Непристойно богатый вампир (ЛП) - Ли Женева - Страница 83

Джулиан не повернулся ко мне. Он продолжал смотреть в окно. Его ладонь легла на раму, и я снова попыталась привлечь его внимание:

― Моя мама! Слушай, я знаю, что мы ссоримся, но…

― Мы не ссоримся, ― тихо сказал он. ― Это то, что ты думаешь?

Я сделала паузу, не зная, как ответить на этот вопрос.

― Послушай, это неважно. Моя мама в больнице. Мне нужно быть с ней.

― Я понимаю. ― Джулиан не смотрел на меня, когда говорил. Он прошел мимо меня и поставил пару бокалов на барную стойку. Я смотрела на его окровавленную ладонь, пытаясь понять, как он поранился и почему так странно себя ведет.

― Похоже, тебе тоже надо в больницу. ― Я подошла к нему, но он продолжал смотреть мимо меня.

― Джулиан?

― Заживет, ― пренебрежительно сказал он. ― Итак. Тебе нужно домой.

― Да, мы можем уехать? ― спросила я.

Наступила пауза, прежде чем он ответил:

― Боюсь, мне нужно остаться здесь.

Я кивнула. Я хотела понять его. От него ожидали, что он останется здесь. Но мне было обидно, что он не хочет ехать со мной.

― Ты сможешь прилететь в ближайшее время?

― О, котёнок. ― От того, как он это сказал, у меня сжался живот. ― Боюсь, что это невозможно.

― Я не понимаю, ― медленно произнесла я. Я искала на его лице причины внезапной отстраненности. Мы только что держались за руки в постели. Неужели он так расстроился из-за того, что я не хочу спать с другим мужчиной? Но я, похоже, анализировала маску. Его лицо ничего не выражало.

― Я думаю, это наша лебединая песня, ― произнес он пустым голосом.

Мое сердце раскололось на мелкие трещинки.

― Лебединая песня — это конец…

― Именно. ― Он взглянул на меня всего на мгновение. Его голубые глаза прожигали меня насквозь, но он быстро отвел взгляд. ― Это всегда было неизбежно. Думаю, лучше покончить с этим сейчас, пока никто не пострадал.

― Пострадал? ― Я уставилась на него. Что он говорит? Что происходит? ― Это как-то связано с твоей матерью…

― Нет. Я обманывал себя. Теперь я это понимаю.

У меня вырвался всхлип. Я шагнула к нему, пытаясь заставить его посмотреть на меня. Он не мог иметь в виду ничего подобного, не после того, что он сказал. Он любил меня. Я любила его. Но глаза Джулиана смотрели мимо меня.

― Зачем ты это делаешь? Мы же любим друг друга.

― Иногда ты такая человечная, ― сказал он ломким голосом. ― Наверное, легко поверить, что любви достаточно, когда твоя жизнь — это миг.

― Любви достаточно. ― Я верила в это. Почему он не мог? ― Мы найдем способ.

― Ты не создана для моего мира.

― Я создана для тебя, ― сказала я мягко. Он был моим избранным. Может быть, это не было официально, но это ничего для меня не меняло. Ни то, что я чувствовала к нему. Ни то, что я готова была сделать, чтобы быть с ним. Но, глядя на него сейчас, я понимала, что для него что-то изменилось.

И тут он нанес последний удар.

― Я не могу жениться на человеке. Я не могу жениться на тебе.

― Потому что они сказали тебе, что ты не можешь? ― Так вот почему Сабина была здесь?

― Потому что я не хочу. Ты была всего лишь питомцем. Я всегда это знал. ― Его слова пронзили мое сердце. Мне стало трудно дышать. Я покачала головой, не желая верить ему. Он не мог этого сказать.

Я потянулась к его руке и сжала ее. Джулиан не отстранился. Его глаза были закрыты, тело замерло под моим прикосновением. Он понимал, что я хочу сказать.

Если бы это было правдой ― если бы он не хотел меня, он бы не позволил мне прикасаться к нему таким образом. Он сказал мне, что это самый интимный акт для вампира. Тогда я поняла, что он лжет. Но я не понимала, почему. Я открыла рот, чтобы потребовать ответа.

Вместо этого Джулиан отстранился и выдернул свою руку из моей, его отказ был уверенным, но не жестоким.

