Я думала, я счастливая... (СИ) - Безрукова Марина - Страница 19

Женя забрал у нее пустую кружку, внимательно посмотрел в лицо, а потом плотнее укутал ее в одеяло. Руки у него были теплыми и уверенными.

— Спасибо, Женя, — промямлила Тамара, понимая, что лекарство сейчас подействует и ей, наконец-то, станет легче. — Который час?

Женя кинул взгляд на левое запястье, где чернела лента современных часов.

— Почти четыре.

— Вы езжайте. Новый год, всё-таки. Спасибо за помощь, за лекарства. Я дальше сама справлюсь. Извините, что так…

— Тамар, прекращай мне выкать, ладно? Тебе сейчас поспать надо. А я пока продукты разберу. Мне там, в ресторане бульон по-быстрому сварили, сказали просто подогреть потом. Может, сейчас хочешь?

Тамара покачала головой. Она пыталась выдавить из себя хоть что-то вразумительное, чтобы отправить Женю праздновать самый веселый в году праздник, но язык ее не слушался, а глаза предательски закрывались. «Я только десять минуточек посплю, а потом он уедет, успеет еще добраться, до двенадцати далеко», — подумала она и уснула.

Проснулась внезапно. В комнате было темно, только силуэт Геннадия коряво раскинулся перед окном. В соседней комнате горел приглушенный свет, а из кухни слышался бубнеж маленького телевизора. Она не включала его ни разу, была уверена, что он и не работает. Экран мобильного показывал девять часов вечера.

Тамара прислушалась к себе. В теле и голове ощущалась удивительная легкость, футболка была мокрой насквозь, но озноб отступил, а температура явно спала. Очень сильно хотелось пить. Тома тихо сползла с кровати и, открыв скрипнувшую дверцу шкафа, достала свежую майку и спортивные штаны. Быстро переоделась, оставаясь на всякий случай в тени. Глянула на себя в тусклое темное зеркало и пригладила, как могла волосы, а челку, наоборот, растрепала. «Надо срочно в душ», — поморщилась своему отражению. Несмело, как будто находится в гостях, вышла из своей комнатушки.

На кухне слышались знакомые голоса из детства, они снова расспрашивали, где находится Третья улица строителей. Хлопнула дверца старенького холодильника, зашуршал пакет, что-то упало и покатилось по полу. Тамара смущенно выглянула из-за двери. Женя стоял к ней спиной и задумчиво разглядывал два яблока у себя в руках — то ли собрался их вымыть и съесть, то ли положить в вазу. На столе в глубокой тарелке лежали мандарины и желтели солнечной кожурой бананы.

— А, ты проснулась! Как себя чувствуешь? — обрадовался он, обернувшись.

Наверное, увидел ее отражение в стекле буфета. Он положил яблоки на стол и шагнул к Тамаре. Быстро поднял руку и пощупал ее лоб.

— Кажется, нет. И глаза веселее стали.

Тамара чуть улыбнулась и, чувствуя слабость в ногах, села в старое дядьВалерино кресло.

— Пить хочется, — провела она языком по сухим губам.

Женя, как волшебник, достал бутылку с морсом. На этикетке красовалась большая забавная ягода клюквы.

— Вот, не холодный, специально купил. Мне всегда помогает. Клюква — это мощь. От всех болезней, как говорил мой дед.

Он налил морс в стакан и протянул Тамаре. Она залпом выпила его целиком.

— Еще?

Бутылка забулькала снова. На этот раз Тамара пила уже с паузами, небольшими глоточками. Женя сел за стол, внимательно за ней наблюдая. На экране, его тезка Лукашин продолжал сражаться с судьбой. Тамаре стало неловко: сидит тут немытая, нечесаная, портит праздник человеку.

— Спасибо, — она поставила стакан на стол. Вздохнула. — Женя, вы… ты еще успеваешь к новогоднему столу. Пожалуйста, не надо тут меня сторожить. Езжай. Я сейчас еще чай выпью и спать лягу. Правда, не порти себе праздник. Тебя ждут наверняка…

Женя откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, сначала широко улыбнулся, а потом покачал головой.

— Нет, я никуда не поеду. Уж извини. Там гололед и вообще… Я уже всё сюда привез. Так что, встретим Новый год вместе! Надеюсь, не выгонишь?

Тамара озадаченно уставилась на своего упрямого спасителя. Он легко встал и открыл холодильник.

