Третья жена шейха (СИ) - Хаустова Зинаида - Страница 57

— Почему бы и нет? — пожимаю плечом. — Сто лет не была в театрах.

— Ну и отлично. Тогда соглашусь.

Напряжение в комнате разряжает Галеб, который влетает маленьким торнадо и приземляется на диван.

— Мама, мне здесь нравится, — громко объявляет мальчик.

— Гм, а мне определенно нравится твой сын, — усмехается Князев, — думаю, мы поладим.

Алексей откидывается в кресле и смотрит на меня откровенным взглядом.

Глава 80. Исповедь

Алексей Князев

Лена Громова. Кто бы мог подумать, что мы встретимся вновь. Странными лабиринтами ходит судьба. Моё наваждение, моё грехопадение. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, на какую кривую дорогу меня толкнула.

Наш род прослеживается с 17 века. Мы всегда честно служили русскому государству. Для каждого имперского народа его страна очень много значит. Даже большевики, которые пытались убить в русских национальный дух и всячески боролись с "великорусским шовинизмом", во время мировой войны подняли все эти русские архетипы. И про Родину-мать, и про родную землю, истекающую кровью. Даже реанимировали гнобимую РПЦ.

Великая русская трагедия до сих пор плохо осмыслена. Миллионы людей, искренне любивших родную землю, были насильно от неё оторваны и исторгнуты в чужие дали. Я не врал, когда говорил Лене, что мои предки покинули Россию с пустыми руками. Да, у нас были какие-то фамильные драгоценности, но быстро иссякли. Сколько таких русских бриллиантов перекочевало в сейфы английских псевдолордов. Русское дворянства всегда нужно было заслужить, английские титулы можно было купить.

Всё это время на чужбине у нас оставалось только честное имя. Это была главная ценность нашей семьи. То, за что мы цеплялись из последних сил, потому что ни земель, ни богатства уже не осталось.

Но вот какой парадокс. Честное имя не подразумевало никаких сделок с Британским государством. А из этого следовала консервация семьи в текущем положении честных, но бедных граждан.

Западная система строится на лояльности. Только лояльным гражданам открывают доступ к власти и богатству. Именно поэтому запад и выиграл у СССР. Не из-за цен на нефть, просто нелояльным открыли путь в высшие эшелоны власти. Гибель империи была делом времени.

Отбор лояльных исполнителей начинается с западных университетов. Все эти общества костей и черепов — это фильтры для сепарации тех, кого потом допустят к власти и деньгам. Только членам высшей аристократии дозволяется нелояльность. Все остальные себе её позволить не могут. Членов нашей семьи всегда сепарировали, как нелояльных. Я не был исключением.

Я попал по обмену в СССР не по линии западных спецслужб. Более того, на собеседовании перед выездом отказался от сотрудничества с МИ-6. Было даже смешно, что КГБ меня не трогает из-за возможной принадлежности к западным спецслужбам, а на самом деле ничего такого не было.

А потом в моей жизни появилась Лена Громова. Скажу честно, я захотел её трахнуть, как только увидел в коридоре нашего блока. И эта природная тяга была взаимна. Наши феромоны явно благоволили друг к другу.

Но она сумела не только возбудить мои чресла. Лена проложила путь в мою голову диким сочетанием в своей натуре идейности и абсолютной наивности. Я хотел, чтобы она молилась на меня также, как на свой блядский Советский Союз. Я захотел, чтобы в её сердце не было никого кроме меня. И меня взбесило, что она готова пожертвовать своей честью ради своего отца. Она могла жертвовать чем-либо только ради меня.

Потом начался какой-то лютый бред — Лена заявила, что выходит замуж из-за долга.

Это было слишком даже для меня. Да, нас сильно тянуло друг к другу. Но количество тараканов в женской голове должно быть сильно ограничено, иначе там не останется места для мужа. Я готов принять только один тип жертвенности женщины — жертвенность жён декабристов. Я постарался не думать о Лене и забыть её.

Трудно передать, какой шок я испытал, когда Наталья сообщила мне о побеге Лены с саудовским шейхом. Это был слом всех шаблонов. Как следование долгу могло привести Громову в восточный гарем? Я думал об этом постоянно, порой казалось, что взорвётся мозг. Ответ лежал на поверхности, и от него было очень некомфортно. Женщины предпочитают доминантных самцов.

