Лотосовый Терем (СИ) - Пин Тэн - Страница 222

Присутствующие переглянулись — меч и правда отклонился в сторону.

Он перевернул серый халат и указал на цветные пятна на краях рукавов.

— Здесь следы жёлтого пигмента. — Он показал более десятка жёлтых пятен на одежде, затем достал из узла бамбуковую трубку и приложил к ткани. — Взгляните, жёлтые следы — из этой бамбуковой трубки. — Он встряхнул её. — Вам ведь известно, что это такое?

— «Огонь семи светил», — неожиданно вырвалось у Лю Жуцзина. — Это «огонь семи светил».

— Верно, это огнестрельное оружие под названием «Огонь семи светил», и делают его в зале Раскатов грома в Цзяннани. Воспламенившись, он взрывается высоко в воздухе и опадает семицветными хлопьями сильнодействующего яда — это огнестрельное средство с очень широкой областью поражения, — Человек в белом медленно опустил бамбуковую трубку и раздельно произнёс: — Юнь Бицю ранил Ли Ляньхуа, чтобы пронести в логово Цзяо Лицяо это оружие, под прикрытием его тела он пронёс восемнадцать «огней семи светил». С мнительностью и непредсказуемостью Цзяо Лицяо, это был единственный способ незаметно пронести огневое оружие.

— Что? — подскочил вдруг Бай Цзянчунь. — Неужели… неужели на самом деле… Бицю был не шпионом Цзяо Лицяо, а шпионил за ней для «Сотни рек»? — громко воскликнул он, указывая на Юнь Бицю.

— Именно. — Мягкий голос человека в белом ласкал слух. — После того, как монах Пушэнь из храма Пуду совершил убийство, Юнь Бицю сосредоточился на расследовании подземного хода под библиотекой и вышел на ученика Бай Цзянчуня — Цзо Саньцзяо. Он не стал разоблачать его, тихо убил, а затем написал Цзяо Лицяо письмо, где говорил, что прежнюю любовь невозможно забыть, трудно контролировать, добавив, что Цзо Саньцзяо провалил задание, и он уже убрал свидетеля. Цзяо Лицяо приказала другому лазутчику в «Сотне рек», Цинь Луньвэю, подтвердить, правда ли это, и тогда между ними завязалась переписка. — Он вытащил из-за пазухи пачку писем. — Все они принадлежат перу Бицю.

Бай Цзянчунь взял пачку — все эти письма незаметно прошли через его руки, он читал быстро, бегло пролистывал их с возрастающим удивлением.

— Чтобы снова снискать доверие Цзяо Лицяо, Бицю безропотно слушался её, преподнёс ей карту ста восьмидесяти восьми тюрем Поднебесной, сообщал об уязвимых местах «Сотни рек» и так далее, — продолжал воин в белом. — За полгода усилий он наконец добился доверия Цзяо Лицяо, в результате, посетив владения банды «Юйлун», он внёс небольшие изменения в расположенные там механизмы и ловушки, предложил заточить возвращённых из подземных тюрем злодеев в клетки из холодного железа во дворце Одержимости, устроил во дворе собственное построение «косяк рыб крайнего предела»… Бицю внёс множество предложений, и Цзяо Лицяо приняла большую часть из них. — Он сверкнул улыбкой. — А среди вытащенных ей из ста восьмидесяти восьми тюрем Юнь Бицю спрятал своего человека. Спасённый во всём слушался Цзяо Лицяо, потому она не заключила его во дворце Одержимости, а наделила серьёзными полномочиями. Однако, когда начался погром во дворце Одержимости, этот человек запустил механизмы, чтобы полностью их сломать, а затем поджёг невероятно мощные «огни семи светил». Ловушки были разрушены, боевой дух пришёл в упадок, с неба дождём лилось пламя, всё затягивал ядовитый туман — банда «Юйлун» была обречена на поражение.

Неподвижное лицо Цзи Ханьфо редко выдавало волнение.

— Это правда?

— Правда. — Человек в белом вытащил из узла кинжал. — Юнь Бицю тяжело ранен, потому что хотел уничтожить все препятствия к истреблению банды «Юйлун» и в одиночку отправился убивать «Снежного евнуха».

— «Снежного евнуха»? — вскричал Бай Цзянчунь. — И он ещё жив?

Человек в белом кивнул и передал ему кинжал.

Увидев розоватый кинжал, Бай Цзянчунь переменился в лице — разумеется, он признал «Персиковый цвет». После дела Кан Хуэйхэ, кинжал хранился в оружейной «Сотни рек», и кроме четверых «Фобибайши», никто не мог его унести.

— Бицю неожиданно атаковал со спины, и в самом деле убил «Снежного евнуха». Однако перед смертью тот успел ударить в ответ, чем принёс ему немало страданий. Вам не удалось вылечить его, потому что «Блеск тающего снега», особый удар истинной силой «Снежного евнуха», почти не поддаётся исцелению. Говорят, не поможет ничто, кроме «Цветка реки забвения».