— Вот, смотри. У нас есть оливье, салат с курицей и ананасами, еще какой-то, сказали вкусный, салат. Здесь кролик с травами. У тебя же есть микроволновка? — завертел он головой. — Надо погреть тебе бульон, — он покачал в руке прозрачный стакан, с плотно закрытой крышкой. — И тут еще пирожные. Вместо шампанского есть лимонад и горячий шоколад. Ну, как?

Тамара не сразу нашлась, что ответить. Ситуация казалась ей настолько странной, что она даже не знала, как отреагировать. Такой Новый год она себе не представляла!

Глава 15

А он взял и наступил. Новый год. Неожиданный и совсем непредсказуемый. Разве могла Тамара подумать, что будет встречать любимый с детства праздник за несколько тысяч километров от дома, у моря, да еще и в компании с едва знакомым мужчиной?

Пока Женя разогревал бульон, она сходила в душ и привела себя в порядок. Платья у нее не было, и Тамара закуталась в уютный флисовый спортивный костюм. Мягкая ткань изумрудного цвета прекрасно оттеняла черные волосы. Краситься не стала, только тронула скулы румянами, чтобы немножко скрыть бледность. В довершение натянула пушистые шерстяные носки со снежинками — пусть будет простой домашний образ, да и теплее так.

— Ты как себя чувствуешь? — встретил ее Женя. — Может, ну его этот стол… Лучше приляжешь?

— Ну, уж нет, — покачала решительно головой Тамара. — Новый год — это святое! И мне пока нормально, лекарство действует, выспалась хорошо…

Она и правда, чувствовала себя неплохо. Конечно, першило в горле, и голова была мутной, но силы появились. Станет хуже, тогда и уляжется обратно, а пока можно попробовать встретить Новый год на ногах — чтобы не болеть в следующем.

Тамара сходила в комнату и принесла Геннадия. Вместе с Женей они водрузили импровизированную елку в центр круглого стола. Кактус довольно заблестел украшениями.

— Такой экзотической елки я еще ни разу не видел! — засмеялся Женя и ойкнул, отдернув палец.

Ревнивый Геннадий уколол его своими отросшими иголками.

Аппетита у нее не было, но Женя ел за двоих, причем совершенного этого не смущался. В двенадцать часов потушили яркую лампу, Тамара зажгла две маленькие свечки, и их мерцающие огоньки только усилили атмосферу таинственности и странности этого праздника. В руке она держала кружку с горячим шоколадом. Женя налил себе лимонад. Как будто оцепенев, Тамара слушала бой курантов, чокалась боками кружек со своим неожиданным гостем, и никак не могла поверить, что всё это не сон, навеянный болезнью и лекарствами.

— С Новым годом! — улыбнулся Женя. — С новым счастьем!

Тамара попыталась улыбнуться в ответ, но у нее ничего не вышло. Новое счастье? Как оно может быть новым или старым, поношенным? Разве можно поменять одно счастье на другое? Хотя кто-то может… Снова налетели обида и горечь. Вот уж кого счастье новое, так это у мужа, а не у нее.

— Желание! — вдруг ахнула Тамара, — я забыла загадать желание!

Она принялась лихорадочно соображать, чего же ей хочется, но в голову ничего не приходило. Обидно. Не то чтобы она верила, что желания, загаданные в новогоднюю ночь, исполняются, но это ведь традиция. Так принято! Как же она не подумала заранее!

— Ничего, — утешил ее Женя, — мне кажется, неважно, когда ты загадываешь свое желание… Главное, в него верить.

Через час ей опять стало плохо. Пришлось снова принимать, разведенный в горячей воде порошок, и укутываться в одеяло. Тамара смутно помнила, как она извинялась перед Женей, пыталась показать ему, где хранятся запасные одеяла, подушки и постельное белье и даже открывала шкаф, чтобы найти полотенце. Уснула быстро и крепко, едва успев рассосать таблетку от горла.

Проснулась она, когда в комнате стало совсем светло. На улице стояла поразительная тишина, как это бывает только утром первого января. Даже неугомонный Пушок ни разу не подал голос из-за забора дяди Юры. Если напрячь слух, то можно различить глухой рокот моря, которому было совершенно всё равно до людских праздников и начала нового года. Море здесь было и будет еще очень долго, а вот насчет людей, у него большие сомнения. Уж очень глупы, эти странные создания и ничего не смыслят в вечности. Их жизнь настолько коротка, по меркам моря — одно мгновение. А они? Не ценят ничего и никого: ссорятся, мстят, не прощают и злятся. С тем и уходят, как будто в запасе у них тысячелетия.