Последнее воплощение - Белозеров Антон - Страница 71

Один из домов можно было сразу исключить. Над его входом висел большой сколоченный из досок треугольник, а изнутри доносились неразборчивые песнопения.

— Ну конечно, — усмехнулась девушка, — как же без храма? Людям нужен не только закон, но и вера в то, что этот закон соответствует божественной справедливости. От имени бога можно грабить и убивать, не обременяя свою совесть сомнениями.

Комета не просто смотрела по сторонам, но и прислушивалась к разговорам людей, ловила обрывки фраз, стараясь выделить крупицы ценной информации. Первое и главное, что она узнала — графа Картеньянского в Дубовых Взгорьях в настоящее время не было! Граф отправился в сторону Побережья, чтобы лично встретить обещанные подкрепления и ускорить их движение. Так что искать его дом было бесполезно.

В голове Кометы постепенно начал складываться план захвата Дубовых Взгорий. Она мысленно рисовала планы местности и передвигала по ним фигурки, изображавшие своих и вражеских воинов. На некоторое время девушка утратила бдительность и немедленно была за это наказана.

Лишь какое-то шестое чувство подсказало Комете, что вокруг что-то неуловимо изменилось. Она отвлеклась от размышлений и осторожно огляделась. Увиденное ее насторожило и озадачило. Не было никаких сомнений — за ней следили. На некотором расстоянии позади шли четыре человека: прапорщик и три солдата с ружьями. Фитили запалов были погашены, но Комета не сомневалась, что люди готовятся к нападению.

Комета пошла быстрее. Люди не отставали. Комета постаралась затеряться в толпе, но, когда обернулась в следующий раз, увидела, что количество преследователей увеличилось до семи. Девушка не испугалась. Наоборот, в глубине ее души разгорелось пламя боевого азарта. Под передником у Комета был спрятан большой хозяйственный нож. Она боялась, что на въезде в Дубовые Взгорья могут обыскать не только телегу, но и пассажиров, поэтому не решилась взять что-нибудь посерьезнее. Теперь пришло время расплачиваться за ошибку. Впрочем, и обычный нож в умелых руках мог стать серьезным оружием.

Комета была не так безрассудна, чтобы вступать в бой прямо посреди центра Дубовых Взгорий. Она решила спрятаться на задворках одного из трактиров, и там, среди хозяйственных построек и пристроек, либо скрыться от преследования, либо избавиться от преследователей.

Но этому плану не суждено было осуществиться.

Комета услышала быстро приближавшиеся шаги и громкий окрик:

— Стой! Эй, девчонка в платке и розовом платье, кому сказано, стой!

Комета решила проигнорировать эти слова и пошла еще быстрее, почти побежала.

— Стой! — послышался крик. — Солдаты, задержите эту девчонку!

Теперь к Комете было привлечено общее внимание. Она поняла, что незаметно скрыться уже не удастся. Пришло время прибегнуть к хитрости.

Комета остановилась, обернулась и как можно бесхитростнее спросила:

— Вы меня зовете, господин начальник?…

Но конец вопроса застрял у девушки в горле. За спиной солдат маячило знакомое лицо отца Балимолта. Взгляды Кометы и священника встретились, и оба они застыли в оцепенении.

Первой опомнилась девушка. Она помчалась прочь, насколько было сил.

За ее спиной раздался истошный вопль отца Балимолта:

— Я узнал ее! Это точно она! Это Комета, исчадие зла, злейший враг нашего короля и святой Триединой церкви!

«Он заметил меня издалека и собрал солдат, чтобы задержать, — на бегу думала Комета. — Сообразил, негодяй, что один не справится. И откуда он тут взялся?»

Некоторые люди, увидев бегущую девушку, смеялись и шутливо протягивали руки, чтобы ее задержать. Они еще не поняли всей серьезности происходящего. Комета легко увертывалась и обходила препятствия. Но крики отца Балимолта и других преследователей вскоре сделали свое дело. На Комету началась настоящая охота. Пехотинцы и всадники ринулись наперехват.

Первый солдат, который попытался схватить бегущую девушку, получил короткий полосующий удар ножом по запястью. Он закричал от боли, добавив свой голос в общий хор. Затем на Комету набросились сразу несколько человек. Девушка отпрыгнула в сторону, но и там натолкнулась на солдат.

