Преследуя нас (ЛП) - Мэйсен Кэт T. - Страница 74

— Значит, тебя не волнует, что каждый парень, проходящий мимо тебя, будет смотреть на твои сиськи, выпрыгивающие из этого топа?

— А разве похоже, что меня это волнует? Ты, похоже, путаешь меня с кем-то, кому действительно не все равно. В любом случае, это бар, так что смирись с этим, — отстреливаюсь я.

— Ты не пойдешь в бар, — его тон напряжен, мышцы выпирают, когда он стоит напротив меня, пытаясь запугать меня своим высоким ростом и свирепым взглядом. Я вижу, что он борется со своей ревностью. Поделом ему!

— Лекс, тебе явно наплевать на то, что я делаю. Тебе повезло, что я вообще рассказала тебе об этом, потому что, очевидно, мне нет никакого дела до того, почему ты приходишь домой поздно вечером каждую ночь, так что можешь думать, что хочешь. Если ты думаешь, что я буду пытаться трахнуть каждый член в этом баре, то отлично. Может быть, это вытащит тебя из этого притворства, которое называется нашим браком.

Я вижу ключи, и, черт возьми, если они лежат на столешнице позади него. Черт, черт, черт! У меня нет другого выбора, кроме как подойти к нему и достать ключи.

Я могу сделать это — оставаться сильной.

Он поворачивает голову туда, где лежат ключи, и смотрит на меня. На мгновение, хотя и мимолетно, появляется прежний взгляд Лекса, но потом он снова исчезает.

Я делаю глубокий вдох и подхожу к нему. Я наклоняюсь к нему, и ключи оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. На долю секунды я задерживаюсь, вдыхая запах его лосьона после бритья, который кажется мне слишком свежим. Мой извращенный разум тут же приходит к выводу, что он нанес его повторно только потому, что ему нужно было скрыть запах, а какой запах нужно скрыть? Запах женщины.

С разбитыми эмоциями и уязвленным самолюбием я отстраняюсь, но его рука крепко обхватывает мою руку, причиняя мне легкую боль. Мои глаза почти закрываются, отчаянно нуждаясь в любом прикосновении, не обращая внимания на его намерения. Прикосновение вызывает во мне волну желания, яростно разбивающуюся о мою мораль.

— Ты моя жена, и тебе не нужно унижаться перед незнакомцами.

О, он не просто так сказал это!

Я вырываю руку из его хватки, ярость нарастает в моей груди.

— Значит, я теперь шлюха? А я-то думала, что я просто скучающая, озабоченная домохозяйка, которая хочет перепихнуться сегодня вечером.

Я подхожу к задней двери и открываю ее, после чего очень драматично захлопываю ее. Я не могу выбраться оттуда достаточно быстро, гнев, бушующий во мне, вызывает бурю эмоций.

Эрик, будучи моим спасителем, встречает меня в негейском клубе, к моему удивлению. Он объясняет это тем, что ему надоела эта стервозность, и он хочет завести отношения с каким-нибудь смущенным натуралом.

Бар переполнен, и я чувствую себя очень старой. Не потому, что здесь полно молодежи, а потому, что я чувствую себя слишком одетой. Видимо, в наши дни показывать свои задницы — обязательное условие.

Я рассказываю Эрику все подробности о том, что произошло дома, и он быстро сообщает мне, что Лекс, вероятно, будет здесь через пять минут и потащит мое тело в заднюю комнату, чтобы забрать свою собственность. Конечно, этого не происходит, и начинаются игры с выпивкой. Некоторые люди, с которыми мы подружились в Лос-Анджелесе, присоединяются к нам, и я веселюсь и отбрасываю в сторону последние несколько месяцев, пока Лекс не присылает мне сообщение.

Лекс: Выбирай свой следующий шаг очень тщательно и помни о кольце на пальце.

Он что, блядь, серьезно? С несколькими рюмками водки, текущими по моим венам, я нахожу в себе мужество сказать, что я действительно чувствую. Сказать слова, которые съедают меня изнутри, несмотря на ремешок на пальце.

Я: Это тебя не остановит.

Лекс: Я предупреждаю тебя, Чарли. Помни, кому ты принадлежишь.

Я: Лол, так я сегодня Чарли? Я запомню это Алекс. Леопарды не меняют своих пятен.

Бросив его прошлое ему в лицо, я зажгла спичку, готовая играть с огнем. Его бездушное использование моего имени Чарли выводит на поверхность гнев, который мы оба испытываем. Разница в том, что он здесь трахается, а не я.

