Последнее воплощение - Белозеров Антон - Страница 119

— Верю.

— Когда мы победим команду эсэсовцев, в чем я не сомневаюсь, нас примет сам Верховный Генералиссимус. Он спросит меня: «Чего ты хочешь, лейтенант Криго?» И тогда я отвечу: «Я хочу, чтобы война началась прямо сейчас!»

Комета постаралась не показать своего ужаса и отвращения. Если все десантники настроены так же, как и Криго, то межпланетная резня окажется еще более чудовищной, чем она предполагала. Это будет война не для славы и не для победы. Это будет война против жизни. По-иному десантники воевать просто не умели. Их сознание было извращено жестокостью полигонов и распущенностью казарм. Они были не просто хорошо отлаженными машинами для убийства — они были носителями кровожадной идеологии, которую выпестовали озлобленные изгнанники с Кси-Лодердолиса.

Но размечтавшийся Криго даже заподозрить не мог, что стоявшая рядом девушка не разделяет его убеждения. Он просто не представлял себе иного взгляда на мир.

Решив воспользоваться откровениями лейтенанта, Комета как бы невзначай спросила:

— И как велика наша армия?

— Этого не знает никто, кроме Верховного Генералиссимуса и его штаба, — ответил Криго. — Я слышал, что на орбите Гавабардана находятся пятнадцать транспортных звездолетов, полностью заполненных десантниками и всеми боеприпасами. Они ждут только приказа к началу боевых действий. А сколько еще боевых звездолетов находится у других планет?…

— И десантники ждут приказа в звездолетах? — удивилась Комета.

Криго посмотрел на нее так, словно увидел впервые:

— Они же в запасе! — и тут он спохватился: — Ну конечно! Ведь ты почти ничего не знаешь.

— Ничего не знаю, — тотчас же подхватила Комета, — расскажи мне обо всем поподробнее.

— Все очень просто. Сейчас мы находимся в координационном центре, откуда можем наблюдать за всеми десантниками, которые отдыхают в казармах или тренируются на полигонах. Еще раз повторю: это ВСЕ десантники, которые в данный момент находятся на Гавабардане. После прохождения двух полигонов большинство десантников предпочитают уйти в резерв — их погружают в анабиоз и отправляют на звездолеты. Там они ожидают поступления боевого задания. Лишь немногие продолжают обучение и достигают званий сержантов и лейтенантов. После четырех и семи полигонов соответственно они тоже могут уйти в резерв. Так что на базе десантников немного. Рекруты-новички либо становятся десантниками и отправляются на звездолеты, либо выключаются.

— И других баз на Гавабардане нет? — недоверчиво спросила Комета.

— На планете всего две базы: наша, десантная — на полюсе, и база СС на экваторе. Но у эсэсовцев нет запасных солдат и офицеров. После тренировок они отправляются служить на разные планеты для охраны и поддержания порядка.

Комета вспомнила, как ее арестовывали сотрудники Службы Спасения, когда она воплотилась в теле Шаггашуги Гахс-Афан. Теперь ей стали понятны и хладнокровная жестокость, и бездушная твердость эсэсовцев. Эти качества также были развиты на Гавабардане. Развиты, но не рождены. Рождены они были внушаемыми с детства притязаниями на Кси-Лодердолис и впитанной с младенчества ненавистью к президенту Ту-Го и его соратникам-революционерам.

Разобравшись с убеждениями лейтенанта Криго, Комета решила задать вопрос, который мог бы поколебать его уверенность в своей правоте:

— Если бы новобранцев вначале обучили, подготовили, то потерь на полигоне было бы меньше. Наша армия могла бы быть вдвое больше и вдвое сильнее. Зачем отправлять на полигон рекрутов, которые даже оружия раньше в руках не держали?

Криго снисходительно улыбнулся:

— Твой вопрос базируется на изначально неверном утверждении. Если бы армия была вдвое больше — она совершенно не обязательно была бы вдвое сильнее. В первую очередь исход войны определяет боевой дух воинов — их воля к победе. Оружие — это лишь инструмент. Самое виртуозное владение каким-либо инструментом — это лишь мастерство. Мы готовим не мастеров. Мы готовим победителей. На Гавабардане закаляются сердца настоящих воинов. Мы победим не числом, а своим духом. Кроме того, ведь ты, я уверен, уже поняла, что вся наша армия… — он щелкнул пальцами, то ли не находя подходящего слова, то ли не желая произносить его в слух.

