Весна новой эры (СИ) - Семенов Игорь - Страница 36

С тех пор про Пальцева больше не было ни слуха, ни духа. А вот личный авторитет Василия оказался куда ниже, чем был у Пальцева… Да, его любили в народе, но при этом практически не боялись. А еще очень многие стали думать, что вот они-то куда лучше знают, как и всем жить! Конечно, были такие и раньше, но их обычно втихую убивали «мафиози». Но Василию такие методы были откровенно противны. Вместо этого он объявил о введении закона и судов, чтобы обеспечить хотя бы видимость законности – впрочем, сами их законы совершенно не походили на самые гуманные в мире. Денег у них не было чтобы кого-то штрафовать, тюрьмы содержать было непозволительной роскошью. Так что наказаний оказалось всего четыре – уже успевшая стать при Пальцеве нормой жизни, пусть даже самому Василию оно и было противно, порка розгами, общественные работы, высылка из города с конфискацией всего имущества и смертная казнь.

Вот по этому-то новому «уголовному кодексу» судили и заговорщиков – хотя в таких случаях обычно решение о том, что с ними делать, принималось на самом верху. Кое-кого Василий, обсудив вопрос с заместителем и «чекистами белогвардейского разлива», помиловал и даже приблизил к себе как людей в целом-то полезных… Но среди нынешних заговорщиков таковых не было – обычная шваль, считающая себя самыми-самыми умными, кто, приди они к власти, разворуют и развалят все, что только можно. А, значит, по заслугам и награда! Василию их было совершенно не жалко.

Добравшись до дома, он открыл дверь и щелкнул выключателем, включая свет… Ну да, электростанцию они осенью все же запустили – хотя сколько нервов они ему вымотало! Думал, так и не выйдет ничего… Но все же получилось! И пусть даже работает всего один, самый маленький, турбоагрегат, но и это было достижением… А уж какие были лица у людей, когда они впервые за два с лишним года заполучили электричество. Можно сказать, весь город смотрел на него с обожанием! И если до того, не придумав другого название должности, его обозвали попросту «вождем», по аналогии с вождями различных племен, то вот тут-то какой-то остряк и запустил в народ шутку на счет «Вождя народа». И, неожиданно для Василия, оно вдруг расползлось по людям… «Осталось только отрастить усы и обзавестись трубкой, для полного уж соответствия образу!» - мысленно усмехнулся тогда он. И каково было бы его удивление, если б Василий узнал, что к этому был причастен тот самый «Иван Иваныч»?

- Я пришел, Мил, - раздевшись, зашел в комнату, где сидела на кровати девушка, Михаил.

- Привет… - как-то растерянно произнесла в ответ Мелисса. – Ты… уже?

- Да, все сделано, - подтвердил он.

- Тогда пошли чай попьем, - вставая с кровати, произнесла девушка.

Вообще-то она нынче была его секретарем, другой работы для девушки Василий все равно не придумал, но это было и неважно… Его такое положение дел полностью устраивало. Правда сегодня он ей разрешил не ходить на работу, все из-за того же самого предстоящего суда – пусть она и прекрасно знала и про то, что он будет, и почти наверняка догадывалась о предстоящем приговоре.

Впрочем, сейчас Василий думал несколько ином… О том, что с тех пор, как он стал «вождем», их отношения как-то сначала неуловимо, а затем все больше стали меняться. Словно, мать ее, черная кошка какая между ними пробежала… И чем дальше, тем больше он чувствовал какую-то словно отстраненность между ними, но никак не мог понять ее причину. А сегодня вон, похоже, она и вовсе чуть ли не заплакать готова была, хоть и как обычно сдерживалась. Да и вообще девушка стала какой-то более мрачной, необщительной. Все больше предпочитала сидеть в сторонке и молчать, что было на нее совершенно не похоже…

- Что случилось, Мил? – остановил девушку Василий. – Я тебя обидел чем?

- А? – отвлеклась от своих мыслей девушка. – Нет, ничего…

- Ну хоть не ври мне, Мил! – тихо произнес Василий. – Думаешь, я слепой что ли? Не вижу ничего? Что случилось-то? Почему последнее время ты какой-то не такой стала?