Моя реакция была противоположной. Я рухнула на стул, и меня захлестнули рыдания. Он любил меня. Я была уверена в этом. Но от осознания этого боль становилась еще острее. Он не любил меня так же сильно, как я его.

Если бы это было так, он не смог бы сейчас этого вынести. Он не смотрел бы на меня спокойным, непреклонным взглядом. Он бы не бросил меня.

― Я организую твой перелет. ― И Джулиан оставил меня собирать осколки разбитого сердца.

Я просидела так несколько минут или, возможно, часов. Я потеряла счет времени, пока в комнату не заглянула Жаклин. Я подняла на нее глаза, и мое лицо сказало все, что я не могла сказать. Она бросилась ко мне, опустилась на пол рядом с тем местом, где я сидела, и обняла меня за плечи. Я больше не плакала. Я не думала, что смогу найти в себе еще одну слезу. Не для него.

― Бедная моя, ― прошептала она, ― я никогда не пойму мужчин.

Позади нее кто-то вошел, и на мгновение в моем сердце вспыхнула надежда. Она разбилась, когда я заметила Себастьяна, стоявшего в стороне. Он молча наблюдал за нами. Он не выглядел ни удивленным, ни обеспокоенным, только несколько настороженным. Если у него и было свое мнение по поводу действий брата, то он держал его при себе.

Глупо было думать, что я смогу вписаться в его мир. Не тогда, когда вся его семья отказывалась дать мне место в нем. Почему он вообще здесь оказался?

― Самолет готов, ― сказал Себастьян, отвечая на мой невысказанный вопрос. ― Мы можем улететь, когда ты будешь готова.

Его вызвали, чтобы увезти меня.

Последняя надежда умерла. Джулиан даже не стал отвозить меня в аэропорт. Это было слишком тяжело. Но я знала одно. Мой взгляд устремился к потолку, где были мои вещи. ― Мы можем ехать.

― Ты уже собралась? ― спросила Жаклин, ее глаза прищурились.

― Мне ничего не нужно, ― тихо сказала я. Мне не хотелось вспоминать о будущем, которое я потеряла, о будущем, которое Джулиан отнял у нас.

― Ерунда. ― Жаклин встала и хлопнула по коленям своих кожаных брюк. ― Ты забираешь все и кое-что из его дерьма тоже. Я соберу вещи.

Я не пыталась с ней спорить. Наверное, она была права. Я должна взять все. Я не знала, что случилось с моей мамой, но я знала, что теперь будет еще больше медицинских счетов. Я могла бы продать дизайнерскую одежду, чтобы оплатить их. Каждый раз это будет стоить мне лишь частички моей души.

Жаклин исчезла на лестнице, а я стала ждать. Я даже не была уверена, чего я жду. Себастьян оставался нехарактерно молчаливым. Он не шутил и не ухмылялся. Он что-то знал. Я была уверен в этом.

Но мне уже было все равно. Реальный мир тянул меня к себе, возвращая к той жизни, которую я должна была прожить. Может быть, все это было сном. Я была нужна своей матери. Я не хотела больше тратить время на человека, разбившего мне сердце.

Когда Жаклин появилась вновь, таща за собой переполненный чемодан, я уже была на ногах. Я направилась к двери. Только я дошла до нее, как нас остановил звук разбивающегося стекла. Мое тело попыталось повернуться в сторону шума и любимого мужчины. Я закрыла глаза, не позволяя себе смотреть. И все же я позволила себе задержаться на мгновение, как будто он мог появиться на лестнице.

Но Джулиан не вышел ко мне.

Он не попрощался.

И я тоже.

Notes

[

←1

]

Приблизительно 1,52 м

[

←2

]

Тея употребила слэнговое слово Hangry — гибрид hUngry (голодный) и Angry (злой)

[

←3

]

Чтобы обратить человека в вампира, вампир должен лишить человека большей части крови, «осушить», а затем заставить жертву выпить кровь вампира. Этот процесс называется — сиринг, а вампир, сделавший это, — сир

[

←4

]

Около 45 см

[

←5

]

Около 0,5 литра

[

←6

]

Папиросная оберточная бумага, тонкая и нежная на ощупь

[

←7

]

6 метров

[

←8

]

2 метра

[

←9

]

Фр. — безжалостная красавица. Отсылка к одноименной балладе английского поэта Джона Китса о безответной любви рыцаря.

[

←10

]

Латынь — зов бесконечности