Карта на коже (ЛП) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 35

В Чеппинг-Уиком они прибыли довольно поздно и остановились на постоялом дворе «Четыре пера». Предыдущая остановка существенно облегчила их карманы, так что пришлось обойтись парой пирогов с мясом и пивом, а ночевать опять в карете. На следующее утро выехали на Лондонскую дорогу и приготовились к еще одному сырому, унылому дню. Путь предстоял долгий, дорога грязная, по сторонам смотреть не хотелось, так что у Кита хватало времени, чтобы неторопливо обдумать последние события. Мысли его, главным образом, сводились к тому, что стоит впереди показаться счастливому повороту, как Госпожа Судьба отвешивает ему очередную оплеуху, и все начинается сначала.

Конечно, подобные размышления не доставляли удовольствия. Кит заметил, что все чаще думает о себе, как о потерпевшем кораблекрушение, выброшенным на отдаленный остров под названием Англия семнадцатого века — место, где, с одной стороны, все казалось знакомым, а с другой — было совершенно чуждым. Как всякий потерпевший кораблекрушение, он прикинул свои ресурсы и понял, что одинок все-таки не совсем, к тому же располагает некоторыми материальными благами. Над головой есть крыша сэра Генри — ну, или скоро будет, — рядом дружественно настроенный Джайлз. А еще повезло в том, что у него с туземцами общий язык, так что можно как-то общаться.

Тут, правда, имелись некоторые трудности. Многие слова звучали непривычно и зачастую обозначали не совсем то, к чему он привык. Знакомые определения не годились. Судя по реакции собеседников, ему плохо удавалось передавать собственные мысли, или они понимали его как-то не так. Тем не менее, языкового барьера не было, и он становился все уверенней в разговоре.

Что до остального: да, Козимо и сэр Генри исчезли, да еще берлимены… Но сейчас с этим ничего поделать нельзя, так что можно отложить пока в сторону. В списке размышлений Кита следующее место занимала возмутительная теория многоэтажной вселенной, которую вкручивал ему прадед. Правда, следствия из этой теории оказались настолько многочисленны и привели к таким важным последствиям, что не Киту с этим разбираться. Он же не ученый. В самом деле, он не знал даже, как к этому подступиться. Может быть, если бы он все же прочитал книгу «Краткая история времени»

— она так и осталась лежать нераспечатанной на полке в его квартирке, — он бы хоть как-то ориентировался в происходящем. Как бы то ни было, от самой мысли о бесконечном множестве вселенных у него кружилась голова. Итак, Кит решил пока отложить и это тоже.

В итоге пришлось прийти к выводу, что из-за прискорбного невежества — нет, лучше сказать: из-за отсутствия полезной информации, — остается принять вещи такими, какие они есть, и попытаться делать то, что может.

Следующий день в дороге прошел так же, как и предыдущий; Кит устал от вынужденного одиночества. Он то засыпал, то просыпался, и в очередной раз проснулся как раз вовремя, чтобы заметить: они подъезжают к Лондону, тому самому городу, который он так хорошо знал, во всяком случае, ему казалось, что знает. Дождь усилился, дороги напоминали серый липкий суп, и ужасно замедляли движение прежде всего потому, что оно здесь было куда оживленнее, чем в сельской местности. Фермерские фургоны, кареты, ручные тележки вязли в глине одинаково, их то и дело приходилось вытаскивать. Кит, продрогший до костей, сидел, сгорбившись, в относительном комфорте кареты и наблюдал за толпой оборванных пеших путешественников на дороге. Многие тащили какие-то узлы или коробки, тщетно пытаясь уберечь их от дождя. Промокшие шляпы и драные шали не спасали совсем. Нескольких счастливчиков слуги несли в паланкинах, ступая по колено в грязи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

Неряшливо одетые жители промокшей столицы напоминали Киту стайку жалких черных дроздов: спутанные промокшие перья, несчастный вид… Вдоль дороги толпились торговые прилавки — портные и дубильщики, пивовары и парикмахеры, красильщики и драпировщики, валяльщики и торговцы рыбой — все были забрызганы грязью, а угрюмые лавочники смотрели из глубины лавок на бредущих мимо жителей.