— Вот оно как, — кивнул Цзи Ханьфо. — Вы прекрасно разобрались в деле Бицю, вот только нам неизвестно, кто вы на самом деле. В таких обстоятельствах, не соблаговолите ли раскрыть свою личность?

— Ну… — человек в белом слегка замялся.

— Позвольте спросить, где же вы взяли все представленные улики — одежду Ли Ляньхуа, огневое оружие, лежавшее под его телом, личную переписку Цзяо Лицяо с Юнь Бицю? — бесстрастно спросил Цзи Ханьфо. — Это ведь не подделка?

— Разумеется, нет, — вздохнул человек в белом и сорвал с себя вуаль.

Все уставились на него — человека с изящными чертами лица они знали как Ли Ляньхуа.

В толпе кто-то охнул и запрыгал с громкими криками:

— Мошенник! Мошенник, ты живой!

Ли Ляньхуа улыбнулся другу. Ши Вэньцзюэ застыл на месте — он ведь прекрасно знал своего приятеля, почему же сейчас казалось, что в новой одежде, с легендарным мечом в руке тот словно изменился. Он не мог сказать, в чём состояла перемена, но почувствовал пустоту в душе.

— Лжец, замечательно, что ты не погиб, — растерянно сказал он, — но зачем же ни с того ни с сего притворяться Ли Сянъи?

Едва прозвучали эти слова, во дворе наконец поднялся гомон. Те, кто встречал Ли Ляньхуа прежде, как Ван Чжун, Хэ Чжан, Лю Жуцзин и Лу Цзяньчи, будучи знакомы с этим человеком, совершенно не могли признать в нём Ли Сянъи.

Он никак не мог быть Ли Сянъи.

И всё же…

И всё же кое-что прояснилось — просто людям было невыносимо признать, что непревзойдённо великолепное прошлое могло скатиться до обыденности настоящего, и неважно, насколько знаком облик этого человека, он не мог быть Ли Сянъи.

— Кх-кхэ… — послышался слабый и усталый голос Юнь Бицю. — Глава ордена…

— Глава! — тут же вырвалось у Цзи Ханьфо.

— Глава! — вскрикнул следом Бай Цзянчунь.

— Дагэ! — крикнул Ши Шуй, который, пусть и был старше Ли Сянъи, привык звать его «старшим братом», потому что так чувствовал сердцем.

Ван Чжун с товарищами переглянулись и, взмахнув полами одежд, поклонились.

— Ван Чжун, Хэ Чжан и Лю Жуцзин из «Четырёх тигров с серебряными копьями» приветствуют главу ордена!

Лу Цзяньчи в ужасе попятился, Ши Вэньцзюэ растерянно оглядывался по сторонам, ученики «Сотни рек» склонились в приветствии.

— Цю Шаохэ, Цзэн Сяо, Ван Бу, Оуян Лун из «Сотни рек»… приветствуют главу ордена!

Цзи Ханьфо стремительно приблизился, несколько человек окружили Ли Ляньхуа и Юнь Бицю. Сердца переполняла радость, но лица искажались от нахлынувших чувств, и слова не шли в голову.

Ли Ляньхуа вздохнул и вытащил что-то из-за пазухи.

— Бицю.

Взгляд Юнь Бицю оставался безжизненным — совершив отравление лазурным ядом, он каждое мгновение желал умереть, двенадцать лет влачил жалкое существование и наконец уничтожил Цзяо Лицяо, увидел Ли Сянъи, небеса были щедры к нему, больше ничто не держало его в этой жизни, так зачем жить дальше?

В руке Ли Ляньхуа держал маленький голубовато-изумрудный цветок, сверкающий словно в росе — казалось, едва дотронешься, и он растает.

— Это?.. — Бай Цзянчунь выглядел потрясённым.

— Цветок реки забвения, — ответил Ли Ляньхуа и вложил цветок в ладонь Юнь Бицю. — За него следует благодарить Фу Хэнъяна из ордена «Сыгу».

— Фу Хэнъяна? — В потухшем взгляде Юнь Бицю наконец забрезжило удивление.

Ли Ляньхуа кивнул.

— Когда я спустился с пика Дуаньюнь, если бы Фу Хэнъян не протянул руку помощи, отыскать эти вещи в обгоревших руинах владений Цзяо Лицяо было бы так же трудно, как выловить иголку, упавшую в море.

В нескольких предложениях он объяснил, как они с Ди Фэйшэном разгромили камеры во дворце Одержимости и выпустили ходячих мертвецов, как затем Ди Фэйшэн перехватил Цзяо Лицяо, а он покинул её владения и вернулся на пик Дуаньюнь. Там он нашёл окровавленную одежду, забрал письма, однако не мог отыскать Вэньцзин, так что, когда у подножия всё закончилось, написал Фу Хэнъяну.