- Я не знаю, - остановившись, вернулась назад и села на диван Мелисса. – Я не знаю, почему так стало… Но я тебя боюсь…

- Боишься? – чего-чего, а такого он не ожидал услышать точно. – Но почему? Разве я сделал тебе что-то плохое?

- Нет, - прошептала девушка. – Я боюсь, что ты превратишься в чудовище…

Откровенно говоря, Мелисса и сама бы не смогла в полной мере сказать причину своего такого страха. Точнее, не смогла бы объяснить причину его появления, просто в какой-то миг у нее словно спали с глаз розовые очки, и она увидела все как есть… Было ли дело в том ее втором плену? Или в том, что Василий стал вождем? На этот счет девушка ответить бы не смогла… Однако эта мысль оказалась настолько страшной, что буквально подавляла ее. Особенно вкупе с тем, что она по-прежнему любила Василия. Она что, полюбила… чудовище? И вот сейчас, наконец-то все высказав, на вдруг почувствовала облегченье… Пусть даже он сейчас изобьет или даже убьет ее – все равно! Но ничего такого не случилось. Вместо этого на лице Василия появилась растерянность…

- Чудовище? – присев рядом, тихо произнес он. – Почему?

- Потому, что ты решил решать все силой, - так же полушепотом ответила девушка. – Думаешь, что если за тобой сила, то можно делать что угодно? Посмотри хоть на свои суды… Ты ж лишь создаешь видимость законности! А на деле решаешь все сам, зачастую даже не пытаясь толком разобраться, в чем дело. Да и сами законы… Ты ввел наказания буквально за любую мелочь. Ты стал подозрительным, всюду ищешь заговоры против себя… Да и твоя высылка из города – она же хуже любой казни! Помнишь, что со мной было?

- Помню, - поморщился Василий. – Но ведь есть и заговоры!

- Есть, - согласилась Мелисса. – Только в половине из них виноват ты сам…

- Я виноват? – буквально обалдел от услышанного Василий.

- Знаешь, - произнесла девушка. – Когда свергли мафию – все верили, что теперь станет лучше… Вот только вместо Пальцева стал ты, а вместо его бандитов – твои «самооборонцы», многие из которых ведут себя не лучше тех мафиози. Да и порядки… Пальцев убивал всех, кто посмеет на него косо взглянуть, по-тихому. Ты устраиваешь эти суды, в справедливость которых никто уже не верит… Но не все ли равно?

- Но Иван Иваныч говорит, что так надо… - растерялся Василий. – Что надо безжалостно уничтожать врагов!

- Иван Иваныч, - фыркнула Мелисса. – Почему ты ему веришь?

- Он помог мне взять власть, - пожал плечами, словно говоря о чем-то само собой разумеющемся, Василий.

- А до того служил Пальцеву, выполнял его приказы. А как ты уничтожил этих тварей – сразу перешел на твою сторону. Но вместо того, чтобы уничтожить Пальцева, дал ему уйти…

- Думаешь, Мил, он по-прежнему работает на Пальцева? – удивился такой своей мысли Василий.

- Я не знаю, - тихо произнесла девушка. – Я просто… боюсь.

«Твою ж налево!» - выругался про себя Василий. С чего он и вдруг и впрямь так проникся доверием к этим белогвардейцам? Где гарантия того, что они по-прежнему не работают на старого шефа? Почувствовав, что прямо сейчас восстановить прежнюю власть практически невозможно, ведь Василия поддержал сам народ, «Иван Иваныч» решил, так сказать, взять отсрочку. Дать ему немного «порулить», но так, чтобы при этом максимально дискредитировать эту новую власть? Чтобы Пальцева стали воспринимать как меньшее зло, чтобы на этот раз народ поддержал уже его возвращение… И эта мысль вызвала у него страх… Ведь что, по сути, он может противопоставить этим бывшим белогвардейцам? Его ж сделали как ребенка! И пусть сейчас зима, январь, сейчас опасаться нечего, но… В апреле сойдет снег, а, значит, в мае уже можно ждать «гостей»! И если Мелисса права, если все пойдет и дальше по плану белогвардейцев, то может случиться так, что Пальцева будут встречать чуть ли не с цветами! И не поможет ему ни электричество, ни заработавший осенью «мини-заводик»…

- И что делать, Мил? – в растерянности обратился к девушке Василий.

- Если б я знала, - тихо произнесла девушка.