На тихой улице - Гласс Серафина - Страница 12

– Я предположила, что это Кора, но теперь, поразмыслив, считаю, что Калеб был прав. Это наверняка была не она.

– А нам-то какое дело?

– Кора моя подруга. А этот сукин сын ей изменяет.

– Вот так ты теперь проводишь время дома целыми днями? – спрашивает он, а затем вздыхает, и Пейдж понимает, что Грант предпочел бы не говорить о том, как она проводит время. – Я просто беспокоюсь, – добавляет он.

Ему не нужно перечислять причины: он беспокоится, что Пейдж не в себе, или слишком замкнута, или слишком долго скорбит, или слишком много спит, – список можно продолжать бесконечно – поэтому, прежде чем Грант скажет что-нибудь еще, они просто оставляют эту тему, как уже привыкли, иначе разговор перерастет в яростный спор, как бывало сразу после смерти Калеба. Возможно, если б они научились этому раньше, то до сих пор были бы вместе и не наговорили бы друг другу тех ужасных вещей.

– Кстати, а почему ты больше не проводишь время с Финном? Вы раньше постоянно играли в гольф и смотрели футбол, – интересуется Пейдж.

Грант лишь пожимает плечами.

– Все меняется, – отвечает он, и больше им особо не о чем говорить, только о том, что Кристофер слегка растолстел, морозилка в холодильнике по-прежнему гудит, а Гранту пора подстричься. Пейдж предлагает сама этим заняться, когда он зайдет в воскресенье.

На следующее утро Пейдж просыпается поздно, как часто бывает в последнее время. Она плетется вниз в спортивных штанах и вытянутой майке и варит кофе, но тут видит из кухонного окна, как Финн кладет клюшки для гольфа в багажник «Лендровера». Недолго думая, Пейдж решает за ним проследить. Она засовывает ноги в шлепанцы, хватает сумочку и бежит к гаражу. Она открывает дверцу гаража как раз в тот момент, когда раздается звук отъезжающей машины Финна.

Уже на улице Пейдж сожалеет, что не налила кофе в походную кружку и не переоделась. Вряд ли ей удастся получить ценную информацию на гольф-поле. Меньше всего ей хочется всю субботу проторчать на парковке гольф-клуба, но она на работе и решает отвести этому хотя бы час.

Когда Пейдж видит, как Финн сворачивает в сторону Гринбрайара, ее пульс учащается, а ладони внезапно становятся липкими. Гольф-клуб в шести милях дальше по дороге, за Лейквью. Может, Финн решил заправиться. Тоже хорошо. Она успеет взять кофе, пусть даже и выглядит как бомж. Не важно, что о ней подумают, лишь бы получить дозу кофеина. Финн проезжает мимо заправки «Коноко», мимо магазина матрасов, кофейни и закрытого ресторана «Тако белл», и Пейдж не может поверить в свою удачу. Он едет в мотель «Роел Инн».

Пейдж немного притормаживает, потому что Финн наверняка оглядывается по сторонам. Скорее всего, он выбрал такое место, а не «Хилтон», потому что здесь никто не останавливается, кроме проституток и нерадивых туристов, и вряд ли он встретит кого-нибудь из знакомых. Ну и ну, она его раскусила. Пейдж паркуется у антикварного магазина через дорогу, чтобы Финн ее не заметил, и разглядывает мотель в бинокль. Финн по-прежнему сидит в машине.

Мотель «Роел Инн» уж точно не выглядит королевским [8]. Это одноэтажное здание на десять номеров, с низкими потолками и сломанным автоматом «Пепси» перед дверью, которое выглядит так, будто стоит здесь еще с восьмидесятых. В комнаты можно попасть сразу с парковки, и на них не написаны номера. Все отличие – в дверях разных ярких цветов. У желтой двери слоняются несколько девиц – курят и пялятся в телефоны.

Пейдж гадает, почему Финн еще в машине. Женщина, с которой он должен встретиться, уже в номере или еще не приехала? А потом, минут через десять, Пейдж видит, как одна из девиц бросает окурок, взбивает волосы и идет к его машине.

– Вот же мать твою, – шепчет Пейдж себе под нос, с ужасом наблюдая за происходящим.

На девице обтягивающее мини-платье леопардовой расцветки, в точности такое, какое надела бы студентка на Хеллоуин, изображая стриптизершу. Только на этой девице не сексуальные сапоги на высоких каблуках, а грязно-розовые шлепанцы. Она наклоняется к машине Финна, и с минуту они разговаривают. А потом…

Пейдж не верит своим глазам. Она правда это видит? Девица берет руку Финна, высовывающуюся из окна, и засовывает себе в трусы. Пейдж хочется заорать, но вместо этого она делает снимок «Никоном». Потом еще несколько, пока Финн и девица смеются. Затем он идет на стойку регистрации, находящуюся в крошечном здании рядом со входом, – видимо, чтобы заплатить за номер. Девица возвращается к своим подружкам, закуривает еще одну сигарету, забирает сумочку, и через несколько минут после того, как Финн входит в комнату с зеленой дверью, следует за ним. Пейдж снимает все это.

