Турист поневоле (СИ) - Большин Сергей Артурович - Страница 31

– Нет. Откуда ты знаешь, что я могу вернуться?

– Коля, не тупи, я сам, вот тот, молодой, посажу тебя на электричку в следующий вторник.

– Одного?

– Одного, конечно. Вера будет гарантией, что ты все сделаешь правильно. А сделаешь ты вот что. Прямо сейчас ты позвонишь своему юристу, Кириллу, и скажешь, на кого переоформить компанию и всю недвижимость. У тебя там все равно все номиналы, так что справимся без твоего присутствия. Сделаешь как надо, оставлю тебя с твоей красавицей у нее дома под негласным наблюдением, а нет – завтра же закрою всех троих.

– Кого троих?

– Валютчицу Татьяну Симутину, которая прячет дома большие суммы долларов, забыл? Потянет на «вышку», ты удивишься!

– Ах ты, сука!!!

– Эй, товарищ, я могу обидеться. Ты слушай, что дальше. Когда вернешься к нам, мы с тобой сгоняем в Швейцарию. Бают, там есть какой-то номерной счет, какая-то банковская ячейка, которые добрые люди хотят переоформить на мое имя. После нашего возвращения на Родину всем будет спасибо, все будут свободны. И твоя Вера тоже. Кстати, не знаю, как тебе удалось это проникновение в нашу молодость, но, если сможешь, пожалуйста, возвращайся к своей возлюбленной, я возражать не буду. И еще, Коля. Я помню, что ты родом из лихих девяностых, так что за ней я буду присматривать. Ты же не захочешь любоваться фотографией своей любимой, скажем, без уха, или без обоих…

- Сука!!! Да я порву тебя на ленточки!!! – взорвался Николай.

- Спокойно, товарищ, - холодно, но с насмешкой ответил его собеседник. Николай прямо видел торжество и садистское удовольствие на его лице. – Никого ты не порвешь. За тамошним тобой я тоже пригляжу. Деньги деньгами, а здоровье все равно дороже. Не находишь? Да и что ты так нервничаешь? Ты что первый, кого обезжирили? Не ты первый, не ты последний, переживешь. Ведь так?

– Так…

– Видишь, никаких разногласий.

– А как же ты меня отпустишь? – Николай понемногу начал приходить в себя и искать выход из тупика. - Меня брало другое управление, они ведь официальное дело завели… тут не Россия, тут Советский Союз, разве ты можешь закрыть такое дело?

– Коля, я же не учу тебя, как бизнес вести, и ты не лезь не в свое дело. Младшо́й все инструкции уже получил. Кстати, оставишь ему свою дубленку.

– Зачем?!

– Затем, что размер у нас одинаковый, а до начала красивой жизни еще далеко… пусть парень начнет радоваться уже сейчас.

– Даже не думал, что ты такой мелочевщик.

– Злишься? Это хорошо, – в голосе Егорыча образовался лед. - Короче! Ты меня услышал. Коля, ничего личного, просто бизнес.

– Накопилось в тебе говна… вот на такой говенной мелочи ты и проколешься!

– Переживаешь за меня? Правильно. Заруби себе на носу: теперь моя безопасность – твоя первая забота. Если я просто споткнусь на пешеходном переходе, это тут же отразится на всей вашей шайке-лейке. Но чтобы ты не волновался, намекну: ты у меня тамошнего будешь значиться как перевербованный агент, который будет любые события знать наперед. Мы еще и Родине послужим! Надо же не только кэш в карман, но и звезды на погоны… Впрочем, заболтался я с тобой. Выходные кончились, Коля, начались суровые будни.

– Егорыч, я хотел сегодня к родителям поехать, отца увидеть. Мы же с тобой вместе на похороны ездили… отпусти, куда я денусь с подводной лодки? Тут Советский Союз…

– На жалость давишь? Не. Не катит. – и дал отбой.

* * *

Приехав к Вере, Николай сразу набрал Кирилла и подробно объяснил, что нужно сделать. Юрист удивился, переспросил, все ли он правильно понял, получив подтверждение, обещал, что все подготовит к завтрашнему дню. Николай позвонил доверенным лицам – номинальным держателям акций, подтвердив необходимость сделки. И набрал еще один номер. Разговаривали по-английски, так как Егорыч этого языка не знал. Объяснить звонок было легко – один из номиналов был нерезидентом.