— Одноразовая? — подсказала Комета, но тут же испугалась, что это вырвавшееся слово выдаст ее истинное отношение к системе насилия над телами и душами.

Однако лейтенант просиял:

— Вот именно! Очень удачная характеристика. Мы не собираемся вести долгую войну. Мы захватим Кси-Лодердолис и главные планеты Большого Аринрина с первого раза. Никакая сила не сможет нас остановить. Мы обрушимся на демократов, как метеоритный дождь!

Комета поняла, что Криго интерпретировал ее определение со своей точки зрения. Вообще, люди часто придают чужим словам свой собственный смысл. Одно слово может иметь столько понятий и столько толкований, что вербальное общение между людьми, состоящее из сотен и тысяч связанных друг с другом слов, иногда становится непреодолимой преградой для истинного обмена мнениями. Подумав об этом, Комета попыталась представить, что люди научились не только слышать слова, но и читать мысли друг друга. Это пугало… и завораживало.

Лейтенант Криго бросил взгляд на свой хронометр и перешел на деловой тон:

— Я рад, Комета, что мы нашли с тобой общий язык. В состязании с эсэсовцами это будет полезно.

— И когда же состоится состязание?

— Об этом нам сообщат в свое время. Так что возвращайся в казарму, готовься к новому полигону!

— Но у меня столько вопросов!…

— Думаю, ты уже узнала все, что нужно десантнику.

— Но я не знаю, как передаются команды из центра координации командирам на полигоны.

— А они и не передаются. Командиры на то и командиры, чтобы самостоятельно принимать решения. Когда дослужишься до офицерского звания, ты это поймешь сама.

Слова Криго походили на правду. Майор Стопер послал новичков в атаку на Святилище не потому, что центр координации выбрал этот объект. На полигоне не было ни стратегии, ни тактики. Полигон нужен был только для того, чтобы отобрать лучших воинов и «выключить» остальных. Да и сами офицеры были объектами наблюдения и отбора. Их ценили не больше солдат. Ведь не предупредили же майора Стопера о том, что слизняки готовят ловушку? Не предупредили… Потому майор и не вернулся на базу…

Эти мысли промелькнули в голове Кометы за доли секунды. А с языка уже сорвался новый вопрос:

— Как на Гавабардане происходит смена дня и ночи?

Лейтенант Криго усмехнулся:

— Подробно ответить на этот вопрос я не могу. Сам не знаю. Это связано с местоположением планеты, а оно засекречено. Скажу только, что Гавабардан находится на Измерении верхнего Хаоса. Это все, что мне известно. И большего я знать не хочу, да и тебе узнавать не советую. А советую я тебе идти в казарму. Немедленно.

Комета решила больше не испытывать судьбу, задавая провокационные вопросы, и покинула координационный центр. Доктора, десантники и эсэсовцы, прогуливающиеся вдоль шестигранных экранов, никак не отреагировали на ее уход. Казалось, что они даже не замечали присутствия в зале посторонних. Они просто делали свою работу. И кто-то из них постоянно следил за Кометой. На обратном пути сопровождающего ей не выделили, но двери открывались и закрывались вовремя.

Пока Комета шла в казарму, она пыталась собрать всю имеющуюся в памяти информацию об Измерениях Хаоса. Оказалось, что у нее есть только самые общие представления. Она знала (не важно, из какой жизни пришли эти воспоминания) о том, что весь мир состоит из множества Вселенных, каждая из которых существует на определенном уровне реальности. Эти уровни еще называли Измерениями. На условных «нижних» Измерениях, то есть на низком уровне реальности, материя пребывала в состоянии первозданного хаоса. В «верхних» Измерениях материя упорядочивалась, стремясь к полной стабильности и покою. Между этими двумя крайними полюсами располагались так называемые «Срединные Миры» — то есть Вселенные, находящиеся в той или иной степени уравновешенности физических законов пространства-энергии-времени.