Она с улыбкой отъезжает от захудалого мотеля и возвращается на главную дорогу. Она получила то, за чем приехала. Ей следовало бы сразу отнести снимки Коре и оставить все как есть. Но Пейдж не станет этого делать, потому что у нее более масштабные замыслы. Свои планы на Финна Холмона. Фотографий проститутки недостаточно.

Дома ее одолевают одышка и тревога. Пейдж готовит кофе и садится за компьютер, чтобы посмотреть видео на «Ютубе», как перенести снимки с камеры в папку на рабочем столе под названием «Финн Холмон».

Пейдж до сих пор не могла в это поверить. Не то чтобы она не доверяла чутью Коры, но ожидала увидеть какую-нибудь робкую секретаршу, на которую Финн с легкостью произведет впечатление или запудрит мозги, но не проститутку из мотеля, одетую в платье леопардовой расцветки. Что он вытворяет? Если тебе надо именно это, зачем вообще жениться? Больше Пейдж ни о чем не могла думать.

Он всегда был из тех, кто обращал внимание на задницу официантки или красивую прическу блондинки, ведущей новости. И как бы невзначай отпускал по этому поводу комментарии, от которых любая женщина в его компании чувствовала себя неполноценной. Иначе зачем вообще что-то говорить? Кого волнует, отчего у тебя стоит? Уж точно не его жену. Никого не интересует, кому ты хотел бы присунуть. Но именно это и подразумевают подобные комментарии, такие заявления делает определенный тип людей – нарциссы, а все окружающие чувствуют себя неловко.

Пейдж припоминает, как однажды в их с Грантом ресторане, пока Кора отлучилась в туалет, Финн заявил, что ноги у молоденькой официантки – «прямо дорога в рай». Грант так и не издал вежливого смешка или хмыканья, на которые рассчитывал Финн. В таких случаях Грант всегда менял тему или делал вид, будто не расслышал.

Пейдж знает, что за тип Финн. Зачем ей знать больше? Может, она все-таки свихнулась?

Тем вечером Пейдж звонит Коре, хотя и понимает, в каком возбужденном состоянии та находится каждый раз, когда помогает устраивать очередное благотворительное мероприятие. Кора живет ради них, и все должно пройти безупречно. Пейдж сомневается, что Финн будет присутствовать, потому что это мир Коры, по крайней мере, так он всегда говорил и редко ее сопровождал. Но где он будет, вот вопрос.

– Привет, я просто звоню спросить, не нужна ли тебе экстренная помощь, – говорит Пейдж, молясь, чтобы Коре ничего не понадобилось.

– Ой, это так мило, но пока что все под контролем.

– Финн к тебе присоединится? – переходит Пейдж к сути дела и слышит сомнения в голосе Коры.

– Наверное, нет. Он собирается встретиться с приятелями… Кажется, за пивом в «О’Салливане». – Пейдж записывает название. – Мию я освободила от участия, так что…

– Хм… И во сколько? – уточняет Пейдж.

– В смысле?

– Пиво в «О’Салливане»?

Кора некоторое время молчит.

– Пейдж, я… – начинает Кора, но ее прерывает Мия. Некоторое время слышен приглушенный разговор, а потом Кора говорит: – Слушай, мне пора, но ты ведь будешь вечером в «Моретти»?

– Вообще-то, мне немного нездоровится, – лжет Пейдж. – Посмотрю, вдруг полегчает.

Отключившись, Пейдж чувствует себя ужасно. Сегодня вечером она должна быть рядом с Грантом, нужно отменить этот безумный план с Корой. Это была нелепая идея, на которую Кора согласилась от отчаяния, а теперь Пейдж этим пользуется. Но все же в глубине ее души что-то зарождается, меняется, как каприз непостоянного ветра. Горе должно приходить постепенно, но ее горе длится непрерывно, от него перехватывает дыхание. Мир как будто накренился, и пришлось вцепиться ногтями в землю, чтобы не соскользнуть, – эти всепоглощающие усилия приходится прилагать каждый день, каждую секунду. Конечно, Пейдж понимает, насколько ужасно, что она находит проблеск надежды – неужели? – в Финне Холмане, муже Коры, но она знает, что ей это необходимо.