Sos! Мой босс кровосос! (СИ) - Юнина Наталья - Страница 67

Ну и ладненько.

День на удивление продолжается из области — лучше не придумаешь. Никакого напряжения и неловкости. Исключительно хорошее настроение, катание по снегу на штуках, которые я видела только в кино, наивкуснейшее мясо на мангале и завершающий штрих — сауна.

Оставшись только к глубокому вечеру наедине с Верой, я наконец, решаюсь.

— Не спрашивай меня, пожалуйста, ни о чем, — первой прерывает молчание. — По крайней мере, пока.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что сказать. Ну разве что… так бывает. Я такое не планировала. Но вот это вот все вообще не по мне.

— Ты о чем?

— Об охране, — тычет пальцем на стену. — Их вроде нет. Они как бы за ширмой. Но они постоянно есть.

— А я уже привыкла. Как говорит Даня, большие деньги — большие проблемы.

— Не только деньги. Я недавно слышала их пьяный разговор. И там было про «убрать Савицкого». Понимаешь, что это значит?

— Может, ты неправильно их поняла?

— А это можно как-то по-другому понять?

Хотелось бы что-то придумать в ответ, но мыслей, увы, никаких. Каким бы уродом ни был Игорь, марать об него руки — последнее дело.

На часах половина двенадцатого. Понимаю, что разговор, судя по тому, что Даня хорошенько продолжает выпивать с отцом, вряд ли сложится, но все равно не собираюсь засыпать. Ложусь в кровать и кутаюсь в одеяло. Даня возвращается только к часу ночи. Прилично пьяный. На лице блуждает улыбка. А в руках мандарины. Чищенные.

— Чего не спишь?

— Тебя жду.

— Ну, хорошо, что меня, а не моего папу с его прекрасно сложенным телом и мясистыми мышцами. В сауне, кстати, заценила еще раз все по достоинству? Ну кроме, достоинства, к счастью, прикрытого, простыней, — усмехается, забираясь ко мне в кровать. Когда до меня доходит, о чем он толкует, я не сдерживаюсь и бросаю:

— Ты дурак, что ли?

— Да, — не задумываясь отвечает Даня, проводя ладонью по лицу. — Говорил же, все плохо. Голова работает на двадцать процентов из ста. Значит, меня ждала.

— Тебя.

— Ну вот я здесь.

— Я хотела кое о чем тебя попросить. Мне Вера сказала, что услышала ваш разговор про «убрать Савицкого». Так вот. Не надо его убивать, пожалуйста.

— Жалко его?

— Нет! Просто не хочу, чтобы ты из-за меня это делал. Как после этого жить-то?

— Убрать — это не убивать, мандаежка, — отламывает дольку мандарина и протягивает ее к моему рту. Голова работает на двадцать процентов, а о мандаринах помнит. Все-таки хороший мне достался кровопийца. Съедаю дольку и вдруг до меня доходит.

— А что такое убрать?

— Мы это уже обсуждали с тобой. Убрать — значит посадить. Скоро начнется дело. Хотя Игорек и его папаша чуют, что запахло жареным и захотят удрать. Но не удерут, колбасно-яичной фермой клянусь.

— Я надеюсь, ты скрестил пальцы.

— Нет, — вполне серьезно произносит Даня, укладывая голову на мои ноги. — Не понимаю, почему меня вечно причисляют к криминалу.

— Ты сам говорил, что тебе нравится, что о тебе думают хуже, чем ты есть.

— Точно, забыл, — протягивает мне очередную мандарину и съедает половину сам.

Тяну руку к его волосам, аккуратно провожу по ним пальцами и в этот момент Даня закрывает глаза. Глажу его до тех пор, пока он не произносит:

— Твою выходку с любованием мышцами, я спускаю тебе только по одной причине, — ну серьезно?

— Я не любовалась. Просто несла первое, что пришло на ум. Чушь, в общем. Ну и по какой причине?

— Мне понравилось, что ты без моих просьб не стала пить за компанию со всеми. И с Верой, хотя та не раз наливала тебе вино. Значит, подсознательно думаешь о беременности. Знаю, что рано это и вообще все это не к месту, но, если так случится… в общем, только попробуй побояться мне сказать. Прибью.

— Придушишь шлангом?

— Непременно.

