Грифоны Васильевского острова. Попаданец в альтернативное время - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 24

У Матвея в кармане лежал листок с цифровыми комбинациями. И запись он постоянно обновлял. На сгибах следы карандаша стирались, были плохо различимы. Вроде уже не нужны цифры, всего-то потребовались два раза, но работа в аптеке приучила к порядку, скрупулезности, даже немецкой педантичности.

Постоял немного, вздохнул. Черт под руку толкнул, не иначе, потому что взял и прочел комбинацию цифр. То ли хотел проверить, сработает ли, не утратила ли комбинация непонятной и непознанной способности к переносу.

Не утратила, поскольку, едва назвал отчетливо последнюю цифру, оказался в мрачном каменном коридоре, на стенах которого горели факелы в держателях. Слышались удары железа по железу. Подумалось сперва, что в кузницу попал. Железный звон, огонь, уж очень похоже. В конце коридора показался человек в белой тунике. Он почти дошел до Матвея, когда его окликнули:

– Гален! Тебя призывает Фламиний. Ранили ретиария Криса.

– Так бой учебный был и мечи деревянные! Ладно, иду.

Человек развернулся. А Матвея как молнией ударило. Этот человек и в самом деле тот Гален, знаменитый врач древности, именем которого назовут целый ряд лекарств? Препараты эти получают из растений путем экстракции спиртом. Растворы могут затем загущать, получая сиропы. А настойки употребимы сразу, например, валериана при болезнях сердца или эхинацея при кашле.

Если так, то упускать Галена нельзя, лучше набиться в помощники, ученики. Гален создал учение, которым руководствовались многие поколения медиков почти два тысячелетия, совершил множество открытий.

Матвей бросился за Галеном. Догнал уже у выхода на открытую арену. Гален, еще молодой, не обремененный славой, обернулся на топот:

– Ты ко мне, варвар?

Матвей даже обиделся. Какой же он варвар? Уже позже узнал и все понял. Для древних греков и римлян, носивших набедренные повязки и туники, все мужчины в штанах были варварами. И прозвище не обидное, так оно стало восприниматься позже. Штаны нужны наездникам – скифам, сарматам, печенегам – для того, чтобы шерсть лошади не растерла бедра до крови. У этих народов и женщины носили штаны, потому что ездили верхом. А еще греки и римляне тщательно выбривали тело, любили нежиться в термах. Конечно, косматые и волосатые, пропахшие своим и конским потом степняки внушали римлянам и грекам некоторую брезгливость и презрение. Степняки мылись редко, это правда. А где это было делать, если в степи ручей найти, напиться самому и напоить лошадей, стадо – уже счастье? Городов кочевники не имели. Сегодня стойбище в одном месте; объест стадо траву в округе, и перемещаются кочевники на новое место. Потому и юрты их разборные, перевозятся на вьючных лошадях, а о колесах кочевники не слышали.

Сумел подавить обиду Матвей. Первое впечатление – самое сильное. Отбил поклон.

– Из далекой полуночной страны Московии я, лечец. Поведали мне ведуны об умении твоем в исцелении болящих. С твоего позволения, хочу быть рядом, учеником и помощником, не гони!

– Твой латинский язык хорош! Неужели в твоей далекой стране его знают?

– Иначе откуда бы я знал о тебе, о великий?

Лесть многим приятна, не устоял и Гален. Тем более был еще молод и широкой публике неизвестен. Он кивнул благосклонно.

– Будешь рядом, но не мешай. Смотри, слушай. Все вопросы потом.

– Слушаюсь.

Матвей себе удивился, сроду слов таких не говорил. Но пиетет его перед Галеном был велик. Уже вместе пошли на арену. Когда Матвей понял, что здесь арена гладиаторов, стал гадать, в какое же место он попал. Из книг знал Колизей, арену ди Верона, древнейший амфитеатр в Помпеях да арену в Лютеции. С любопытством оглядывался по сторонам.

