Великий князь и я. Театр (СИ) - Васева Ксения - Страница 45

Ясно. Спелись.

Я вновь повернулась к зеркалу.

Белое платье, обязательное для незамужних барышень, освежало меня и делало оливковые глаза ясными, чистыми. Вырез лодочкой открывал ключицы, подчёркивал подарок нового пап`а - золотое аккуратное колье с золотыми переплетениями и прозрачными камушками. Я не спрашивала, что это за камни - не разбиралась, а лезть с вопросами было неудобно. Уложенные шпильками и лентами локоны свободно ложились на плечи. Широкие шифоновые рукава напоминали крылья. Корсет тоже лёг удачно, красиво обозначив грудь и талию. Расшитый золотой нитью и жемчугом лиф добавлял изюминку платью, а мягкий подьюбник с одним кругом внизу позволял танцевать и чувствовать себя воздушной.

Мама в зеркале обняла меня за талию.

- Ты такая красивая и взрослая, Сена! Всё-таки Снеж исполнил мою мечту - увидеть тебя такой, проводить на первый бал. Но мне не хочется, чтобы это приносило несчастье. Пожалуйста, Сена, расцветай. Расцветай - и будь что будет.

Увы, у меня имелась вторая причина для тяжких дум. Вчера мы с Ником навестили Миира в тюрьме. Вечно ехидный актёр, который обычно не лез за словом в карман, превратился в серого молчуна. Уже в конце Миир сказал Нику, что знал про ребёнка Береники. Знал и считал его своим. Он хотел тихое счастье, а Береника презрительно морщила нос. Миир надеялся, что со временем она успокоится, но не судьба. Уже потом Ник придумал сценку, которую они разыграли перед Темногорским. Миир отыграл её с блеском, пусть его душа разрывалась от боли.

Я мысленно застонала, откидываясь на спинку кареты. Готовый жених, дворец и бал. Шикарная партия для провинциальной графини.

А мне выть хочется.

Летняя императорская резиденция была как с картинки. Наверное, я воспринимала дворец картинкой, теряясь на величественной парадной лестнице и в огромном зале, украшенном сиренью. Одна из стен была полностью прозрачной и вела на парковую терассу. Несколько дверей были открыты, поэтому в зале царила свежесть. Через стеклянные "цветки" в потолке солнце освещало плафон из голубого неба и ангелов. Верхний ярус зала покрывали полотна "Романтического лета" - серия работ художника Ветова, творца начала прошлого века. Нижний ярус украшали позолоченные барельефы - тоже на тему весны, цветущей сирени, любви и тепла.

Ох, ну как же прекрасно!..

Пока мы шли по красной дорожке к монаршим особам - своё почтение выражать, я умирала от желания написать историю в таких декорациях. Какой-нибудь глупый романчик о любви. О бедной служанке, например, покорившей целого короля!..

Да-да, этот зал хорошо подойдёт Фракии, где правил именно король. Пусть у короля будет принц, который задумал жениться и вызвал невест на смотрины, куда случайно попала бедная служанка...

Елизар в синем мундире шёл впереди меня. Родовитые девицы ему вслед чуть ли шеи не сворачивали! А может, права маменька?.. Согреется он и без моей помощи. Наградная красная лента и орден, пшеничные волосы, голубые глаза, стать... Ещё бы не кривился - цены бы не было!

Мужчины воглавляли процессию, мы с мамой замыкали. Уже у трона мама встала к князю Снежану, а я нехотя шагнула к Елизару. Традиционный поклон, реверанс - и я наконец увидела царственную чету Руссы своими глазами.

Сложно было понять, на кого похожа Юлиана. Императрица напоминала хрупкий изящный цветок, муж на её фоне смотрелся симпатичным медведем. Его цепкий взгляд остановился на самом старшем, на князе Снежане.

- Рад, что вы приняли приглашение, князь. С учётом ваших заслуг и заслуг вашего сына мне приятно видеть вас в столице. Слышал, вы скоро женитесь.

Князь кивнул и представил маменьку... как вдруг мы услышали отчётливое хмыканье.

В тени трона эта пара была незаметна. Женщина в стальном платье под цвет глаз и светловолосый мужчина, который многозначительно улыбался.

Верданские вновь поклонились, а мы с маменькой, растерявшись, помедлили. Впрочем, помедлили дружно, словно у нас всё по плану.

Княгиня смотрела на меня с веселым нескрываемым интересом. Мы без сомнения узнали друг друга. Чертами лица Лёша пошёл в отца, а мрачным типажом - в маменьку.

В маменьку, перед которой я усиленно изображала фривольную актриску!..

