Чудовище - Кей Фрост - Страница 4

Он бросился к ней, а она выбежала, оставив за собой шлейф звонкого смеха. В груди потеплело, когда он бросился в погоню по темному коридору. Ее ботинки шлепали по каменному полу, а он молчал, сосредоточившись, подобно хищнику, которым и являлся.

Именно это он и искал всю свою жизнь.

Собственническое чувство скрутилось в животе.

И она принадлежала ему.

Глава четвертая

Торн покрутила кольцо на левой руке и расстегнула застежку. Тому, кто ее схватил, не поздоровится.

– Успокойся, – выдохнул знакомый голос.

Торн расслабилась и опустила глаза на сильные, но нежные пальцы, обхватившие запястье, а затем перевела взгляд на угловатое лицо лучшего друга.

Джек.

– Я чуть не пырнула тебя ножом, – прошипела она.

Он криво улыбнулся. Зеленые глаза понимающе посмотрели на ее кольцо с ядом.

– Ты бы никогда не отравила меня, правда, милая?

Он тепло улыбнулся и нежно сжал ее запястье. Торн знала наверняка, чем именно он сейчас занимался: защищал ее от солдат, используя самый старый трюк из существующих.

Хитрость.

Она позволила Джеку заключить себя в объятия и оставить долгий поцелуй на щеке. Ей даже удалось по-девчачьи хихикнуть и покраснеть перед зрителями. Для посторонних они выглядели как пара, которая состоит в отношениях или обручена. Несерьезно, но некоторых солдат такое и впрямь отпугивало. Девушка медленно отстранилась, словно против своей воли, но продолжила обнимать друга за шею. Она оглянулась через плечо и вздохнула с облегчением. Люди Короны исчезли в борделе, оставив Торн и Джека в переулке в обществе друг друга.

Солнце уже успело скрыться за горами.

Лучший друг, которого она считала своим братом, от души рассмеялся, и Торн повернулась к нему.

– Неприятности следуют за тобой по пятам, а, Торн? – поддразнил он.

– У тебя как будто не так же, – проворчала она. Тут он ей почти не уступал, просто был более незаметным.

Глубоко вдыхая, Торн наслаждалась запахом кузницы, всегда исходившим от Джека. Аромат металла напоминал об отце. Лучший друг всегда пах домом. Смутные воспоминания о работе в мастерской отца всплыли на поверхность, но она отогнала их прочь. Если она слишком много будет думать об отце, то превратится в залитую слезами массу до того, как добредет до своей комнаты. Даже спустя годы оставленная им открытая рана не затянулась полностью. Чаще всего ей казалось, что она никогда не найдет покой.

– Возвращаешься домой? – спросил Джек, прервав ее мысли. – Или планируешь нюхать мою рубашку всю ночь?

Она пихнула его, закатив глаза в ответ. Он уже давно привык к ее эксцентричности.

– Да, – ответила она. – Через несколько часов мне приступать к работе, так что я планировала размяться и немного почитать.

Он широко улыбнулся.

– Тогда нам пора!

Джек обнял Торн за талию, и она легко ответила ему тем же, благо они были почти одного роста. Его кожаный фартук приятно заскрипел под пальцами. Они пошли по улице, сапоги хлюпали, погружаясь в грязь. Девушка посмотрела на профиль лучшего друга. Торн не могла вспомнить жизнь до встречи с ним. Он стал второй половинкой ее души. Иногда ей даже хотелось, чтобы они смогли полюбить друг друга и никогда не расставаться. Однако это невозможно. Они видели друг в друге членов семьи. Брата и сестру.

К тому же Джек без ума влюблен в ее сестру.

Что касается Торн…

Ее переполняла решимость никогда не влюбляться. Любовь лишала сил.

– О чем задумалась? – беспечно спросил он.

– Да ни о чем. – Она сжала его талию. – Как дела на работе? Странно, что ты так поздно бродишь по центру города.

Джек пожал плечами.

– Отец послал меня сюда с поручением. Сказал, что мне нужно нарастить побольше мышечной массы, чтобы работать в кузнице подольше, наравне с братьями. – Он немного изменился в лице. – Похоже, он не верит, что мне действительно трудно. Я просто не сложен, как бык.

