Закон джунглей. Книга 9 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович - Страница 39

Ситуация, на самом деле, вырисовывалась крайне неприятной. Пятеро владык и почти тридцать мастеров — для столицы третьего пояса количество сектантов ничтожно мало. Что-то здесь не складывалось. Может, есть какие-то особые артефакты, что скрывают наличие чужеродной субстанции в крови? Этот вопрос нужно обязательно выяснить и внимательно изучать каждого высокорангового мастера. Взять, к примеру, Исета Чама — в его крови нет намёка на грязно-жёлтую жижу, нет кровавых сгустков, а энергетическая структура выглядит не идеальной. Такой, какая и должна быть у любого золотого мастера. Где-то меридианы сильные, где-то слабые. Никаких незнакомых артефактов у него не было, так что с большой долей вероятности можно заявить, что как минимум этот даос чист. Или всё же проверить? В моих руках появилась фигурка нерождённого животного, но летящий неподалёку Исет Чам даже не дёрнулся. Да, этот точно чист. Неужели действительно в Кайраде так мало сектантов? Но почему? Думай, Зандр! Думай!

— Сколько всего владык сейчас в столице? — спросил я, когда Исет Чам подлетел ближе. Не желая портить отношения, золотой мастер не стал уходить от ответа. Правда, и ответил он весьма обтекаемо:

— Точное количество мне не известно. Ещё несколько месяцев назад владык в третьем поясе было несколько сотен, но после того, как аномалии превратились в полигоны, практически всех забрали в четвёртый пояс. Насколько мне известно, в Кайраде остались лишь главы великих домов. Может, их ближайшие заместители. Владыка Бурвал, опять же. Я не тот даос, которого следует спрашивать о таких вещах, искатель Зандр.

Вот оно! Получается, сектантов было значительно больше, но им пришлось перебраться в четвёртый пояс, чтобы сражаться с опасными полигонами. Значит, если сектанты начнут неожиданно исчезать, решать эти проблемы должен тот, кто отвечает за оперативное управление сектой во втором и третьем поясах. Тот, кто благополучно превращён в пепел, а его предметы лежат в нашей пространственной аномалии. О чём это говорит? О том, что у меня развязаны руки!

— Поместье владыки Бурвала, — Исет Чам не подлетал близко к высокому забору и тем более не летал над ним. Поместье артефактора оказалось накрыто весьма неплохим куполом защитной формации. Деталей я не понимал, но предчувствие подсказывало, что, если кто-то рискнёт пролететь над этим местом, это будет его последний полёт. Разве что на Батончик это ограничение распространяться не будет. Слабовата здешняя защита против нашей летающей повозки.

Мы остановились у огромных входных ворот. Искатель Бурвал, как показывало духовное зрение, в данный момент находился в одной из своих мастерских. Он что-то рисовал на очередном артефакте и, судя по отсутствию людей вокруг него, никто не смел нарушать этот процесс. Ворота были заперты, но я точно видел, что за ними стоят двое охранников и внимательно наблюдают за нами в странные приспособления. Поместье артефактора вообще казалось одним большим механизмом — по всей территории располагались устройства древних, выполняющие непонятные функции. Я дал знак ленивцу и тот спрыгнул с Батончика. Обретя видимость, зверь яростно зарычал, привлекая к себе внимание. Вроде сработало — стражники начали шевелиться. Один из них прекратил пялиться в устройство наблюдения и достал переговорный механизм. С таким мне уже сталкиваться приходилось — все базы секты Бохао оборудовались чем-то подобным. Вот, значит, откуда они появляются.

Отследить движение энергетических потоков в устройствах не получалось, так что я только по факту мог увидеть, кто ответил стражнику — один из даосов в поместье. Результат не заставил себя ждать — ворота открылись и стражник, что разговаривал по устройству, вышел к нам.

— Кто такие и откуда у вас раб господина?

Слух неприятно резанула сказанная фраза. Раб господина. Ленивец что-то недовольно прорычал, но не более. Он знал, кем является и не противился этому. Ради того, чтобы вернуться к своему хозяину, зверь готов был назваться кем угодно.

— Искатель Зандр и искатель Вилея, — ответил я. — Этот зверь потерялся. Ваш?

