Я всё ещё люблю (СИ) - Никитина Анна - Страница 12

Сжимаю любимые ягодицы.

Боже… Как же хорошо.

— Нам мама постелила тут. Думала, ты не придёшь сегодня.

— Тш… — шепчу на ухо, чтобы Соню не разбудить. — Я тут. С вами. — даю обозначение, что принимаю дочь. И что теперь у нее есть папа. Родной папа.

Вдоль бедер глажу. Вызываю мурашки. Тело откликается. Целую шею. Она выгибается и подставляет. Соскучилась маленькая. Моя девочка. Тело реагирует быстрее. Хоть она и пытается сопротивляться. Где-то головой мешает процессу. Вдоль шеи поцелуями иду. Скулы захватываю. На уши переключаюсь. Мочки языком тереблю. Прикусываю.

— Я соскучился, — шепчу на ухо и толкаюсь членом. Она рукой только проводит по нему через ткань боксеров. Отпускаю их. Сжимает. Так, что из меня дух выбивает. Блять… Одно движение — и я на лопатках от нее. Коготками проводит. Стону в подушку, как зверь. Кусаю за шею. Зализываю там же. Под трусики рукой проникаю. Мокрая. Давно, значит, не было. Интересно, кроме меня кто-то был? Этот червяк грызет неистово. Не сейчас. Не сегодня. Отгоняю. По мокрым складочкам соки размазываю. По малым губам пальцами прохожусь. Пульсируют. Требуют. Ждут. Нажимаю сильнее. Аня выгибается. Стон издает.

— Кир… Пожалуйста… — еле выдает просохшими губами.

Нет, милая, не сейчас.

Глубже проникаю пальчиками. Внутрь захожу. Тереблю. Толкаюсь. Членом о попу трусь. Лижу за шею. Кусаю. Целую до тех пор, пока Аня ко мне не переворачивается.

Молча задерживаем контакт глазами и бешено целуемся. Только причмокивания слышно.

— Соню разбудим, — шепчет Аня. И оба смотрим на дочь. Она права.

— Ванная? Бильярдная? Сауна? — перечисляю ближайшие к комнате варианты.

— Ванная. — сходимся воедино. В нашу комнату дверь оставляем приоткрытой, чтобы, если Соня проснется, услышать.

Все разговоры на завтра оставляем. Сейчас друг другу принадлежим.

Аня в футболке остается, а я голышом перебегаю в ванную со стояком.

Там уже к черту одежду. Аню на машинку, сам рядом. К черту футболку. Откидываю куда-то. Голая. Красивая. Такая же бархатная. Нежная. Охуенная. Моя. Целую. Шею. Ключицы. Грудь. На ней больше всего задерживаюсь. Провожу по ореолам. Языком дразню сосок и Аню. Она выгибается. Ногами к себе притягивает. Членом в миллиметре от нее нахожусь. Блять. Сминаю руками грудь. Живот целую. Шрамик целую. До лобка. Языком по складочкам. Стон. Изгиб. Гулкий выдох. Тяжелое дыхание. В комнате душно становится. Пот языками кожу лижет.

— Кир… Боже… Аххх…

Моя девочка. Моя. Течёт для меня. Моя сладкая. Охуенная. Внутри такая же. Не изменилась. Только когда тянет сама меня наверх, отлепляюсь. Притягиваю за попу ближе к себе. Целую и вхожу.

— Ухххх Ахр… Аххх.

Толчки. Резко. Мощно. На всю захожу. Мечу снова свою территорию. Мне это нужно. Нам это нужно.

Еще глубже. Ещё резче. Ещё сильнее. Сжимаю. К себе прижимаю очень сильно. Хочется, чтобы все границы размылись. Но сейчас столько обиды горит в ней, что предстоит немало работы.

Толчок. Глубокий вздох. Стон. И по телу дрожь. Пульсация. Оба заливаем друг друга своими выбросами. Только мой приходится ей на живот.

Моемся и обратно к дочке идем. Переплетаю наши пальцы. Сейчас она позволяет. Аня рядом с Соней. Я за её спиной. Обнимаю. И засыпаем. Завтра будет день. Завтра сможем поговорить. Сейчас нам нужна была только эта ночь. Только наше единение.

Глава 9

— Крис, ты уверена, что мне это нужно? Мы уже два часа ходим по этому ТЦ, а ищем непонятно что.

— Мы ищем тебе деловой костюм, в котором ты будешь чувствовать себя уверенно и сексуально.

— А чем тебе мой костюм не понравился? — спрашиваю сестру Кира, которой только дай волю пошопиться, она заморит всех консультантов.

— Он слишком скучный, — отзывается Кристина, прикладывая новую вещь на меня.

— Ну я же не на праздник иду, а работать. Зачем мне яркий?

