Костяной Дом (ЛП) - Лоухед Стивен Рэй - Страница 47

— А все-таки, — сказал он через некоторое время, — откуда ты так много знаешь о лей-линиях? В последний раз, когда я видел тебя… — Он сделал паузу. — Я имею в виду, в позапрошлый раз — когда я потерял тебя в лондонском переулке, помнишь?

— Конечно, помню, — отозвалась Мина. — Это лучшее, что с мной случилось за всю жизнь. Как такое забудешь?

— Ты не могла бы объяснить?

— Подожди немного. — Она улыбнулась. — Скоро сам все увидишь.

— Ладно, — согласился Кит, — тогда расскажи, как ты узнала, где найти лей-линию, которой мы воспользовались.

— У меня есть моя лей-лампа.

— Это та штуковина, которую ты в кармане носишь?

— Это я ее так называю. — Она полезла в карман и достала прибор. — Он может выявлять лей-линии и определять период их наибольшей активности.

Кит с недоверием смотрел на латунный овал у нее на ладони.

— Э-э, ты позволишь?

— Да пожалуйста! — Она передала ему прибор.

Он оказался тяжелее, чем он ожидал, и теплым на ощупь. Маленькие отверстия, ранее заполненные голубым светом, теперь были темными.

— Ты когда-нибудь видел такое? — спросил он, передавая механизм Джайлзу, чтобы тот тоже посмотрел.

— Только у мисс Вильгельмины. — Джайлз вернул устройство.

— Где ты его взяла? — спросил Кит.

— Долгая история, — ответила Мина. — Ему нужен апгрейд. Надеюсь, у меня получится.

Как раз в этот момент Джайлз негромко предупредил:

— Сзади повозка!

Они обернулись и увидели тяжелый фургон, который тащили две лошади.

— Отлично! Нам повезло, — заметила Вильгельмина. — Нас могут подвезти. — Она с сомнением взглянула на Кита. — Как твой немецкий?

— Mein Deutsch ist nicht so gut,

— сказал он. — А твой?

— Мой лучше. — Она рассмеялась. — Тогда просто улыбайся, а говорить буду я.

Фургон приближался, и Вильгельмина поспешила ему навстречу.

— Добрый день! — окликнула она возницу.

— Черте что! — пробормотал Кит, наблюдая, как Мина разговаривает с фермером. — Никогда бы не поверил, что это тот же самый человек, которого я знал.

— Люди меняются, — неожиданно философски заметил Джайлз.

— Но не так же сильно!

Поездка в Прагу оказалась довольно медленным удовольствием, поскольку фургон неторопливо двигался по грунтовой дороге в тепле ленивого осеннего дня. Но когда они обогнули очередную излучину реки, перед ними открылся старый город с величественными железными воротами и крепкими стенами; над зубчатыми бойницами реяли гордые флаги, и над стенами вздымались вершины шпилей и башен; старые мощеные улочки уводили в лабиринт деревянных домов с красными черепичными крышами и окнами из крошечных ромбовидных стекол. Уютный даже на первый взгляд, он резко контрастировал с безводной египетской пустыней.

Когда гвардейцы, дремлющие в тени арки, махнули фургону на широко открытые городские ворота, Кит взглянул на Джайлза, сидевшего с непроницаемым выражением.

— Что ты об этом думаешь?

Джайлз задумчиво огляделся.

— А что? По-моему, все так и должно быть, — невозмутимо ответил бывший кучер.

На городской площади они высадились. Вильгельмина дала фермеру несколько мелких монет и поблагодарила его. Затем, собрав своих подопечных, тоном экскурсовода сказала:

— Это Старая площадь. Здесь главный рынок города и, на мой взгляд, вообще самое лучшее место для жизни.

— Ты живешь здесь? — удивился Кит. Никакого рынка он не увидел, но широкое вымощенное пространство заполняли люди. Все были заняты, у многих были маленькие тележки. Наверное, с них они и торговали.

— Да, — сказала она, ведя их через площадь. — У нас с партнером тут лавка. — Она неопределенно махнула рукой на ряд красивых зданий у северной стороны площади. — Вон там, видите, зеленый дом с вывеской золотыми буквами. Этот мой.

— Grand Imperial Kaffeehaus, — прочитал Кит надпись на вывеске. — Мина, ты хочешь сказать, что у тебя есть своя кофейня?

