Меч короля - Фокс Катя - Страница 78

– Чьем взгляде? – Жан удивленно посмотрел на нее.

– Донована! Вон его кузница, – Эллен указала на мастерскую.

– А-а-а, ну тогда понятно.

Эллен направилась к кузнице. Интересно, вернулся ли Донован?

Может быть, он все-таки решил остаться в Танкарвилле? А может быть, вообще умер? Эллен услышала, что в мастерской стучат молоты. Она резко открыла дверь. В кузнице, как всегда, было темно и дымно. Войдя, Эллен увидела двоих мужчин, работающих над каким-то заказом. У одного из них были растрепанные седые волосы.

– Ллевин! – радостно воскликнула Эллен.

Кузнец удивленно взглянул на нее.

– Чем могу вам помочь?

Эллен посмотрела на второго кузнеца.

– А где Донован?

– Вы его знали? – Ллевин присмотрелся к ней внимательнее. – Он умер перед Рождеством.

У Эллен перехватило дыхание. Хотя она это предполагала, все же новость поразила ее как удар.

– А Гленна? – Эллен чувствовала какую-то пустоту внутри. Ллевин прищурился, смутно ощущая, что эта женщина ему чем-то знакома.

– Она в доме. Гленна сильно постарела после того, как умер Донован. Но прошу вас, милая девушка, скажите мне, кто вы? Мы знакомы?

– Да, по Фрамлингхаму, – сказала Эллен и дала Ллевину немного подумать.

– Действительно?

– Я работала у тебя. Помнишь подмастерье Элана? На самом деле меня зовут Элленвеора. – Она опустила взгляд, чтобы не смотреть на Ллевина. – Это было для меня единственной возможностью стать кузнецом, – умоляющим тоном добавила она.

Ллевин молчал, и Эллен подняла глаза.

– Так ты меня обманывала! – тихо сказал Ллевин.

– Но послушай, у меня ведь не было выбора!

– Ты могла бы мне довериться!

– Но ты ведь мог бы меня выгнать. Нет, Ллевин, я не могла на это пойти.

– Ты и Донована обманывала?

Эллен кивнула.

– Вот поэтому я здесь. Я хотела ему все объяснить.

– Теперь уже слишком поздно! – В голосе Ллевина звучала горечь. – Я тоже не успел помириться с ним. Когда Донован заболел, Гленна послала за мной подмастерье, и когда я приехал, он был без сознания.

– Ллевин! – Эллен накрыла ладонью его руку. – Он любил тебя, как сына.

Ллевин вздохнул.

– Перед смертью он все-таки пришел в себя. Он посмотрел на меня, и я подумал, что он меня простил, но он молча отвернулся от меня. Так и не сказал ни слова.

– Ллевин, я знаю, что ты был для него самым главным человеком в жизни, поверь мне!

Маленький Уильям пискнул во сне, как котенок. Эллен поправила повязку на плече, чтобы та не так сильно давила.

– Это твой ребенок?

– Да, его зовут Уильям. – Эллен робко улыбнулась.

– Иди к Гленне в дом. Я думаю, она будет рада вас видеть. Она всегда любила детей.

– А ты со мной не пойдешь?

– Нет, у меня еще полно работы. Не волнуйся, сходи к ней сама.

У Эллен на сердце скребли кошки.

Она вышла из кузницы. Жан разлегся на траве перед мастерской и играл с Серым.

– Донован умер, а я еще хочу поговорить с Гленной, – объяснила она.

– Тогда я подожду тебя здесь. – Жан всегда находил слова, соответствующие моменту. – Мне посидеть с крохой?

– Нет, не надо, я возьму его с собой.

Когда Эллен постучалась в дверь дома, ей показалось, что у нее сердце сейчас выскочит из груди.

– Эллен! – изумленно воскликнула Гленна, открывая дверь. В ее голосе не было ни капли обиды. В первый момент Эллен даже не удивилась тому, что Гленна сразу же ее узнала.

– Заходи, дитя мое! – Она потянула молодую женщину за рукав, заводя ее в дом. – Я так рада, что с тобой все в порядке! – Она взяла в руки голову Эллен и заглянула ей в глаза. – Донован ждал тебя до последнего вздоха. «Она придет, Гленна, я в этом уверен», – он мне всегда это говорил.

Только теперь Эллен сообразила, что Гленна обо всем знает.

– Но откуда… Я имею в виду, что я вовсе не… – Эллен смущенно опустила глаза.