Стражник не ответил — он не сводил взгляда с лечебной капсулы. Устройство древних продолжало активно мигать, показывая, что процесс лечения идёт полным ходом.

— Ещё раз — зверь ваш? Мы его оставляем?

— Это раб господина Бурвала! — произнёс стражник. — Где и при каких обстоятельствах вы его нашли?

— Много вопросов, младший! — Вилее, как и мне, категорически не понравилось происходящее. Как не понравились и слова стражника. Но по виду ленивца нельзя было сказать, что его что-то смущает. Зверь вернулся туда, куда стремился так долго. Он пришёл домой, а то, что дома к нему относятся как к безвольному рабу, его не волновало. Главное дома.

— Ты смеешь грубить представителю великого артефактора Бурвала? — стражник явно чувствовал за собой силу. Исет Чам благоразумно удалился, позволяя нам решать вопросы самостоятельно. Герлон не ошибся — попасть к искателю Бурвалу тяжело. Вот только попадать нам туда и не требовалось. Становиться учеником артефактора, ощутившего прелести возвышения через секту Бохао, лично у меня желания не было. Как и называть его искателем. Бурвал может быть кем угодно, только не искателем.

Стражник захрипел и рухнул на землю — у него неожиданно закончилась энергия. Второй, что всё это время следил за нами, нажал на тревожную кнопку. Ворота заблокировались, а внутри поместья началось хаотичное движение. Мастера высоких рангов спешили к воротам, дабы сдержать неприятеля и не позволить ему нарушить творческий процесс господина. Исет Чам убрался ещё дальше, остановившись на крыше ближайшего здания. Если не знать, что он там находится, можно его и пропустить.

— Вот скажи мне, муж, почему младшие, не обладающие силой, ведут себя подобным образом? — спокойно спросила Вилея. Мы находились внутри Батончика, защитная формация была активирована, так что даже если на нас сейчас обрушится весь гнев артефактора и его приспешников, ничего страшного не произойдёт. То, что может пострадать столица, уже частности, не стоящие пристального внимания.

— Тебя не слышат, — ответил я и улыбнулся, заметив разочарование на лице Вилеи. Игра на публику не удалась. — Но вопрос правильный. Меня он тоже волнует. Неужели у артефактора настолько сильное влияние в столице, что его слуги совершенно страх потеряли? В нулевом и первом за такое убивали на месте, здесь же даже представитель дома Чам сбежал.

— Мне не нравится, что страж назвал мохнатого рабом, — произнесла Вилея. — Не для того мы тащили зверя со второго пояса, чтобы превращать его в раба! Зандр, это неправильно!

— Согласен. Но и вечно таскаться с ним мы тоже не можем. Ты же сама его бездонной глоткой назвала.

— Нашей бездонной глоткой, — поправила Вилея. — Привычной. Зандр, давай оставим его себе? Или нет! Отдадим Герлону, пусть воспитывает! Хоть отстанет от наших учеников. Кармин и Эльда уже стонать начали, а впереди ещё Альтая с Леогом.

— Мохнатый, ты точно желаешь нас покинуть? — спросил я, деактивировав защитную формацию на Батончике. Ленивец стоял у ворот и жалобно подвывал, изредка скребя когтями по дереву. Оно, на удивление, не рассыпалось под напором зверя, а только искрило. Мохнатого, по всей видимости, при этом ударяло молнией, но зверь не отступал, просясь обратно. Развернувшись в нашу сторону, ленивец жалобно прорычал и вновь заскрёбся внутрь, зарабатывая очередную порцию молний. Это было странно. Мне не верилось, что зверь настолько соскучился по месту, где ему доставляли боль, что жалобно скулит и желает пробиться через боль обратно. Здесь что-то другое!

— Мохнатый, в Батончик! Это приказ!

Грозный крик подействовал. Зверь, привыкший за столько месяцев выполнять наши приказы, действовал на инстинктах. Раз младший вожак сказал возвращаться в повозку, значит так тому и быть.

— Зандр? — Вилея нахмурилась. Такого поведения от меня она точно не ждала. Я повернулся к ленивцу и спросил:

— Ты хочешь вернуться сюда не из-за великой любви к хозяину, верно?