Развод по-турецки или постучись в мою Тверь (СИ) - Блэк Джесси - Страница 12

— Ты! Придурок!

— Вот как?

— Да, именно так!

Он пожимает плечами. Все смотрят на меня, а я подкидываю многостраничные документы, пытаясь швырнуть их Эмре в лицо, но те только разлетаются во все стороны, падая к моим ногам и на головы сидящих за длинным столом для совещаний.

— Смотрю ты уже подписала, — он кивает на лист, валяющийся от него в метре, на столе. Там даже с моего места видно, что внизу стоят две подписи.

— Смотрю ты тоже!

— Нет, — мягко обрубает он.

— Что нет?

— Я не подписывал.

— О, конечно, это, наверное, за тебя подписали тайные враги.

— Сама-то!

— Я ничего не подписывала.

— Да, это наверное Элиф, — ехидничает он, шутник, блин!

На нас все смотрят, проносится шепоток, в котором точно фигурирует имя Элиф.

Плевать.

Пусть я обрасту сплетнями и слухами, просто уеду в Россию и забуду как страшный сон эту Турцию.

Подбираю с пола один из листов и широким шагом иду к месту Эмре, сую ему документ в лицо и рычу.

— Ничего я не подписала! — он смотрит на “Пошел к черту” и усмехается.

А потом вырывает у меня бумагу и сует ее уже мне в лицо.

В графе напротив имени “Эмре Демир” написано его рукой “Seni seviyorum”… “Я тебя люблю”.

— Вот мерзавец… — шепчу я.

— Выйдете, пожалуйста.

Я вижу краем глаза, как сотрудники Эмре убирают телефоны. Видимо, нам скоро смонтируют видео с развода.

— Ты что не подписал? — спрашиваю, как только мы остаемся одни.

— Как видишь.

Он вздыхает, тянет меня на себя и усаживает к себе на колени.

— Прости, что не искал тебя.

— Прости, что ушла… Я думала, что ты наигрался, и я тебе больше не нужна…

Он смотрит мне в глаза очень долго, пока у меня не начинает болеть в груди.

— Может, ты меня… ну, типа, поцелуешь уже? — спрашиваю его, и Эмре закатывает глаза.

— Я твоя жена все-таки.

— До сих пор не привык… — говорит он и утыкается лбом мне в висок.

— Столько лет женаты, а он не привык, — фырчу я. — Мог бы и…

Но Эмре договорить мне не дает, и от его поцелуя у меня срывает крышу.

Замечательно. Только как это все теперь объяснить бабушке и маме?

Хотя, впрочем, им-то как раз нечего жаловаться.

— Эй, а фирма? Ну она же… в опасности.

— Мама разболтала? — спрашивает Эмре, качая головой.

— Ну… я ее ближайшая родственница, — жму плечами. — Так что теперь?

— Даже не знаю, ну разводиться, наверное, не стоит…

— Я подсыплю Элиф крысиного яду, — предупреждаю его. — Если ты меня реально любишь — ей не жить. Счастью я твоему мешать бы не стала, но чтобы вот так, без любви на ней женился мой мужчина… нет уж, пусть выкусит!

Он смотрит на меня, потом начинает смеяться.

— Что-нибудь придумаю, — наконец, говорит он, и я ему верю.

В конце концов он изобретательный, я предприимчивая. А если не придумает, где найти других спонсоров, уж точно найдем, на что жить.

— Булочную откроем…

— Что? — он не успевает за моими мыслями.

— Ничего, так, сама с собой. Ну а теперь… раз уж я твоя жена, и развод не планируется…

— …мне уже страшно…

— …хочу перестановку…

— …ну, разумеется…

— …мне нужна работа, и у тебя я работать не буду!

— …не сомневался.

— И у тебя огромный долг накопился.

— Какой еще?

— Супружеский, господин Демир, супружеский.