Судный день (ЛП) - Фостер Дилейни - Страница 54

— Что у тебя на уме? — я провел пальцем по ее губам. Это был ее звонок.

— Ты знаешь, что мне нужно. Ты всегда знаешь, — прошептала она. — Пожалуйста, Грей, — ее слова были похожи на молитву, вознесенную ангелом, стоящим на коленях перед своим богом.

Я охренел. Крошечная ниточка сдержанности, за которую я держался с прошлой ночи в комнате ожидания, оборвалась. Моя рука метнулась к брюкам, расстегнула пуговицу и дернула за молнию.

— Открой рот.

Ее дыхание прервалось, когда я вытащил свой член, затем она раздвинула губы.

Блядь.

Я бы сказал, что попаду за это в ад, но я уже много лет одной ногой в огне.

Лирика скользнула ртом вниз по длине моего члена. Ее бархатный язык поглаживал нижнюю часть, пока она заглатывала меня целиком. Мои пальцы запутались в ее волосах, направляя ее вниз, вниз, вниз. Под таким углом она выглядела чертовски божественно, прекраснее я еще не видел.

— Вот так, голубка, — я вошел в ее горло до упора. — Прими это как хорошая девочка, — я проделал весь путь до кончика, затем снова вошел. И снова, попадая в эту сладкую точку каждый раз. Ее горло сжало мой член, когда она глотала, и я почти кончил прямо там и тогда. — Святое дерьмо, — я поднес руку к ее горлу, обхватив ее ладонью и пальцами. — Ты чувствуешь это? — я входил в нее глубоко, глубоко, еще глубже, пока не почувствовал, что упираюсь в руку изнутри. — Чувствуешь, как я глубоко? — я вырвался и снова вошел в нее. Я шипел. Рычал. Почти кончил. — Чувствуешь, как хорошо ты это принимаешь?

Слезы текли по ее лицу. Слюна текла из ее рта по моему члену, стекая по подбородку. Это было чертовски идеально. Она была чертовски совершенна. Она сосала сильнее, работая языком, ртом и горлом.

Я отстранился, пропуская дорожку слюны и спермы из ее рта к моему кончику.

— Еще нет, — сказал я, отступая назад и садясь на первую скамью. Я приподнял бедра, спустив штаны до конца, затем похлопал себя по бедру. — Иди сюда.

Она поспешила ко мне и уселась на меня, как хорошая гребаная девочка.

— Вот так. Вот здесь, блядь, — сказал я, отодвигая ее трусики в сторону, облизывая губы на ее красивую розовую киску, на то, как она уже блестела, потому что была чертовски мокрой. Я взял свой член и поместил его между ее губами. — Оседлай его.

Она втянула воздух.

— Я не собираюсь трахать тебя, малышка, — я не мог, не сейчас, не раньше, чем она полностью исцелится.

Я толкнулся вверх, скользя членом по ее щели, наблюдая, как мой член оказался между ее набухшими складками и моим тугим животом. Кончик был таким большим, таким набухшим, таким толстым. Я опустил свою задницу обратно вниз. Поднялся обратно. Потерся своим твердым членом о ее клитор, скользнул им между ее губами. Она качалась на мне, ее бедра двигались в ритм с моими.

— Вот так. Вот так.

Она вздрогнула. Надавила сильнее, прижимая мой член к животу.

— Черт, Грей, — задыхалась она. — Святое дерьмо, — она качалась, извивалась и трахалась без траха.

Мои вены горели от желания кончить. Я скользнул рукой между ее грудей и вверх к горлу, схватив ее там достаточно сильно, чтобы заставить ее посмотреть вверх. Ее глаза закрылись. Ее губы разошлись, она стонала мое имя, как молитву. Ее дыхание было затрудненным.

Это был рай. В этом месте молитвы и исцеления я был спасен.

Она ухватилась за спинку скамьи по обе стороны от моей головы, подпрыгивая быстрее, нажимая сильнее, растирая сладкое, сладкое трение о свой клитор.

— Блядь. О, блядь, о, блядь, о, блядь, — откинув голову назад, ее волосы свисали вниз по спине, а руки сжимали скамью, она кончила. Ее бедра дрожали на мне. Все ее тело дрожало.

— Ты ангел. Мой идеальный гребаный ангел, — падший, со сломанными крыльями и прекрасным голосом, который пел, когда она пришла — но моя, посланная спасти меня. Я вдавил пальцы в ее горло, последний раз толкнулся бедрами и с шипением кончил.

