Змеиный король (ЛП) - Хойт Элизабет - Страница 23

Она покачала головой.

– Вы очень, очень важный для меня человек, и, если захочу, я буду из-за вас плакать.

Уголок его рта приподнялся от нежности, Саймону и в голову не пришло насмехаться над ее дурацкой речью.

– Вы делаете мне честь своими слезами.

Люси отвернулась, не в силах вынести его взгляда.

– Стрелок, он?..

– Думаю, сбежал, – тихо ответил Саймон. – По дороге проехала какая-то фермерская колымага, запряженная серой клячей с провислой спиной. В колымаге сидело полно работников, должно быть, они-то и спугнули стрелка.

Люси прыснула со смеху.

– Это братья Джонс. Хоть раз в жизни они принесли какую-то пользу. – Но тут новая мысль пришла ей в голову, и Люси отклонилась, чтобы рассмотреть виконта. – Вы не ранены?

– Нет, – улыбнулся ей Саймон, но по его глазам Люси видела, что думает он совершенно о другом. – Давайте доставим вас домой, а потом…

Люси подождала, но он снова замолчал и задумался.

– А что потом? – уточнила она.

Поворачивая голову, Саймон задел губами щеку Люси, и та едва расслышала его слова:

– Потом мне надо будет уехать. Чтобы вы не пострадали.

***

– В вас стреляли! – час спустя орал капитан Крэддок-Хейз.

Вот он, тот человек, что тридцать лет железной рукой управлял кораблем и командой, внезапно убедился Саймон. Ему даже показалось, что из ромбовидного свинцового переплета окон напрочь повылетают стекла. Все это происходило в парадной гостиной семейства Крэддок-Хейз, к слову сказать, прекрасно декорированной: красновато-коричневые в кремовую полоску занавеси, там и сям диванчики той же расцветки, на каминной полке – довольно красивые китайские часы. И все же Саймон предпочитал небольшую гостиную Люси в дальней части дома.

Как будто у него был выбор.

– Моя дочь, цветок женственности, кроткая, почтительная девчушка, – вещал капитан, вышагивая по комнате. Он для пущей выразительности размахивал рукой и топал кривыми ногами. – Невинная, неопытная, всю жизнь оберегаемая – и на нее напали в нескольких шагах от отчего дома! Ха! Да в Мейден-Хилле уже четверть века как не случалось убийства! Двадцать пять лет! И тут появляетесь вы!

Капитан застыл на полпути между камином и столом с морскими безделушками. Набрав побольше воздуха, он, едва не сдувая брови Саймона, выпалил:

– Негодяй! Бандит! Хам! Гнусный угрожатель безопасности английских... а... э... – Капитан двигал губами, пытаясь подобрать нужное слово.

– Девиц, – подсказал Хедж. Именно он чуть ранее – очевидно, чтобы лишить Саймона женской поддержки и сочувствия, – принес чай, а не Бетси или миссис Броуди. После чего притаился поблизости, якобы возясь со столовым серебром, а на самом деле жадно ловя каждое слово.

– Дам, – поправил капитан, зыркнув на слугу, и перевел негодующий взгляд на Саймона. – Какая неслыханная подлость, сударь! Что вы можете сказать в свое оправдание? А? Что?!

– Я совершенно с вами согласен, капитан. – Саймон устало откинулся на спинку канапе. – Кроме ваших заверений в кротости и почтительности. Со всем уважением, сэр, но я не заметил в мисс Крэддок-Хейз ни того, ни другого.

– Как вы смеете, сэр, после того, как из-за вас моя дочь чуть не погибла! – Старик, с побагровевшим лицом, помахал кулаком в сторону виконта. – Ха! Если вы в течение часа не уберетесь из этого дома, я вас вышвырну. Я этого так не оставлю. Люси – само сердце и душа нашего общества. Она здесь многим дорога, а не только мне. Если потребуется, вас обмажут дегтем, вываляют в перьях и в таком виде вынесут на жердях из города!

– Господи! – воскликнул Хедж, по всей видимости, взволнованный речью капитана; хотя неясно, выражал ли он тем самым свою привязанность к Люси или надежду увидеть аристократа в дегте и перьях.