Именно тогда я решил, что пошло это честное имя в далёкие дали. Какой в нем толк, если оно не позволяет тебе получить желаемую женщину? Власть и богатство в конце концов побеждают, даже если речь идёт об очень идейных девушках.

Я посетил посольство и согласился сотрудничать со спецслужбами. Так как я считался неблагонадежным, ничего серьезного мне не поручали. Ограничился записками об умонастроениях в студенческой среде. Тем не менее, свой вклад в развал Союза я внес, чем нисколько не горжусь.

Может быть, моя вина даже больше, чем у прочих. Потому что я чётко понимал, чем это все закончится. Я не относился к тем идиотам, которые рушили свою страну, искренне веря в светлое будущее. Тем более мне претила лютая ненависть личностей, которые вели хитрую идеологическую обработку трудовых коллективов. Несмотря на то, что революционеры вышвырнули мою семью, мне импонировала попытка социалистов выстроить царствие божие на Земле. Моё грехопадение было осмысленным, и меня тошнило от самого себя.

Мне было неприятно писать отчёты, в которых честно фиксировался антисоветизм и вещизм москвичей, которые и сыграли ведущую роль в развале страны.

Я продал душу и получил компенсацию. По возвращению в Британию, меня трудоустроили сразу в средний менеджмент транснационального игрока. Оставалось сохранять лояльность. И вуаля, я уже топ-менеджер. Пусть и в России, что не назовёшь престижной локацией, но честным трудом я не достиг бы этого никогда.

И вот в момент получения плодов от своего предательства судьба вновь сталкивает меня с женщиной, из-за которой я на все это пошёл. Я считал эту встречу невозможной, но она произошла. Начинаю думать, что тогда я продал душу самому дьяволу.

Глава 81. Документы

Дежавю. Много-много раз виденное. Во сне я снова горю во огне.

До боли знакомые руки снова ласкают мое тело. Губы доводят меня до исступления, снова исследуя чувствительные зоны. Я мечусь, терзаемая желанием. Трусь о нежную твердую плоть. Развожу бедра, чувствую приятную наполненность. Двигаюсь навстречу каждой фрикции, стремительно движусь к пику наслаждения. По телу пробегает первая судорога удовольствия, когда я чувствую руки на своей шее. Пальцы сжимаются вокруг горла, доступ воздуху прерывается.

— Я убью тебя, Латифа! — слышу хриплый от страсти голос Мансура. — Ты пожалеешь, что посмела украсть моего сына.

Я разрываюсь от мощного оргазма, усиленного эротической асфиксии. Сразу после этого умираю и лечу в черную дыру пространства.

Резко сажусь в постели, ртом хватая воздух. Рукой хватаюсь за шею и делаю мощный вздох. Это был только сон. Цикличный, реалистичный, но всего лишь игра подсознания. Облегченно падаю на подушку, поворачиваю голову. Слава богу, Галеб спит.

Так спокойно засыпать, обнимая маленькое тельце ребенка, и так тревожно просыпаться после таких снов. Во время очередного кошмара, я могу разбудить сына и сильно его напугать. Надо что-то поскорее решать с жильем, чтобы спать в разных комнатах. Что-то мне подсказывает, что эти сны не скоро пройдут.

Утром не получается отправиться к израильскому посольству с заранее нарисованным плакатом, потому что звонит генерал Макеев.

— Леночка, привет! У меня хорошие новости. Для тебя подготовлен полный комплект новых документов. Мне даже удалось стрясти диплом твоего вуза на новое имя. Хе-хе. — генерал довольно покряхтывает. Я тоже невольно широко улыбаюсь.

— Спасибо большое, Андрей Сергеевич. Не знаю, как смогу вас отблагодарить.

— Не стоит благодарностей, девочка. Бери ноги в руки и быстро дуй в министерство.

Я еще вечером договорилась с соседкой тетей Галей, что она посидит сегодня с сыном. Быстро кормлю завтраком Галеба и сдаю на поруки доброй женщине. К сожалению, от денег она категорически отказывается, поэтому нужно будет еще купить ей каких-нибудь продуктов.