— Отлично! — довольно улыбается, складывая вешалки с вещами себе на руку. — В примерочную. — ведет меня Кристина и там развешивает каждую вешалку на крючок. — Дело в том, моя дорогая, что работать ты будешь в офисе моего отца и брата. Рядом с Киром. А знаешь, сколько девушек вокруг него вьется? И каждая хочет его заполучить, — объясняет свою тактику Кристина. И немного меня огорчает. Да, Кирилл стал ещё красивее. Да, на него не могут не засматриваться. Это нормально, что женщинам нравится, но всё равно неприятно как-то. — Поэтому ты должна быть звездой там. Уверенной, красивой и сексуальной. Женщины там как змейки. В лицо улыбаются, а стоит отвернуться, уже яд выпускают. Знаю, о чем говорю. Одна Вика чего стоит. Она, кстати, часто там бывает. Так что ты должна быть на высоте. Всё-таки тебя я вижу своей золовкой. Переоделась? — спрашивает, стоя за шторкой кабинки примерочной, Кристина.

Отодвигаю шторку и выхожу к ней.

— Класс! — спрыгивает со стола сестра Кира. — Это то, что нужно. Салатовое платье-пиджак с золотыми пуговицами и высокая шпилька делает ноги длиннее и сексуальнее. Хоть и сам наряд кажется сдержанным, только цвет сам кричащий. — восторг Кристины разделяю только тогда, когда всматриваюсь в зеркало. Красиво. Действительно, какая-то магическая уверенность появляется. В зеркале будто не та Аня. Другая. Взрослая. Бизнес леди. Которая сама. Сама со всем справится.

С каждым новым нарядом я чувствую себя смелее и более раскованно. Каждый четко подобранный наряд подчеркивает только выигрышные стороны. Уже и нет этого животика и лишних килограммов. И с каблуками не кажусь себе такой маленькой и хрупкой. Хотя с прошлого года я вообще забыла, что девушке свойственно быть хрупкой. Мне только сильной нужно было быть. И, к сожалению, до сих пор приходится. Да, Кир появился в жизни Сонечки. Я этому рада. Смотря на них вчера, сердце кровью обливалось от нежности. От того, как они смотрели друг на друга. Как играли. Как взаимодействовали. Я даже себя поймала на мысли, что зря два года ждала. Надо было рассказать. Только помощи и поддержки лишила себя и дочери.

Но ведь и у Кира было два года. Два года, чтобы написать. Позвонить. Прилететь. Но он этого не сделал. А значит, не хотел. Значит, я ему была не нужна. А сейчас? Надолго ли он сможет быть папой? Ведь изначально он от неё отказался. Думал, что чужая.

А как увидел её, так и сердце растаяло. Но надолго ли? Одно дело поиграть с ней час, а другое — быть в её жизни постоянно. Соня не игрушка. У неё есть чувства, мысли. Она живая и ранимая. Не хочу, чтобы он сделал ей больно. Не хочу, чтобы она, так же, как и я, росла без отца. Без его любви. Без полного понимая мужчин и их поступков. Ведь папа — один из первых и главных мужчин в жизни девочки. Именно он показывает, какое должно быть отношение к ней. Прививает какие-то ценности. Может объяснить вещи с мужской стороны. Девочке не только мама нужна, но и папа. Ребенку вообще семья нужна. Полноценная. Но даже если не сложилось полноценной, можно постараться сделать так, чтобы мама и папа существовали одинаково в её жизни. Чтобы любили и помогали.

В офис приезжаю вовремя. Благо пробок не было. Да и Кристина подвезла. Большое здание с множеством зеркальных окон. Большое фойе. Белая плитка. Кожаные диваны. Автомат с кофе и кулер с водой рядом. Большая стойка ресепшен. Из неё выглядывает девушка, словно с обложки журнала. Красивая. Миниатюрная. Кожа будто фарфоровая. Белая блузка, как с иголочки на ней сидит. Золотой бейджик с именем, выгравированным черными буквами: Оксана.

— Добрый день! Могу ли я чем-то помочь?

— Добрый! Герман Константинович пригласил меня на собеседование.

— Можно узнать ваше имя?

— Соколовская Анна Викторовна.

— Минутку. — девушка набирает на рабочем телефоне номер и уточняет.

— Поняла, Герман Константинович.

— Поднимайтесь на тридцать пятый этаж. Пройдите до конца коридора. Там первая дверь. — Благодарю, — отвечаю и направляюсь к лифтам. Пять дней после Нового года. Сотрудников в офисе ещё мало. В некоторых кабинетах даже свет не горит. Хотя тут их задействовано немало. Интересно, Кирилл тоже работает на этом же этаже? Утром, когда я проснулась, его уже не было. Даже намёка на то, что между нами ночью хоть что-то было. Я даже подумала, что мне это приснилось. Но не могло быть так реально все. Только ломота в теле отдавалась с небольшой болью. Всё-таки перерыв был два года. Конечно, тело откликнулось на его ласки. Когда-то любимые руки. Любимые губы. Не скрою, мне этого хотелось. Мне хотелось почувствовать себя любимой, желанной им, как раньше. А сейчас?