Судный день (ЛП) - Фостер Дилейни - Страница 12

— Ваше замешательство вполне понятно. Потеря принца глубоко затронула всех нас, — я наклонился к его уху и прошептал: — Это твое последнее предупреждение. Еще один подобный трюк, и тебя похоронят рядом с ним, — а потом я смотрел, как Сэди взяла его за руку и вывела из комнаты.

ГЛАВА 10

Моя плоть горела. Кровь толстыми струйками стекала по задней поверхности бедер до самых ног — ее было столько, что при каждом шаге оставались кровавые следы. Моя кожа была сырой и обожженной, но удары ресниц не прекращались. Они никогда не прекращались.

— Держись за перекладину, долбаный мудак, — прокричал сзади меня хрипловатый голос. Затем хлыст снова полоснул меня по спине.

Они связали мне рот кожаным ремнем, обвязав его вокруг головы. Сначала я подумал, что это для того, чтобы заткнуть мне рот. Но быстро понял, что это для того, чтобы я мог прикусить его, чтобы терпеть боль.

Мои волосы были мокрыми от пота. Он бисером стекал по лбу и скатывался по лицу. Моя голова была слишком тяжелой, чтобы удержать ее, поэтому я позволил ей упасть между вытянутыми руками. Поток соплей и слез присоединился к реке пота, текущей по моему лицу. Слезы были естественным способом самоуспокоения организма, химическим препятствием для боли. Мне было интересно, когда наступит время, когда у меня закончатся слезы и я оцепенею.

Я закрыл глаза и представил ее лицо, всегда ее лицо. Сэди была единственным, что помогало мне выкарабкаться. Я находил силы в ее улыбке, слышал ее голос, который говорил мне не сдаваться.

Когда я открыл глаза, я был один в своей спальне. Пот капал с моих волос и застилал глаза. Я сел, мое сердце колотилось, когда я задыхался.

Тот же кошмар.

Другая ночь.

Трудно убежать от своих демонов, когда они вырыли яму и похоронили себя внутри. В течение пяти лет этот кошмар был моей реальностью.

Было четыре утра, но я стянул трусы и включил душ на полную мощность. Я нуждался в том, чтобы вода обдавала мою кожу, жаждал этого. С годами я понял, что единственный способ унять сырую боль в шрамах на спине — это причинить новую боль, другую боль. На самом деле шрамы не болели. Это был фантомный ожог, вызванный кошмарами. Но это было так же реально, как все, что я когда-либо знал.

Я намочил мочалку и намылил все тело. Обжигающе горячая вода рекой текла по моей коже, смывая воспоминания, очищая их огнем.

В эти и только в эти мгновения демоны затихали. Внешние шрамы побеждали внутренние. Я стоял там, в обжигающей крещенской воде, пока моя кожа не приобрела самый нежный оттенок красного. Затем я выключил воду и взял полотенце, чтобы вытереться. Я забрался в постель, обнаженный, и закрыл глаза, молясь о мире.

ГЛАВА 11 Сэди

Они забрали Уинстона.

Государь по причине немощи душевной или телесной неспособен в настоящее время исполнять королевские функции.

Так они сказали. Они проголосовали за это. Как его жена, как королева, я возражала, но это не имело значения. Я была в меньшинстве, четыре к одному.

Теперь он проводил ночи в комнате десять на десять в старом поместье, которое было переоборудовано в элитное психиатрическое отделение. У него был телевизор с плоским экраном, оригинальные картины на стенах и бамбуковые простыни на кровати, но это была не более чем искусно оборудованная тюремная камера. Мне даже не разрешали навещать его.

Ночи я проводила беспокойно, сидя в комнате для завтраков и попивая горячий чай с молоком. Я не спала уже несколько дней. Энистон скоро будет назначена регентом. Что это означало для меня? Может быть, я и не хотела быть здесь, но последние двенадцать лет я выживала. Грей был прав. Уинстон был чудовищем. Но я знала, что он чудовище.

Что-то в моем нутре подсказывало мне, что его госпитализация не была совпадением. Грей хотел вернуть меня. Он хотел вернуть нас.

Ты моя, Сэди. Это все еще мое?