— Кофейня и пекарня, — ответила она. — Между прочим, лучшие в городе, точнее, во всей Богемии. Больше нигде таких нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— Блин, — пробормотал Кит, недоверчиво качая головой. — Так вот как ты проводила это время, пекарем в кофейне работала?

— Кит, это мой магазин.

— У тебя напарник есть?

— У меня есть деловой партнер, — поправила она, открывая дверь. — Идемте, я вас познакомлю.

Они перешагнули порог и вошли в уютный зал, там стояли столики, накрытые скатертями, клиентов обслуживали официантки в белых фартуках, в зеленых платьях и маленьких зеленых шляпках. Путешественники прошли между столами. Некоторые посетители узнали хозяйку и вежливо поприветствовали ее. Столовую от кухни отделяла стойка, из кухни шел аппетитный запах свежесваренного кофе и теплой выпечки.

— Сюда. — Мина обогнула стойку и провела их во внутреннюю кухню, где стояли печи. — Этцель, ich bin zurlück!

— позвала она, и крупный человек, похожий на большого мягкого медвежонка, в присыпанном мукой фартуке и зеленой шляпе с плюмажем радостно обернулся от духовки.

— Oh! Mein Schatz!

— воскликнул он, распахивая объятия. Надо сказать, Вильгельмина в них почти утонула. — Я думал, тебя не будет весь день, разве нет?

— Видишь ли, моя отлучка заняла не так много времени, как я думала, — сказала она. — Со мной друзья. Познакомься.

Он поднял глаза и, кажется, впервые увидел посетителей.

— Das würde mich freuen

, — сказал пекарь, снимая шляпу. Он пухлой рукой пригладил свои светлые волосы, пытаясь придать им презентабельный вид, — застенчивый жест сразу расположил Кита к этому человеку.

— Кит, Джайлз, это мой друг и партнер Энгелберт Стиффлбим, — представила она булочника, а затем добавила, не стесняясь смущения партнера: — лучший человек, которого я знаю.

— Ты мне льстишь, — сказал Этцель, покраснев от комплимента. Он погладил ее с явной нежностью, а она потрепала его по щеке. Пекарь обернулся и протянул руку гостям, те, в свою очередь, уважительно пожали ее. — Добро пожаловать, друзья мои, — сказал он, слегка поклонившись. — Честь имею пригласить вас в дом.

— Рад познакомиться, — пробормотал Кит, и Мина перевела: — Es freut mich, Sie kennenzulernen

.

— Jawohl! — ответил Этцель. — Надеюсь, ты хорошо прокатилась? — Мина перевела его слова, но, прежде чем кто-либо успел ответить, он воскликнул: — Что я болтаю? Вы, должно быть, голодны. Садитесь, садитесь. Вот тут у меня свежий яблочный штрудель. Надеюсь, вам понравится.

Пока Этцель возился со штруделем, Мина надела хрустящий чистый фартук и начала готовить кофе. Кит наблюдал за этой операцией с интересом, граничащим с восторгом; он никак не мог уложить в сознании трансформацию, произошедшую с Вильгельминой, особенно когда она руководила персоналом и работала на кухне, демонстрируя легкую властность, которой он раньше никогда в ней не замечал. И это еще не все: волосы у Мины отросли и стали как-то пышнее; ее высокая гибкая фигура приобрела изящные очертания, сохранив в то же время подтянутость. Темные круги под глазами, постоянная деталь ее внешности, исчезли без следа; она излучала жизненную силу и энергию, и это тоже было для Кита внове. Пожалуй, эта женщина была в его вкусе. Ему нравилось в ней все, что он видел.

Этцель попросил одного из помощников принести тарелки и пригласил гостей садиться.

— Setzen Sie sich, bitte

.

— Найдите в зале свободный столик, — распорядилась Мина, — а я вам сейчас кофе принесу.

Кит с Джайлзом вернулись в общий зал; близился вечер, но здесь еще оставалось несколько посетителей. Они выбрали столик в дальнем углу, чтобы свободно разговаривать, не мешая остальным. Появился Этцель, напевая что-то себе под нос. На тарелках он нес толстые ломти теплого штруделя и поставил их на стол, изящным жестом выложив рядом с каждой тарелкой маленькую ложку. Окинув стол критическим взглядом и убедившись, что все в порядке, крупный пекарь пожелал: «Mahlzeit! Guten Appetit!»