Меч короля - Фокс Катя - Страница 101

Уильям радостно кивнул.

– Тогда эта рука будет такой же сильной, как и другая! Чтобы так и получилось, они каждый день тренировались, и до весны Исаак уже смог держать мальчика на вытянутой руке столько времени, сколько требовалось на то, чтобы дважды прочитать «Отче наш». Его руки, плечи и спина становились все сильнее. С некоторого времени он начал делать отжимания на одной руке, и когда ему это стало легко удаваться на правой руке, он сделал себе подставку под культю, чтобы тренироваться па левой руке. Вместе с мускулами росло и желание Исаака возобновить работу в кузнице.

– Исаак уже может подолгу держать меня на вытянутой руке! – гордо сказал однажды Уильям за ужином.

Эллен раздраженно посмотрела на Исаака, а Роза и Жан улыбнулись.

– Мне бы хотелось завтра пойти в кузницу, может быть, я мог бы с Петером…

– Это твоя кузница! – грубо оборвала его Эллен. Исаак промолчал.

– Петер обрадуется, – не удержался Жан. – У нас много работы. Было бы хорошо, если бы нам кто-нибудь помог.

Эллен старалась не смотреть на Исаака.

– Почему ты не попытался его отговорить? – набросилась она на Жана, как только Исаак вышел из комнаты.

– А зачем? Ты уже два года сердишься из-за того, что он не работает. Ты видела его руки? К нему вернулась былая сила. Я за ним наблюдал. Он снова смеется.

– Все это время нам приходилось терпеть его выходки, а как только на его губах начинает играть улыбка, вы все принимаетесь прыгать от счастья! – В голосе Эллен звенела нескрываемая ярость.

– Но почему ты так сердишься? – спокойно спросил Жан.

– Почему я… – Эллен задохнулась от возмущения. – Ты что, забыл, что это он считает, будто мое место у печи, а не у наковальни? – Эллен в растерянности потерла пальцами виски.

– Так ты боишься, что он заставит тебя работать в доме? – Жан хмыкнул.

– Мне, конечно, наплевать на то, что он думает, но мне нравится с вами работать, и я бы хотела, чтобы так было и дальше. От него ничего хорошего ждать не приходится.

– Ну, если ты окажешься права, прогонишь его. Я не думаю, что он станет незаменимым. Он должен будет приспособиться. Я думаю, он признает тебя мастером, – попытался уговорить ее Жан.

– Но как раз этого он и не сделает! – прошипела Эллен. «Ах вот оно что!» – подумал Жан, но виду не подал.

– Дай ему шанс. Посмотришь, как он будет работать. Ты же не должна выполнять заказы вместе с ним. Пускай он работает в паре с Петером. Кроме того, это пошло бы на пользу Уильяму!

– А он тут при чем? – удивилась Эллен.

– Он любит Исаака, и если тот опять станет работать в кузнице, это повлияет на отношение Уильяма к кузнечному делу. Ты же знаешь, какого он мнения о нем.

– Глупости! Уильям еще ребенок. Он просто упрямится, но ему придется стать кузнецом, ведь кузнецами были его предки. А о том, чтобы он стал хорошим кузнецом, позабочусь я. – Эллен уперла руки в бока.

– Но ты же не можешь его заставить… – примирительно сказал Жан: он понимал Уильяма.

– Еще как могу! Он не растратит свой талант попусту, это я тебе обещаю! – заявила Эллен.

«Да что ты знаешь о талантах своего сына?» – читалось во взгляде Жана.

– Это кузница Исаака, и я не могу ему запретить в ней работать, но сама я там буду находиться, только пока он будет придерживать язык! – предупредила Эллен.

Жан кивнул. Он понимал, чего она опасается, ведь ей довелось столько всего пережить, чтобы приблизиться к своей цели. Ей пришлось преодолеть намного больше препятствий, чем другим кузнецам. И все же Жан считал, что Исааку следует дать шанс. «Нужно будет помолиться за него», – решил он.

Исаака он нашел за кучей дров, неподалеку от стога сена. Жан молча сел рядом с ним.

– Как же она меня ненавидит! – прошептал Исаак.

– Но ведь ты с самого начала так обращался с ней… Неужели забыл? – Жан выдернул травинку из стога сена.

– У меня было много времени на размышления. Теперь я ко многому отношусь иначе, но кое-что не изменилось.