День уже кончался, когда Джайлз, наконец, вывел карету на большой Лондонский мост, откуда начиналась широкая мощеная улица; Кит вздохнул с облегчением, но, увы, рано радовался. Движение даже еще замедлилось, поскольку поток пешеходов, выплеснувшийся на мост, создавал один затор за другим. Кит уже не чаял добраться в Кларимонд-Хаус до темноты и тупо смотрел на мокрый мир за окном. К тому времени, как карета въехала в ворота поместья сэра Генри, на улицах уже зажгли факелы.

Прибыли они с шумом. Прибежал лакей, помог распрячь усталых лошадей и отвел их в сухую конюшню. Джайлз слез с облучка и открыл Киту дверь кареты со словами:

— Проходите в дом, сэр, вам надо согреться.

— Пойдем вместе, Джайлз.

— Мне надо проследить, как поставят карету.

— Потом посмотришь.

— Нет, сэр, нельзя, — последовал ответ.

Кит кивнул и поспешил к дому. В прихожей он долго стряхивал капли дождя со своего плаща, а потом появился высокий слуга в красном камзоле и подал ему чистую льняную тряпку. Кит вытер лицо и влажные волосы, и с благодарностью вернул тряпку. Слуга обратился к нему:

— Вы голодны, сэр?

— Еще как, — ответил Кит. — Теленка бы съел. Мы два дня в дороге.

Слуга кивнул и величественно объявил:

— Я сообщу кухарке.

— Вот и отлично, — согласился Кит.

— Я правильно понимаю, что сэр Генри и мистер Ливингстон отправились в путешествие?

— О, да. Они далеко, — ответил Кит, не зная, что еще сказать. — Мы с Джайлзом вернулись одни.

— Вижу. — Слуга повернулся, но помедлил. — Вам что-нибудь нужно до обеда, сэр?

— Хотелось бы переодеться, если это не слишком сложно, — сказал Кит. — А вещи хорошо бы постирать.

— Конечно, сэр. Я велю принести одежду в вашу комнату. Что-нибудь еще?

— Да, — решительно произнес Кит. — Как вас зовут?

— Сэр?

— Я что-то непонятное сказал?

— Я слуга сэра Генри, сэр. Можете звать меня Вильерс.

— Спасибо, Вильерс.

Слуга загадочно улыбнулся и двинулся прочь.

Кит поднялся по лестнице в свою комнату. Крошечные окошки с толстыми стеклами пропускали мало света, а еще в комнате было холодно. Постучали. Голос слуги произнес:

— Ваша одежда, сэр.

Кит открыл дверь и взял сверток. Он поблагодарил слугу и спросил, не может ли тот зажечь свечи. Пока слуга возился с канделябрами, Кит разложил на кровати одежду. Бриджи кончались под коленями, к огромной рубашке прилагался длинный жилет из синей парчи с пуговицами и с карманами размером с седельные сумки. Ну, такая нынче здесь мода, вздохнул Кит. Он с удовольствием содрал с себя влажную одежду и надел сухую, попутно еще раз удивившись нереальности своего положения. Как рыба на берегу, подумал он, натягивая толстые шерстяные чулки. Он засунул ноги в большие, похожие на лодки туфли. Потом, вспомнив о своей апостольской ложке, достал ее, сунул в карман и побрел вниз по лестнице в поисках места потеплее. В кабинете сэра Генри весело горел огонь. Большое коричневое кожаное кресло с подлокотниками было придвинуто к камину. На маленьком круглом столике рядом с креслом стояли хрустальный графин и маленькая оловянная чашка. В железном подсвечнике горело сразу восемь свечей.

Вот это уже больше похоже на дело, подумал Кит, опускаясь в глубокое кресло. Он вытянул ноги поближе к огню и занялся графином. Пахучая жидкость, по его мнению, могла быть только бренди. Он налил немного в чашку и сделал глоток. Ядовитая субстанция обожгла ему не только горло, но и пищевод, вызвав приступ кашля, от которого разболелись пострадавшие ребра и слезы выступили на глазах.