Она опустила голову на мое плечо. Ее пальцы перебирали волосы на моем затылке, пока она переводила дыхание.

Лирика была всем прекрасным и совершенным в этом извращенном, испорченном мире. Она принимала мою тьму, приветствовала ее, бросала ей вызов. И я почти потерял ее. Я никогда не чувствовал себя таким чертовски беспомощным. Я должен был дать ей счастливую жизнь. В день нашей свадьбы я пообещал ей всю жизнь защищать ее, и я умру, выполняя эту клятву. Я хотел дать ей еще одну свадьбу, еще больше клятв, все гребаные обещания, какие только мог придумать. Я хотел дать ей все.

Я уткнулся лицом в ее волосы.

— Я люблю тебя, милая голубка, — я поцеловал ее в макушку. — Я так чертовски сильно тебя люблю.

ГЛАВА 49

Прошло три месяца, а у меня все еще кололо в груди от мысли, что я чуть не потерял ее. Теперь она была со мной, официально переехала. Линк и эта чертова собака тоже.

Лео занял конспиративную квартиру в Теннесси, вместе с девушкой, которая когда-то назвала меня своим спасителем. Миссис Мактавиш переехала в дом Нойдартов вчера. Через несколько дней к ней переедут пять девочек. Если у кого и было сердце, чтобы управлять одним из наших убежищ, так это у нее. Эта женщина была бриллиантом в море угля. Я был благодарен, что она была всего в тридцати минутах езды.

Ни для Уинстона, ни для Сэди не было устроено никакой сложной поминальной службы. Их не хвалили за то, что они были великими лидерами. На этот раз мы не стали скрывать правду от СМИ — ну, не всю правду. Мир считал, что они попали в сеть торговцев людьми и совершили двойное самоубийство, чтобы избежать последствий. Их смерть была признана, а затем забыта. Как они и заслуживали.

Айелсвик нуждался в исцелении. Им нужна была настоящая королева. Им нужна была Энистон.

Сегодня была ее коронация. Мы должны были быть в соборе в течение следующих тридцати минут.

Мы провели ночь в той же гостинице, в которой я всегда останавливался, когда бывал здесь. Имоджен улыбнулась, когда увидела, что я вошел с женой. Затем она побледнела, когда Линкольн вошел следом за нами. Я усмехнулся про себя. Его присутствие может быть немного пугающим. Он снял отдельную комнату, чтобы избежать ненужных слухов — не то чтобы нам было наплевать на слухи, но со статусом приходили определенные ожидания. У людей были свои представления о том, как должна выглядеть любовь. Я бы не хотел убивать каждого человека, который сказал хоть одно негативное слово о моей жене. То, что мы делали наедине, было именно этим. Наедине.

Лирика вышла из ванной, когда я застегивал манжеты. Ее волосы были убраны, но несколько свободных прядей обрамляли ее лицо и развевались на шее. Ее голубое платье дополняло мой серый костюм и голубой галстук. Шелковистая ткань ниспадала по ее телу, свободно драпируясь на груди в виде горловины и спускаясь по спине. Тонкие бретельки обнажали ее плечи, вызывая у меня желание провести по ним зубами.

— Тебе повезло, что мы опаздываем, — я схватил ее за подбородок и поднял ее лицо к своему.

Ее глаза были прикрыты, губы приоткрыты. Мужчина может легко пристраститься к такому взгляду. Я так и сделал.

Я обхватил ее рукой за талию, притягивая к себе. Мой член уперся в ее бедро, он был твердым и жаждал оказаться внутри нее. Всегда хотел быть в ней.

Она провела пальцами по лацкану моего пиджака и прикусила губу.

— Мы могли бы остаться здесь. Послать цветы и открытку.

Я знал, что она делает. Она боялась зайти в церковь, любую церковь, беспокоилась о том, какие воспоминания она может вызвать.

Я обхватил ее лицо другой рукой.

— Я держу тебя, голубка, — мой большой палец провел по ее щеке. — Со мной ты в безопасности, — я убью любого, кто посмеет к ней прикоснуться. Я прижался поцелуем к ее рту, и ее губы разошлись, приглашая меня войти. На вкус она была как мята, мед и грех. То, как она стонала мне в рот и выгибалась дугой, когда я трахал ее языком, заставляло мой член пульсировать. Я провел зубами по ее нижней губе, отрываясь от нашего поцелуя. — Ты самый сладкий гребаный наркотик.