Да здравствует король (ЛП) - Хара Кай - Страница 73

— Потому что я люблю тебя.

Что-то ломается внутри нее, и она отворачивается от меня.

— Убирайся.

— Нет.

— Убирайся! — Она говорит, ее голос срывается от эмоций, и она пытается сдержать слезы.

— Нет. Я никуда не уйду.

— Хорошо, тогда я уйду. — Она огрызается, хватает со стойки ключи, бумажник и телефон и направляется к двери. Я делаю два шага вправо, загораживая ей выход и возвышаясь над ней.

— Нет, пока не выслушаешь меня, — говорю я ей. Я сжимаю ее челюсть и поворачиваю ее лицо к себе, заставляя встретить мой взгляд. — Веришь ты в это или нет, но я безумно люблю тебя, Беллами. Я не знаю, когда именно это произошло — все, что я знаю о любви, это жестокие кулаки и бесконечная боль, поэтому я не знал, как распознать ее, когда почувствовал. Возможно, это случилось, когда мы проводили каждый день на наказании, или когда ты готовила мои любимые ливанские блюда, или даже в первую нашу встречу. Именно тогда я стал одержим тобой, потому что с тех пор ты не выходишь у меня из головы ни на секунду. Я просыпаюсь с мыслями о тебе по утрам, ты — первая, кому я хочу рассказать хорошие новости, и единственная, кого я хочу видеть в своей постели ночью.

Я не знаю, когда я влюбился в тебя, но что я знаю точно, так это то, что мой мир чуть не рухнул, когда мой отец направил на тебя пистолет. Я бы скорее умер, чем позволил ему причинить тебе больше боли, чем он уже причинил.

— Он не причинил мне и близко такой боли, как ты. — Она отвечает со слезами на глазах.

— Я говорю тебе правду. Я никогда не трогала Лиру. Когда я узнал, что мой отец убил мою мать, я столкнулся с ним, и он угрожал тебе. Он знал о моих чувствах к тебе раньше меня и использовал это против меня. Я подстроил все это на торжественном открытии, чтобы ты подумала, что я изменил, и мы расстались. У меня сердце разрывается от мысли, что я причинил тебе такую боль и заставил тебя ненавидеть меня, но я предпочел бы, чтобы ты ненавидела меня и была в безопасности, чем продолжать любить меня и быть в опасности. Ты — человек, который мне дороже всего на свете, и отказаться от тебя было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать, но я сделал это, чтобы защитить тебя. В конце концов, это даже ничего не изменило.

— Ты мог бы мне сказать.

— А ты бы меня отпустила? Скажи мне честно, — добавляю я, прежде чем она успевает ответить. — Ты бы осталась в стороне и позволила бы мне справиться с этим самому?

— Нет, но это было не твое решение. Нас двое в этих отношениях, ты не можешь произвольно решать все за меня, особенно когда эти решения причиняют мне боль.

Я обхватил ее за талию и притянул к себе, наслаждаясь ощущением ее тела на своем. Прошло слишком много времени.

— Мне жаль, что я солгал тебе и причинил боль, но я не могу извиниться за принятое мной решение. Если бы мне предоставили выбор, я бы снова принял такое же решение.

— Ты не спал с ней?

— Я даже не прикоснулся к ней. Ты единственная, кого я хочу. Для меня больше никого нет.

Она толкает меня в грудь, и я неохотно отпускаю ее.

— Я не знаю, Роуг. — Она говорит, не глядя мне в глаза.

— Пожалуйста.

Мой тон отчаянный и умоляющий. Она переводит взгляд на меня, удивленная этим.

— Ты хочешь, чтобы я умолял? Я встану на колени прямо сейчас, если это то, что нужно, чтобы ты меня простила. — Я опускаюсь на одно колено, но она протягивает руку, останавливая меня.

— Не надо.

Я смотрю на нее с ожиданием, дыхание задерживается в груди в ожидании ее решения.

— Я прощаю тебя. Но, — добавляет она, поднимая руку, чтобы остановить мое движение. — Ты в немилости. Тебе придется унижаться.

— Блять, да! — восклицаю я. Я обхватываю ее за середину и встаю на ноги, кружа ее по кругу, пока она счастливо смеется. — Ты в полной заднице, детка. Потому что теперь, когда ты у меня есть, я никогда тебя не отпущу.

