщинам относятся как к сокровищам, которыми они и являются.

Душа, безоговорочно любящая эту женщину, оплакивает мерзкий поступок, от которого она пострадала.

Неконтролируемая ярость бушует во мне, как дикий зверь. Мое тело начинает дрожать.

Я поднимаю дрожащую руку и обхватываю пальцами ее затылок. Как будто в замедленной съемке, я прижимаю ее к своей груди.

Сохраняй спокойствие. Ты должен быть сильным ради нее.

Я закрываю глаза и заставляю себя сосредоточиться на Эбигейл.

— Прости, что я не добрался до тебя раньше, — стону я, обнимая ее дрожащее тело. — Прости, что не помешал тебе покинуть Академию.

Она качает головой, из нее вырываются рыдания.

— Прости, что не проявил мужества раньше. Если бы я сказал тебе о своих чувствах… если бы я не был таким упрямым…

— Это не твоя вина, — плачет она. — Отец приказал мне вернуться домой. Ничто из того, что ты сделал, не изменило бы этого.

Я крепче прижимаю ее к себе, обвивая своим телом ее.

— Мне так чертовски жаль, что тебе пришлось пережить такое зверство.

Я целую ее волосы, мое сердце разбивается на миллион осколков. Я чувствую, как от нее исходит боль, и впервые с тех пор, как я стал мужчиной, по моей щеке скатывается слеза.

Мой голос становится неузнаваемым, когда я шепчу:

— Мне жаль, любовь моя.

Эбигейл первой успокаивается и, отстранившись от меня, вытирает слезы с лица тыльной стороной ладони.

Когда она опускает глаза, я приподнимаю ее лицо за подбородок. Встречаясь с ней взглядом, я говорю:

— Не прячься. Я люблю тебя всю, Эбигейл. Твои демоны — мои демоны.

Ее лицо искажено от охватившего ее отчаяния.

— Ты жалеешь меня?

— Господи, нет. — Я качаю головой, обхватывая ее лицо руками. — Я чертовски зол, и мое сердце болит за тебя. Моя душа бушует из-за несправедливости, что я не смог убить этого ублюдка.

Из нее вырываются новые рыдания, прежде чем она обнимает меня. Кажется, что крики вырываются из ее души, когда она плачет в моих объятиях.

— Это так больно.

Я сжимаю челюсти, когда неумолимая ярость поглощает меня. Мне нужно уничтожить что-нибудь так, как была уничтожена она.

Эбигейл поднимает ко мне залитое слезами лицо и позволяет мне увидеть отвращение, которое она испытывает. Ужас, который прятался в ее глазах, теперь превратился в живого монстра.

— Я не знаю, что делать. — Она качает головой. — Воспоминания убивают меня. — Ее рука сжимает мой бицепс, ногти впиваются в кожу. На ее лице написано отчаяние, она смотрит на меня так, будто я могу спасти ее. — Я не могу с этим справиться, Николай. Я не могу…

Я подхватываю ее на руки и иду к дивану. Прижимая свою женщину к груди, я осыпаю поцелуями все ее лицо.

— Я буду обнимать тебя, чтобы ты не сломалась, — обещаю я. — Я позабочусь о тебе, чтобы ты могла использовать все свои силы для борьбы с демонами.