Больше всего Николай боялся, что Вера не простит ему той беды, в которую он ее втянул. Но после того, как Егорыч ушел, забрав компьютер и дубленку, она обняла его, крепко прижала к груди и, заплакав, сказала:

– Бедный ты мой, бедный, как же я люблю тебя.

Это было невозможное во всех смыслах счастье…

***

В обед понедельника позвонил Егорыч-младший и подтвердил, что все прошло успешно: «старшо́й доволен».

– Вот и все, я уже не капиталист, – с печальной усмешкой сообщил Николай эту новость Вере. – Остался последний акт обдирания липки, после чего придется все начинать сначала.

– Милый, попроси их, чтобы разрешили ехать с тобой, какая им разница, где меня держать в заложниках? Насколько я поняла, в вашем времени даже легче, чем тут…

– Вера, зачем тебе нищий мужчина с проблемами?

– Мне нужен ты, все равно какой.

Всю жизнь Николай ждал этих слов, а когда услышал, они разорвали ему сердце.

***

Он переговорил с Егорычем-младшим, а тот со старши́м, и получил согласие только на то, чтобы Вера проводила его до вагона метро. Видимо, садист, открывшийся в бывшем друге, решил, что так будет еще больнее.

Во вторник в 13.45 Николай в сопровождении Егорыча-младшего и Вера в сопровождении двух крепких товарищей серого цвета спустились в метро. В 14.02 из тоннеля вылетела электричка, пронзительно загудев. Вера рванулась в сторону поезда, но сопровождающие надежно держали ее за руки. Николай вошел в вагон, и лишь когда за стеклом стали видны стены тоннеля, он обессилено опустился на грязный пол и завыл…

Так, едва начавшись, оборвалась его история любви…

* * *

Читатели любят счастливый конец, но так ли часто он бывает в жизни? Житейская правда редко похожа на правду художественную. И все же художественный вымысел кажется нам ближе к истине, чем проза жизни, с которой мы сталкиваемся ежеминутно. Почему? Потому что речь идет об идеале. Он кажется нам справедливым, а, следовательно, правильным.

Но на то и существуют попаданцы, чтобы побороть зло, чтобы вновь созданная их усилиями реальность была хоть на чуточку, но справедливее той, которую мы знаем. Значит эта история должна закончиться иначе, так, чтобы не пострадало наше чувство справедливости, чтобы восторжествовала правда художественная.

Примерно так.

* * *

Во вторник Егорыч-младший приехал к Николаю на полчаса раньше, чем договаривались.

– Компьютер сломался, – с порога сообщил он, – может, я не так что-то делаю? Вот, смотри, он пишет, что у меня «нелицензионное программное обеспечение» и «корпорация Майкрософт требует подтвердить авторизацию»… Знаешь, как его починить?

– Похоже, ты вирус поймал. Меньше надо было по порносайтам лазить.

– Не лазил я ни по каким сайтам! Я со старши́м переписывался, изучал материалы в соответствии с его рекомендациями. Что делать-то? Какой такой вирус?!

– Не знаю… можно позвонить сисадмину, попробовать дистанционно комп почистить. В принципе он в корпоративной виртуальной сети. Дай телефон, я позвоню… Алло, Макс? Макс, у меня, похоже, комп вирус поймал, попробуй почистить прямо сейчас. Понял? Прямо сейчас. Позвони потом, если сможешь. Пока. – он отдал трубку, которую младшо́й тут же спрятал в портфель.

- Ну что, Егорыч, едем? Вера с нами, как договаривались?

– А что делать с компьютером?

– Да ничего. Если Макс вирус удалит, будет у тебя связь с будущим, а не сможет, будет у тебя кусок бесполезного железа. Мы с тобой тут ничего сделать не сможем, так что поехали.

– Поехали. Только я и вас, Николай, и вас, Вера, предупреждаю, в метро без глупостей, наши люди будут на станции и в том, и в этом времени…

В метро они спустились в 13.45. Николай стоял один, а Вера рядом с Егорычем, который крепко держал ее под руку. Где-то без пяти два Николай обратился к Егорычу:

– Слышишь, младшо́й, забыл тебе сказать: когда я сюда направлялся, меня предупредили, что в прошлом нельзя оставлять артефакты из будущего, это может нарушить временной континуум и привести к всеобщей катастрофе. Дело в том, что это нарушит квантовые расстояния, которые определяют фрактальные изолинии, окружающие вселенную! [1] Так что лучше отдай мне и компьютер, и телефон, тем более что комп все равно не работает. Короче, без них меня просто не пустят назад, а ты должен понимать, что ребята, которые организовали эти межвременные проколы на многое способны...