Рядом со мной парень стоит ужасно близко, он несколько раз задевает мою руку, извиняясь. Каждый раз я улыбаюсь и говорю ему, чтобы он не беспокоился об этом. Так, он несколько раз смотрит на мою грудь, но я отмахиваюсь от этого как от поведения одинокого парня и переключаю свое внимание обратно на Эрика, пока мой телефон снова не завибрировал.

Лекс: Ты моя жена, так что скажи этому ублюдку, который пытается лапать твои сиськи, чтобы он отвалил, или я отымею его больше, чем ты можешь себе представить.

Мое сердце учащенно забилось. Значит, он здесь и наблюдает за мной откуда-то из комнаты, потому что просто не может удержаться. Я засовываю телефон обратно в карман, игнорируя его последний комментарий. Намеренно поворачиваюсь лицом к парню и начинаю разговор. Он мил, предлагает купить мне выпить, а затем спрашивает, не хочу ли я потанцевать.

Конечно, что я теряю?

Мой муж ушел.

Мой брак распался.

Звучит музыка, местная группа играет Bon Jovi, переходя к исполнению песни «Always». Вокруг меня толпа громко подпевает, беззаботно покачивая в воздухе бокалами с ликером.

Эрик — самый громкий, примадонна, преуспевающий на вечерах караоке со своими слишком драматическими выражениями и попытками взять высокие ноты. Парень рядом со мной тянет меня на танцпол, обхватывая рукой мою талию.

Мы покачиваемся вместе, но, несмотря на необходимость вернуть Лекса за его обидные слова, все вокруг кажется неправильным.

Но Лексу все равно.

Он больше не любит меня.

Я кладу руку на плечо парня и наклоняюсь, чтобы прошептать ему на ухо: — Мне нужно выпить.

Отстранившись, я иду обратно к бару, где Эрик перестал петь и сидит на своем телефоне, пытаясь набрать сообщение. Прикусив губу, он поднимает голову, вскидывая брови, когда замечает меня.

— Нам нужно идти, Чарли, прямо сейчас.

Я смеюсь, это только начало ночи, и у меня нет планов возвращаться в пустой дом. Это очень не похоже на Эрика — хотеть уйти рано, если только Лекс не написала ему.

Конечно.

— Знаешь что? Ты можешь идти. Мне и здесь хорошо, к тому же… — я указываю на парня, идущего ко мне, — у меня есть новый друг, с которым можно потусоваться, — если бы Лекс так волновался, он бы уже затащил меня домой. Так что, если вы меня извините, я бы хотела еще выпить, — я зову бармена, и когда он приходит, заказываю поднос с рюмками для окружающих меня людей.

Раз.

Два.

Три.

Бросая их обратно, я начинаю чувствовать себя лучше из-за вновь обретенной свободы с отчаянной потребностью танцевать. Комната начинает кружиться, музыка стихает. Мое тело разражается смехом, пока мои ноги не поддают, и я падаю в объятия.

Я бормочу слова, что-то о том, что я «замужем» и «киска», пока холодный воздух не обдает мое лицо, и все, что я вижу, это чернота.

Тридцать третья глава

Лекс

Она все еще сидит на том же месте, где я оставил ее вчера вечером, прижавшись к оконному стеклу и глядя на задний двор. Тарелка с едой, которую я оставил рядом с ней, так и осталась нетронутой.

В доме жутко тихо, мама забрала Энди на несколько дней, чтобы дать Адриане время поспать, но она не спит.

В моей голове снова и снова повторяется один и тот же кошмар: крики, которые эхом разносились по коридору больницы, когда гудки монитора становились все громче, а врачи вбегали в палату — знак того, что он окончательно умер.

Когда его гроб опускали в землю, я прижался к сестре, которая стояла совершенно неподвижно. Я знал, что теряю и ее, горе было непреодолимым, но она ни разу не заговорила и не проронила ни слезинки. Она была кататонична. Меня пугало, что некогда светлое будущее теперь неизвестно. Я молился каждую ночь, чтобы она вышла из комы. Я не мог потерять свою сестру. Она моя кровь, моя семья, и я хотел оградить ее от боли. Я хотел вернуть прежнюю, надоедливую Адриану, с недостатками и всем остальным. Я хотел, чтобы она рассказывала мне нелепые шутки и смеялась, не дойдя до конца, такие, которые только она находит смешными.