Гладиаторские бои возникли в Древнем Риме. Пленные, ставшие рабами, на потеху публике сражались на аренах с подобными себе за право освобождения от рабства. Кому-то удавалось заслужить жест императора в виде сжатого кулака и уйти свободным, без серьги в ухе. А кто-то был ранен, и император показывал большой палец вниз. Это приказ убить. Удар меча сверху, над ключицей, прямо в сердце – и уже помощники распорядителя утаскивают тело прочь. Гладиаторами были не только рабы, но и свободные люди. И даже император Коммод любил пощекотать себе нервы и выходил на арену с мечом в руке, где одержал 735 боев. Однако везение не может продолжаться бесконечно, гладиатор Нарцисс ухитрился в честном поединке убить Коммода. В 399 году император Гонорий закрыл гладиаторские школы, а через пять лет запретил гладиаторские бои.

Матвей шел на полшага позади Галена. Идти вровень – стало быть, ставить себя на одну ступень с учителем, – так мог поступить лишь настоящий варвар, дикарь. А он хотел оставить о себе и стране лишь добрую память.

На арене сидел мускулистый гладиатор в набедренной повязке. Одной рукой держался за бок. Рядом с гладиатором стоял тщедушный мужчина с кнутом в руке. Надсмотрщик? Гален повернулся к Матвею:

– Как имя твое?

– Матвей.

– Хм, ладно. Осмотри пострадавшего.

Ой! Зачем соврал, что лекарь? Он даже не фармацевт, не фельдшер. Была мысль поступить в фельдшерскую школу, какие стали открываться во многих губернских городах Российской империи с 1870 года. Да как-то не случилось.

Прежде всего молодой человек спросил, чем, каким предметом нанесена травма. Крови не видно, поэтому травма тупым предметом – это понятно.

– Деревянным мечом.

Для первоначального обучения применялась палка, имитирующая размерами настоящий меч.

Матвей осторожно начал ощупывать. Под рукой ребра хрустнули, гладиатор вскрикнул. При осмотре обнаружилось еще и опухшее левое предплечье, этой рукой гладиатор двигать не мог.

– Итак, какое заключение? – спросил Гален.

– Перелом двух ребер слева и перелом левой руки, – бодро доложил Матвей.

Гален согласно кивнул. Травмы к диагнозу простые.

– Как помогать будем?

Надсмотрщик провел большим пальцем поперек шеи. Гладиатор еще не обучен и на несколько недель вышел из строя. Не проще и дешевле будет убить и купить нового?

– Лубок на руку и широкая повязка на грудь, – ответил Матвей.

– Что такое лубок?

– В моей стране снимают кору с дерева, прикладывают к месту перелома и перевязывают, дают руке покой и возможность срастись.

– Правильно. Только у нас привязывают дощечки.

Гален достал из полотняной сумки две дощечки и длинный узкий кусок льняной ткани.

– Выполняй.

От необычности ситуации, от присутствия великого лекаря древности у Матвея тряслись руки. Он волновался, потел. Если осрамится, Гален его с позором выгонит. Но удалось наложить шину правильно. И грудную клетку туго перепеленал льняной материей. Она плотная и не тянется. Из такой ткани, проклеивая каждый слой, римские воины делали кирасы для груди, назывались они линотораксы. «Лино» в переводе с латинского – лен, а «торакс» – грудь. Защита получалась легкой и прочной, держала удар меча не хуже тяжелого бронзового доспеха.

Уже позже Матвей узнал, что при Галене, за время его работы врачом гладиаторов, от ранений и травм умерли пять гладиаторов. А при его предшественнике за такой же срок умерли шестьдесят человек.

Гладиаторская школа располагалась в Пергаме, и Гален начал врачевание в ней в возрасте 28 лет, уже после обучения в знаменитой медицинской школе Александрии. В первую очередь была возможность учиться благодаря состоятельному родителю, способному архитектору. Гален получил приличное образование у хороших учителей в Пергаме, много путешествовал. Его отец, Никон, учебу поощрял. Тем более в Пергаме была большая библиотека, вторая по числу фолиантов, ведь все книги были рукописными, и каждая стоила больших денег. Гален увлекся медициной и в 16 лет взялся за ее изучение в Асклепионе, где провел четыре года. Асклепион был больницей и храмом. Здесь возносили молитвы многочисленным богам и тут же проводили операции. Отец умер в 148 году, когда Галену исполнилось 19 лет. Но и оставшись сиротой, он упорно стремился освоить все тонкости профессии. Сам познав трудности, к Матвею отнесся благосклонно, ведь варвар желал не денег, а знаний, и при оказании помощи гладиатору проявил сметливость.