41

Роуг заносит меня в спальню, захлопывает за собой дверь и бросает меня на кровать. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю, как он срывает с себя рубашку. В тускло освещенной комнате видны рельефные выпуклости его живота.

Я тянусь к нему, но он хватает меня за запястье и отводит в сторону. Я дуюсь, глядя на него сверху.

Он ставит колено между моих ног и использует его для опоры, наклоняясь надо мной. Взявшись за воротник моей рубашки с обеих сторон, он резко дергает ее, разрывая пополам.

Я лежу под ним в лифчике, и его голодный взгляд пожирает меня. Его губы оставляют легкие поцелуи на моей груди, ниже по животу. Мои глаза закатываются на затылок, когда его язык проводит по моему пупку, прежде чем погрузиться внутрь.

— Сначала ты должна ответить на несколько вопросов. — Он перехватывает обе мои руки и сцепляет их над головой.

— Что? — спрашиваю я в замешательстве.

— Джереми. — Он рычит. — Мне нужно знать.

Я решаю поиздеваться над ним.

— Это не имеет отношения к делу. Мы тогда не были вместе.

Он замирает надо мной, поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, его глаза ищут мои.

— Ты играешь с огнем, Белл. Я не в том настроении, чтобы со мной возились, и уж тем более, когда речь идет о том, что к тебе прикасается другой мужчина. Он пригласил тебя на свидание?

— Да.

Он крепче прижимает меня к себе, и из глубины его груди раздается рык.

— Ты сказала «да»?

Я качаю головой.

— Он тебя поцеловал? — Он спрашивает, проводя большим пальцем по моим губам, отчего по моему телу пробегает дрожь.

Я снова качаю головой.

— Он прикасался к тебе?

— Где?

— Беллами. — Его голос звучит угрожающе, возбуждая меня все больше и больше. — В любом, блять, месте.

Мне нравится, когда его злобное чувство собственничества проявляется в постели. Прошло слишком много времени с тех пор, как я ощущала его прикосновения, и я хочу его сейчас.

Я медленно качаю головой.

— Спасибо, твою мать, — с облегчением отвечает он, прежде чем его рот накрывает мой.

Наши языки борются друг с другом за господство, сталкиваясь. Моя спина выгибается дугой, отчаянно желая большего контакта. Одна рука опускается вниз, чтобы обхватить мою талию, пальцы впиваются в кожу. Поцелуй становится жестоким и неистовым, а недели обиды и горечи сменяются облегчением от воссоединения.

— Я люблю тебя и собираюсь заняться с тобой любовью позже, но сейчас мне нужно тебя трахнуть.

Моя кожа покалывает от его пылких слов. Его руки отпускают мои запястья и стягивают чашечки бюстгальтера, освобождая мою грудь. Он опускает голову к моей груди и засасывает сосок в рот. Я вскрикиваю от этого ощущения и вцепляюсь пальцами в его волосы, чтобы прижать его рот к себе.

Он попеременно сосет и покусывает мой левый сосок, лаская его, в то время как грубо массирует мою правую грудь.

Я так возбуждена, что боюсь, что кончу от того, как он стимулирует мои соски, особенно когда он переходит к правому.

— Роуг, — стону я.

— Это я, детка. — Он отвечает, поднимая голову и чмокая меня в губы.

Выпрямившись, он расстегивает пуговицу на моих джинсах и одним движением стягивает их с моих ног. Он смотрит на меня, раскинувшуюся под ним, на мою грудь и киску, прикрытую лишь тонким слоем стрингов, и издает удовлетворенный стон.

Он опускается ко мне, чтобы поцеловать и уткнуться лицом в мою шею. Он облизывает и покусывает мое горло, оставляя на нем привычные следы, а затем поднимается и шепчет мне на ухо.

— Бог сломал шаблоны, когда создал тебя. Ты чертовски совершенна. — Он мурлычет. — Я не могу поверить, что ты моя.

— Я твоя, — говорю я ему.

— Блять. — Он резко восклицает. — Скажи это еще раз.

Я обхватываю его за шею и тепло улыбаюсь.

— Я твоя.

— Чертовски верно.

Он стягивает с моих ног стринги и бросает их через всю комнату, после чего подтягивает меня ближе к краю кровати. Согнув мои ноги в коленях, он кладет их по обе стороны от себя, а сам устраивается между моими ногами.