Жан посмотрел на него вопросительно.

– Честно говоря, я каким был, таким и остался! – сказал Исаак и ухмыльнулся. – Ты должен меня понять. Я не знаю, смогу ли смотреть на то, как она вами помыкает. Я даже не знаю, смогу ли что-то делать… такой, кем я стал, – он поднял левую руку, – с ней в одной мастерской. Я же не слепой и не глухой. Я знаю, что о кузнице хорошо отзываются. Значит, что-то она да умеет. И все же я не знаю, смогу ли смириться с тем, что она кует лучше, чем я. Если бы у меня была рука, она бы не могла со мной тягаться! – В голосе Исаака звучало отчаяние.

– Ты ошибаешься, Исаак! – задиристо сказал Жан.

– В каком смысле?

– Исаак, я видел, как ты умеешь ковать. Ты хороший кузнец, но она – не просто хороший кузнец. Она кузнец от Бога. Я уверен, что кузнецов в Англии и Нормандии, равных ей, можно сосчитать по пальцам. Если бы она была мужчиной, она бы давно прославилась. И не только в Восточной Англии, но и во всем королевстве, и за его пределами, поверь мне!

– Я не могу, – со стоном сказал Исаак. – Это так несправедливо!

– Что же тут несправедливого? – Жан удивленно посмотрел на Исаака.

– А ты что, думаешь, это справедливо, если Господь наделяет женщину, и к тому же красивую женщину, талантом, который вознес бы мужчину на вершину славы? Неужели справедливо то, что Господь отобрал у меня руку?

– Возможно, Господь хотел усмирить твою гордыню, чтобы ты понял: это он решает, кому дать свое благословение. Он, а не мы, люди. Ты только посмотри, как она кует, как она работает! Ты не сможешь ею не любоваться. Возможно, когда-нибудь ты вознесешь Господу хвалу за то, что он ниспослал тебе эту великолепную женщину, за то, что она стала твоей женой.

Помолчав, Исаак подавленно посмотрел на Жана.

– Она необычайный человек, и раз уж ты вожделеешь ее тело из-за ее красоты, ты должен заслужить ее уважение, а это возможно не благодаря твоему искусству кузнеца, а только в том случае, если ты сможешь укротить свою гордыню и признаешь ее дар.

Исаак сидел как громом пораженный. Но когда он хотел с возмущением опровергнуть то, что он пылает страстью к Эллен, Жан уже встал и ушел.

На следующее утро Исаак пришел в кузницу последним, чтобы не сердить Эллен. Он не хотел, чтобы она подумала, будто он хочет занять место мастера. Он всю ночь думал над словами Жана и решил не бросать Эллен вызов.

Жан как раз разводил огонь в горне, Эллен планировала работу надень, а Петер смазывал маслом инструменты.

– Это всего лишь болтовня. Он не придет. Наверное, его желание работать снова улетучилось! – сказала Эллен, так как Исаака действительно не было.

Жан взглянул на нее с упреком.

– Дай ему шанс, Эллен, прошу тебя!

– Ладно, ладно! – Эллен подняла руки, соглашаясь.

– Петер, ты сегодня будешь работать вместе с Исааком. Нужно сделать пару заготовок. Помни о том, что он может пользоваться только одной рукой. Либо ты будешь бить молотом, а он держать заготовку, либо наоборот. Это будет нелегко, но ты справишься! – Жан взял на себя инициативу, ободряюще кивая подмастерью.

– Жан прав. Ты многому научился с тех пор, как Исаак в последний раз с тобой работал. Вот он удивится! – успокоила его Эллен, когда Петер неуверенно взглянул на нее.

Исаак вошел в кузницу, словно никогда здесь не был. С тех пор как в его кузнице стала работать Эллен, тут многое поменялось. Она привезла новые инструменты, установила шлифовальный камень с ножным приводом и обустроила еще два рабочих места. Все инструменты были рассортированы сообразно ее указаниям, и их было намного больше, чем раньше. Он понял, что ему потребуется немного времени, чтобы сориентироваться в собственной кузнице. Чувствуя унизительную неловкость, он поздоровался со всеми и подошел к Петеру, чтобы обсудить, как они будут работать.

– Молотком мне бить будет совсем не сложно. Разучиться этому невозможно, так что, пожалуй, с этого я и начну.