Саймон вздохнул. У него разболелась голова. Сегодня утром – гадая, а вдруг пуля убьет бесценное создание, лежащее под ним; сознавая, что в таком случае сойдет с ума; ужасно боясь не суметь спасти, – он натерпелся такого леденящего душу ужаса, какого на своем веку не испытывал ни разу. Пережить подобное вновь – этот беспомощный страх за жизнь другого человека – нет уж, увольте! Разумеется, Саймон был не в себе с тех самых пор, как между ним и землей оказались нежные ножки Люси. Проклятье, да у него сердце едва не остановилось от этого восхитительного ощущения! А ведь он поклялся, навсегда зарекся от того, что тогда чувствовал: ее лицо близко к своему лицу, уютно прижатую к паху попку. И даже с ужасом осознавая, что виноват во всем, что именно он подверг ее жизнь опасности, и несмотря на толстый слой добротной английской одежды между ними, Саймон возбудился от близости Люси. Теперь он знал, его ангелочек способен поднять мужчину из мертвых и десять дней спустя после смерти, и вовсе не в религиозном смысле.

– Капитан, я нижайше прошу прощения, что подверг опасности мисс Крэддок-Хейз. Уверяю вас, – сознавая, разумеется, запоздалость своего признания и малую его пользу, – что, подозревай я подобное развитие событий, вскрыл бы себе вены прежде, чем позволил вашей дочери пострадать.

– Пфф, – саркастично фыркнул Хедж, с успехом выражая свое мнение даже таким бессловесным способом.

Капитан целую минуту молча сверлил взглядом Саймона и наконец воскликнул:

– Ха! Красиво заливаете, но, полагаю, искренне!

После таких хозяйских слов Хедж выглядел слегка ошарашенным, впрочем, как и Саймон.

– И все же я хочу, чтобы вы покинули этот дом, – проворчал капитан.

Саймон кивнул.

– Я уже попросил Генри упаковать мои пожитки и послал записку мистеру Флетчеру на постоялый двор. Мы уедем не позднее чем через час.

– Хорошо. – Капитан сел и внимательно посмотрел на виконта.

Хедж поспешил к хозяину с чашкой чая.

Старик взмахом руки отказался.

– Да не эту трюмную водицу. Подай бренди, старина.

Тот благоговейно открыл буфет и достал графин. Сквозь стекло, налитая наполовину, просвечивала насыщенного янтарного цвета жидкость. Хедж наполнил два бокала и подал их господам, а затем тоскливо уставился на графин.

– Хэх, да плесни уже, – разрешил капитан.

Хедж отмерил себе напитка, не больше дюйма, и в ожидании поднял бокал.

– За прекрасный пол, – предложил Саймон.

– Ха, – проворчал старик, но все же выпил.

Хедж залпом осушил свой бренди и, закрыв глаза, содрогнулся.

– Чудесссная вещь.

– Твоя правда. Я знаком с береговым контрабандистом, – пробормотал капитан. – Когда вы уедете, Люси окажется вне опасности?

– Да. – Саймон опустил голову на спинку канапе. Превосходный бренди лишь усилил головную боль. – Они охотятся за мной, и, когда я уеду, эти шакалы бросятся следом.

– Так вы, стало быть, знаете убийц?

Саймон, прикрыв глаза, кивнул.

– Те же, что оставили вас подыхать?

– Или нанятые ими головорезы.

– Что это вообще такое, а? – проворчал капитан. – Рассказывайте.

– Месть. – Саймон открыл веки.

Старик даже глазом не моргнул.

– Вы мстите или они?

– Я.

– За что?

Саймон посмотрел в бокал, поболтал жидкость, глядя, как та окрашивает стенки.

– Они убили моего брата.

Старик выпил.

– Хм. Тогда желаю вам удачи. Но не здесь.

– Благодарю. – Саймон допил содержимое бокала и встал.

– Вы ведь знаете поговорку о мести.

Саймон развернулся и, – поскольку от него ожидали вопроса и старик отнесся к нему снисходительней, чем он имел право надеяться, – спросил:

– Какую?

Капитан ухмыльнулся, как злой старый тролль.

– Будьте осторожны с местью. Иногда она изворачивается и кусает вас за зад.

***

Люси стояла у выходящего на дорогу узкого окна спальни и наблюдала, как мистер Хедж и камердинер Саймона нагружают внушительный черный экипаж. Судя по всему, они спорили, как именно уложить вещи. Мистер Хедж неистово размахивал руками, камердинер презрительно улыбался необычно красивыми губами, а несчастный лакей, с предметом спора в руках, уже пошатывался под его тяжестью. Не похоже, чтобы они скоро закончили, но факт оставался фактом: Саймон уезжает. И хотя Люси знала, что день этот неминуемо настанет, все же оказалась к нему не готова и теперь чувствовала... что?