Торн одарила его сочувственной улыбкой. Джек постоянно от этого страдал.

Ему суждено было родиться младшим сыном в семье кузнеца Джонса. Два старших брата обладали внушительными руками, покрытыми бугрящимися мышцами, в то время как Джек казался их полной противоположностью. На фут ниже и едва ли выше самой Торн, он, в отличие от своих братьев, имел утонченное лицо. Плюс ко всему светлые волосы, мудрые глаза и элегантную, гибкую манеру двигаться. Можно наравне с жителями деревни поверить, что Джек – потомок Эльфов, а не родной сын Джонса и его жены. Даже его старший брат Даксос любил поддразнивать Джека по поводу его роста и возможного эльфийского происхождения.

– Отец когда-нибудь поймет, чего ты стоишь, – успокоила его Торн. – Скоро он признает, что твое мастерство превосходит твоих братьев. Да, они тягают всякие тяжести, но именно ты добавляешь нечто особенное в каждое изделие.

– Ведь всем это так важно. Например, украшенный топор, декоративная подкова или колесо для повозки.

Торн нахмурилась. Он прав. Жителей деревни не отличал утонченный вкус на простые вещи. Даже его собственный отец бо́льшую часть времени заставлял Джека оставаться дома и присматривать за незаконнорожденными детьми старшего сына, которых Джонсы взяли к себе, когда их матери бросили их или умерли от чумы, охватившей страну три года назад.

Она понизила голос.

– Однажды ты сможешь выставить свою работу на ярмарке. У тебя обязательно все получится. Я знаю. – Торн крепче обняла его, шагая по тропинке. Они оба покинут этот ограниченный городок.

– На нас снова пялятся, – задумчиво произнес Джек после затяжного молчания.

– Просто не обращай на них внимания, – ответила Торн. – Кого волнует, что они о нас думают? Пусть болтают. Что им еще остается.

На самом деле это даже иронично. Большинство жителей деревни не осмеливались смотреть на Торн, когда та шла в одиночестве, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ней, но они с удовольствием рассуждали о том, поженятся ли два деревенских изгоя. Она знала, что все даже не сомневались в обратном. В конце концов, в деревне не было желающих связать себя браком ни с одним из них. И, возможно, в другой жизни жители деревни оказались бы правы.

– Кроме того, – добавила Торн с озорной улыбкой на лице, – представь, что они все подумают, когда ты наконец признаешься в чувствах к Иден!

Джек отстранился ровно настолько, чтобы без особого энтузиазма хлопнуть ее по плечу.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу признаться ей прямо сейчас. Она и маленький Джейми все еще лечатся. Вываливать на нее свои чувства… по меньшей мере эгоистично. Кроме того, мне нечего ей предложить. Мне нужно накопить денег на наше собственное жилье. Я не собираюсь жить со своей семьей.

Именно поэтому Торн полностью поддерживала влюбленность Джека в свою старшую названную сестру. Он действительно заботился о ней, несмотря на то, что все остальные считали ее запятнанной. Иден изнасиловали в подростковом возрасте, и, когда ее семья узнала о беременности, они вышвырнули ее на улицу. В конце концов она оказалась на пороге борделя, единственного места, где ее положение не имело значения. Ей дали жилье и работу горничной.

Несмотря на случившийся выкидыш, семья Иден отказалась принимать ее обратно, поэтому она осталась работать и жить в борделе. Несколько лет спустя девушка снова забеременела. Иден никогда не говорила об отце своего сына, но Торн не вдавалась в подробности. Что сделано, то сделано. Прошлое нельзя изменить. Нужно двигаться дальше.

Вопреки доброте, красоте и чувству юмора Иден, мужчины не брали ее в жены, ссылаясь на тяжелый багаж девушки. Ситуация в очередной раз напоминала Торн о том, что жизнь жестока, несправедлива и совсем не похожа на ее любимые истории.

– Как Джейми? – мягко спросил Джек с беспокойством на лице.

– Получше, – сказала она.

Джейми болел с самого рождения. Как только в деревню пришла чума, и Иден, и Джейми заболели. Им стало так плохо, что Торн уже думала о том, что ей придется выкапывать для них могилы рядом с могилой своего отца. То, что они выжили, можно принять за чудо.