«Кажется, мне конец,» — отстранено подумала Комета, прыгнула на ближайшего солдата и вонзила нож ему в горло. Оставив оружие в смертельной ране, она выхватила из солдатских ножен длинный пехотный тесак и очертила вокруг себя сверкающий круг.

— Не бойтесь эту одержимую! — кричал издали отец Балимолт. — Смело разите ее своим оружием во имя милосердного Шира-Вада-Дагна!

Первые люди, которые попытались воплотить в жизнь эти призывы, испробовали на себе остроту тесака. Но солдат было слишком много. Кроме того, они видели перед собой всего лишь юную крестьянскую девушку, а не великую воительницу. Незнание породило бесстрашие. Люди бросились на Комету сразу со всех сторон. Как не велико было ее боевое искусство, но противостоять массе тел оно не могло.

«Найя Кайдавар, дай мне свою силу!» — в отчаянии взмолилась Комета. Но она осталась всего лишь обычной девушкой — получеловеком-полудриадой.

Солдаты повисли на руках и ногах Кометы, лишив ее возможности двигаться. Тут подоспел и отец Балимолт. Он пыхтел и сопел, запыхавшись после быстрого бега. Священник сжимал в правой руке обнаженный треугольный кинжал — символ веры и духовной власти.

— Сейчас я наложу на эту ведьму символ триединения, и злые силы покинут ее тело! — объявил отец Балимолт и нараспев затянул: — Во имя нашего бога, великого и триединого Шира-Вада-Дагна, да освятится этот священный клинок, да снизойдет на него сила небесная, да воплотится в нем мощь и величие Триединой церкви! Да поможет он мне совершить обряд триединения и изгнать злые силы из этого тела! Да очистит он душу грешницы и отдаст ее на суровый, но милосердный суд Шира-Вада-Дагна!

Затем он протянул свою тощую руку с длинными пальцами и одним быстрым движением разорвал платье Кометы от горла до паха.

Девушка поняла, что сейчас треугольное лезвие начнет кромсать ее плоть. Она не боялась боли, но ей была нестерпимо-отвратительна мысль о том, что этот безумный фанатик сможет одержать над ней верх.

Воспользовавшись тем, что державшие ее солдаты немного ослабили захваты (то ли от благоговения перед совершаемым обрядом триединения, то ли при виде обнаженного тела девушки), Комета рванулась… и освободилась.

В это время отец Балимолт занес свой кинжал и закричал:

— Злой дух, смирись и покорись воле Шира-Вада-Дагна, ибо он сейчас вещает через мои уста!

Комета перехватила направленный в грудь удар, вырвала заточенный треугольник и с силой вбила его в переносицу священника.

Глаза отца Балимолта закатились, и он рухнул на спину. Несколько секунд его конечности дергались в предсмертных конвульсиях, как у раздавленного паука, а потом застыли.

Солдаты оцепенели от ужаса. Комета попыталась воспользоваться этим и ринулась на свободу, расталкивая и расшвыривая людей. Но далеко убежать девушке не дали.

— Держи ведьму! — заорали люди.

На Комету посыпались жестокие удары ружейных прикладов. Один из них пришелся по затылку. Девушка с некоторым удивлением осознала, что твердая земля сильно ударила ее по лицу. «Я упала,» — поняла она. Но люди продолжали остервенело избивать лежавшее на земле беззащитное тело. Бесконечная боль пронзила мозг Кометы, собрала все ее мысли и чувства в один большой мешок и утащила его на дно черного колодца небытия…

Когда Комета пришла в себя, первое, что она услышала, был очень знакомый мужской голос:

— Ох, бедная малышка, что же с тобой сделали эти разбойники? Ведь живого места не оставили! Ну, ничего, ничего, сейчас я сделаю лечебные примочки из паутины. Эх, была бы при мне моя сумка с травами… Но я и без нее попробую тебя вылечить…

Комете почудилось, что она вновь оказалась в доме отшельника Бургуна, что она по-прежнему Найя Кайдавар, а жизни Латэлы Томпа и Кометы лишь привиделись ей во сне.