Когда мы были вместе, он заставлял меня поверить, что мы можем вернуться в то время и место, что мы можем продолжить то, на чем остановились. Были даже моменты, когда я думала, что это то, чего я хочу. Мы могли бы стать могущественными вместе. Но когда он узнает секреты, которые я от него скрывала, он не будет смотреть на меня так, как сейчас. Тогда я осталась бы одна.

Или еще хуже.

Что, если бы другой монстр завладел мной?

— Мне так жаль. Я не думала, что кто-то еще проснулся, — голос Энистон вырвал меня из моих мыслей. Она совсем не была похожа на своего отца. С длинными темными волосами и светлой кожей, она действительно была похожа на принцессу, с большими глазами лани и идеальной улыбкой. Внешность принцессы с уверенностью королевы, даже в ее клетчатой пижаме.

— Все в порядке. Не так много людей сидят и пьют чай в два часа ночи, — я натянуто улыбнулась.

Она пересекла комнату, держа в одной руке свою чашку чая, и села за стол напротив меня.

— Кошмары?

— Что-то вроде этого, — большинство кошмаров было связано с тем, чего люди боялись. Мой был сделан из воспоминаний.

Энистон поставила свою чашку на стол.

— Мой отец болен, Сэди, — это прозвучало так, как будто ей было больно произносить эти слова вслух. — Может быть, теперь он сможет получить помощь, в которой нуждается, — она положила свою руку поверх моей. — Я знаю, что это не оправдывает его действий и не отменяет той боли, которую он причинил всем этим девушкам… — она сглотнула. — Боль, которую он причинил тебе. Но, может быть, теперь, осознание того, что скоро все закончится, сможет прогнать все, из чего состоят твои кошмары.

Я рассмеялась.

— Почему ты так уверена, что это когда-нибудь закончится?

Она ничего не знала ни о моих кошмарах, ни о том, что я сделала, чтобы пережить их. На Энистон напали, и это было ужасно и мерзко, но то, через что она прошла, даже не царапало поверхность моей боли. Это была не та боль, от которой можно отмахнуться надеждой. Это была боль, которая изменила тебя, поглотила тебя, пока каждый раз, когда ты смотрела в зеркало, ты не узнавала женщину, смотрящую на тебя.

— Потому что, Чендлер и его друзья не остановятся, пока это так. — Энистон села прямо, сложив руки на коленях. — И я верю в них. Лео весь в темной паутине. Грей знает, что есть еще один дом с большим количеством девушек. Это лишь вопрос времени, когда он найдет его.

Мое сердце заколотилось от страха. Паника бурлила внутри меня, скручивая мой желудок в узлы.

Это был не дом.

Это была конюшня.

Кошмары ожили.

Я знала, что нахожусь в комнате для завтраков, окруженной светло-голубыми стенами, картинами с пейзажами и окнами с длинными занавесками канареечного цвета. Я знала, что я в безопасности. Здесь мне ничто не причинит вреда. Но все, что я видела, все, что я чувствовала, было это место. Я чувствовала кожу на своей коже. Я чувствовала запах кипариса и грязи. Все нахлынуло, как потоп: тишина и крики, звук бьющейся голой плоти, запах пота и крови. Я сжала руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

Я снова была там, на кожаной скамье. Прямоугольник, вырезанный в деревянной двери, отделял верхнюю половину моего тела от нижней, обнажая меня от пояса вниз, оставляя меня уязвимой. Беспомощной. Я чувствовала, как тяжелый полиэстер жжет мне запястье, как ремни впиваются в кожу. Я слышала их голоса. Смех. Вульгарные слова. Я не могла видеть их, а они не могли видеть меня. Воспоминания о них плясали вокруг меня кругами, дразня меня, как маленькие демоны.

Я не могла дышать.

Я не могу дышать.

Я понятия не имела, что будет дальше. Или кто. Я могла только стиснуть зубы и терпеть, пока они брали то, что хотели, когда хотели и как хотели. Я была лишь полуобнаженным телом, лежащим на мягкой скамье с внешней стороны деревянной двери, пока они кончали в меня, на меня. Они мочились на меня. Они трахали меня предметами.