– К Доновану в кузницу пришел какой-то оруженосец. Он смеялся над Донованом, утверждая, что тот, как он говорил, позволил какой-то дешевой шлюшке себя обмануть. Донован был вне себя от ярости. Первое время он так ругался из-за того, что ты его обманула. Но через некоторое время он опять стал восхищаться твоим талантом, и потом он сознался мне, что понимает – с твоими способностями у тебя просто не было другого выбора. Он сказал, что если бы знал о том, что ты девушка, он никогда бы не взял тебя в ученики. Но чем дольше тебя не было, тем больше он по тебе скучал. Арно изо всех сил пытался занять твое место. Он, конечно, был неплохим кузнецом, но заменить тебя не смог. Я уверена, что теперь, когда ты пришла сюда, душа Дона наконец-то обретет покой. Он хотел, чтобы ты знала: он тебя простил. – Гленна погладила ее по щеке. – И как мы только не заметили, что ты девушка? – Она покачала головой, но тут обратила внимание на сверток, покоившийся у Эллен на руках. – О Боже, а это еще кто?

– Гленна, позволь познакомить тебя с моим сыном. Его зовут Уильям.

– Ой, какой же он крошечный! – Лицо Гленны расплылось в улыбке от умиления.

– Он родился на прошлой неделе, когда мы переплывали Ла-Манш.

Глаза Гленны заблестели.

– А твой муж?

Эллен молча покачала головой.

– Так почему бы тебе не остаться у нас? Эллен, прошу тебя! Ллевин унаследовал кузницу. Он хороший кузнец, но по-прежнему одинок. Вы могли бы пожениться и завести еще детей, а я бы за ними присматривала.

– Я хочу повидаться с отцом, Гленна. Я не видела его с того момента, как убежала из Орфорда, а это было так давно!

Гленна понимающе кивнула.

– Тогда останься хоть на обед!

– Я не одна, со мной один мой друг и Роза – помнишь Розу?

– Ну конечно! Я тогда думала, что ты в нее влюблен. То есть, влюблена. – Гленна смущенно улыбнулась. – Я приглашаю вас всех на обед, и если хотите, можете у нас переночевать.

Эллен и Жан нашли Розу в оговоренном месте и вернулись с ней в кузницу, где весело провели вечер, вспоминая о былых временах. Ллевин рассказывал о своих новых заказах, а Гленна и Роза говорили о Танкарвилле, и только Жан молчал. Лишь когда вечер стал подходить к концу, Эллен вдруг сообразила, что они все это время говорили по-английски, а Жан понимал лишь норманнский диалект.

– О Боже, Жан! Я совсем не подумала о том, что тебе надо подучить английский! – сказала Эллен по-французски и сочувственно взглянула на мальчика.

– К счастью, благодаря Розе я выучил несколько слов. Я, конечно, понял не все, но общий смысл уловил. А вот говорить по-английски я совсем не могу. Дурацкий этот ваш английский – такое ощущение, что люди говорят с горячими каштанами во рту. – Жан хитро улыбнулся.

Все за столом рассмеялись, и даже Ллевин, который Жана вообще не понял.

Ллевин казался таким радостным! Эллен его еще таким никогда не видела. Он смеялся после любого слова, произнесенного Жаном, дурачился, подражая его французскому, и смотрел на него странным нежным взглядом. На Эллен он внимания почти не обращал.

Остаток вечера они говорили то по-английски, то по-французски.

Гленна запиналась перед тем, как произнести что-либо на норманнском.

– Я норманнскому так толком и не научилась, а то, что знала, все уже давно забыла. Я думала, он мне больше никогда не понадобится! – Она улыбнулась.

– Приезжайте к нам поскорее в гости! – сказала Гленна, на прощание крепко обнимая Эллен.

Ллевин, обычно такой невозмутимый, тут вдруг энергично закивал, немного неумело обнял Жана, продержав его в объятиях дольше, чем остальных, а затем положил ему руку на плечо.

– Мы всегда вам рады, не забывайте об этом!

Роза казалась немного подавленной.

– А ты не хочешь еще заглянуть к своей маме? – обеспокоенно спросил ее Жан: Роза рассказала ему, что мать ее вчера выгнала, обругав последними словами.

– Нет, какой в этом смысл? Она давно нашла мне хорошую замену.

– В смысле? – Эллен удивленно взглянула на нее.