Отсалютовав князю Снежану бокалом, мужчина произнёс:

- Вижу, вы поймали свою птицу удачи, князь. Новая фамилия ей без сомнения подходит!.

- Птица удачи сама вернулась в мой дом, ваше высочество, - оценил осведомлённость мужчины старший князь, - смею надеяться, что моя фамилия тоже подойдёт будущей супруге.

Мужчина знакомо, точь-в-точь Темногорский, рассмеялся.

- Не беспокойтесь, князь. К вашей невесте у меня больше нет вопросов. В конце концов, ради верных защитников империи нужно чем-то жертвовать. Дела легко горят.

- Служу отечеству, ваше высочество, - короткий поклон. Я аж липким потом покрылась за речь этого упыря!..

- Ты напугал барышню, дорогой, - поцокала языком княгиня, - не переживайте, прекрасное дитя, главе тайной канцелярии по роду занятий принято говорить неприятные вещи.

Глава тайной канцелярии. Великий князь Мистислав Лесовской, брат императора Данимира. Если не ошибаюсь, его жена - великая княгиня Косса Лесовская, в девичестве Темновская, нынешняя глава академии Северных Княжеств.

Могущественная семья в тени власти.

Мамочки!..

Разумеется, Юлиана просила не ссориться с Лёшей. Ссориться с Лёшей - как умертвие по спине постучать, спрашивая дорогу к кладбищу!..

Легки на помине. Княжна была в бежевом нежном платье, неожиданно хрупкая и прекрасная, как императрица. И Лёша... ох, простите, великий князь Алексей Лесовской. В белом мундире, с теми же широкими плечам, хулиганским взглядом из-под прядей волос и улыбчивой мрачностью.

Подозреваю, у меня был взгляд больной собаки, которую хозяин решил застрелить за негодность!..

- Рада вас видеть, дамы и господа, - звонко выдала Юлиана. Кажется, настроение у княжны было нечета моему. - Дорогой дядюшка, вы напугали мою Сирин?! Она расплакаться готова!

В эту секунду Лёша обнаружил меня... и я отвернулась, натягивая на лицо улыбку.

- Ваше высочество, благодарю за участие. Голова закружилась... с вашего позволения, я выйду на улицу.

Император несколько удивлённо кивнул, отпуская меня. Не оборачиваться на его окрик. Не кривить спину. Не спешить.

- Сена! - чья-то рука ловко сцапала меня на террасе и утянула за стену из цветов. - Что случилось?! На тебе лица нет!..

Марьяна. Тоже несчастная донельзя.

- Ты знала, что Темногорский - сын князя Мистислава?!

Подруга ахнула.

- Что?! О, боже, любимый кузен, как я не догадалась!.. Юлиана же столько про него рассказывала. Но Сена, я никогда с ним не сталкивалась. Я при княжне четыре года - и эти четыре года Темногорский служил на границе. Господи, только Юлиана могла отправить в театр сына его высочества! Не зря же её в детстве называли Юлой! Сена, Сена, дыши!.. Ты вся бледная!

- Скажи мне, как ты пережила расставание с Ником. Скажи мне, что с этой болью можно жить, Маря!.. - сжимая поручень, вполголоса взмолилась я.

- Ты ведь ненавидела его... - ошарашенно потянула Марьяна, - когда же я тебя упустила, глупую! Ведь следила пристально!.. Это Орехов виноват! - она каркающе рассмеялась. - До театра я была уверена, что справилась. Мы познакомились на новогоднем балу в пансионе. Ник учился в дворянской школе - их приглашали к нам на танцы. Мы провели друг с другом весь вечер. Он был таким смешным, нелепым, непривычным. Бегал ко мне, цветы носил... в горшках покупал, не глядя, а я выхаживала. Веронаплантус этот, цветок любви. Потом ушёл на год в военную часть, письма писал. Я отвечала, но не думала, что это всерьёз. Через год он вернулся... и свёл меня с ума. Мы собирались вместе поступать на актерский, но отец получил титул барона, а меня рекомендовали к пансиону двора, в фрейлины княжны... - она спряталась в ладонях. - Я хотела остаться с Ником! Но случилась дикость, его обвинили в краже, чуть не отправили в тюрьму!.. Накануне нашего тайного вечания! Пока я не опомнилась, меня увезли в пансион. Уже позже я узнала, что постралась семья жениха, которому меня тогда обещали. Ника оклеветали, избили, он чуть не умер в тюрьме. Соврали, что я поверила обвинениям. Я пыталась объясниться, но Ник меня больше не слышал. Я до сих пор его люблю, Сена. Так что, как видишь, жить можно, но невесело.