Глава 48

Глава 48

Есть хочется неимоверно, но, глядя на свое отражение в зеркале, желание запихнуть в себя что-нибудь вредное отпадает. Если я и вправду беременна, меня просто разнесет. Так что — исключительно правильное питание. Всего пять дней такого рациона хорошо сказались на моем внешнем виде. Может, это совпадение, но у меня даже прыщи пропали. К несчастью, вместе с настроением. Хочется кого-нибудь избить или хотя бы наорать. А можно… обокрасть.

Кража на свадьбе — это в разы легче, чем на похоронах. Вот только с последним я завязала. А значит, остается только найти повод для ругани.

А еще напрягает эта свадьба, где будет куча искушений в виде майонезных салатов. Слюна, я попрошу тебя остаться во рту. И вообще, на черта мне идти на свадьбу незнакомых людей?

И тут же одергиваю себя, понимая, что иду с Даней не как помощница. Это и поднимает мое голодное настроение. Еще раз оглядываю себя в зеркале и, удовлетворённая увиденным, надеваю пальто. Беру коробку с подарком и спускаюсь вниз.

Стоило мне только усадить свою пятую точку на заднее сиденье машины рядом с Даней, как я четко осознаю: поводов поругаться искать не нужно. Судя по лицу Кротова, сейчас гадость какую-нибудь ляпнет мне на радость.

— Иди переоденься, — так, стоп, это не в радость. Серьезно?! Я отлично выгляжу.

— В смысле? Ты даже не видел какое у меня платье под пальто. Перебор, не находишь?

— Ключевое слово — под пальто. На улице минус десять, если ты не заметила.

— И что? Мы же в ресторане будем.

— Только перед тем, как в него попасть, тебе придется морозить жопу на улице на фотосессиях и прочей лабуде. Иди переоденься, — безапелляционно произносит Даня, чем выводит меня из себя. Указывать он мне еще будет не на работе.

— Я не маленький ребенок и сама знаю в чем мне быть. Переодеваться я не буду.

— Будешь, — спокойно произносит он, смотря мне в глаза.

— Не буду! — стояла бы на ногах, еще бы топнула в придачу. Очень по-взрослому.

— Езжай, — наконец, дает указание водителю, и мы трогаемся с места.

Едем в тишине, но наконец Даня нарушает затянувшееся молчание:

— Только давай без твоего черного дела.

— Ты о чем?

— О том, что стырить у людей навеселе и подшофе бабки — для тебя как два пальца об асфальт, — да как он это делает, черт возьми?!

— А я слышала, как два пальца обоссать.

— Я захотел вариант для девушки. Зубы мне не заговаривай.

— Я давно уже не делаю ничего такого и не собираюсь. Не выдумывай. Ты не сказал, как зовут невесту и жениха, — быстро перевожу разговор в другое русло, дабы не обмусоливать эту тему.

— Мухомор и Е. Банько.

— Чего? Какой еще ебанько и мухомор?

— Жених мухомор, он же Федор. Невеста — Е. Банько. Она же Елизавета Банько. Кстати, штраф за мат, — невозмутимо произносит Даня, смотря на дорогу.

— Очень смешно. Мухомор — это кличка? Какой-то криминальный авторитет?

— Да, криминальный, — усмехается в голос. — Очень важная шишка.

— Чувствую сарказм.

— И правильно делаешь.

Наверное, надо прожить еще лет так десять, ну или хотя бы дотянуть до тридцати, чтобы хоть иногда прислушиваться к старшим и мозги встали на место. На улице по ощущениям не минус десять, а все двадцать. Кажется, всего за каких-то пять минут у меня сейчас отвалится нос. Да быстрее вы уже фотографируйтесь.

— Тебе не холодно, девица?

— Я похожа на человека, которому холодно?

— Ты похожа на дуру, которая храбрится, что ей нехолодно, а сама думаешь только о том, как поскорее попасть в тепло. Ну и как бы не отвалился нос, — нет, я так не играю. — Иди сядь в машину.

— Вас подводят ваши магические способности, Даниил Леонидович. Мне тепло. А красный нос — это обычная реакция сосудов с тепла на холод.

— Я ж говорю, дура.

— Сам такой.

Наконец, тупые кадры у ресторана сделаны и во всей красе появляются жених и невеста. По мере приближения пары, у меня возникает ощущение, что у меня галлюцинации. Ну не может такого быть.

Это что еще за фигня? Невеста выглядит аккурат, как покойная жена Кротова. Только цвет волос другой и прическа. Бред какой-то. Это что ее младшая сестра? Что самое отвратительное — Даня даже не скрывает своей заинтересованности.