Монета встанет на ребро - Нергина Светлана - Страница 137

Я огорченно вздохнула и снова присела на полюбившийся камень. Безотчетно захотелось чернаса. Не заставленного вазочками с вареньем и печеньем стола, во главе которого важно пыхает горячими щеками закипающий самовар, а простой кружки с тепловатым зельем в руке. Ничто так не помогает разобраться с самой собой и запереть по клеткам ехидно разбегающиеся мысли, как чашка горячего чернаса. Эх… Ну чего нет – того нет.

А вот с твоей головой, ведьма, давным-давно пора разобраться и разложить по полочкам сваленный в кучу хлам с трудом добытой информации. Итак, что же у нас в активе?

В активе – готовое место проживания, и, несмотря на то, что мне пришлось отскребать его полночи, это уже немало. Вторым пунктом актива идет наконец-то разгаданная тайна виттара, а третьим – двадцать спасенных пиратских жизней. Едва ли, конечно, я дождусь от них хоть малейшей благодарности, но упрямо вякавшая всю последнюю седмицу совесть наконец-то замолкла, а это для меня немалое достижение!

Что ж, а что у нас творится в пассиве?

А в пассиве сидит злобный жрец в своем протухшем мертвечиной Священном зале и наивно ждет, пока я принесу ему на блюдечке прощение Змия. И это при том, что наглядно доказать мне то, что имело место быть проклятие, он ни в коем случае не может! Дескать, верьте на слово, уважаемая! Идиотизм…

Так, ладно, ведьма, соберись! Вопрос ведь не в том, насколько дурацкую веру выдумали местные служители культа, а в том, что проблема действительно существует, и отрицать этого нельзя. А раз нельзя отрицать – значит, надо решать. Для начала – правильно сформулировав.

В чем беда медленно, но верно погибающей от недостатка жизненной силы Авалоры? В том, что над ней по неизвестным мне пока причинам не желает летать ни один из ныне существующих Храмов. Спрашивается, с какой бы это радости? Отвечается: а йыр бы знал! Просто так.

Что вообще может помешать Храму – Храму! – пролететь над еще одной Веткой, которая, если уж разобраться, ничуть не хуже, да и не особо лучше всех остальных? Что-то невероятно сильное магически или энергетически.

Но где найти настолько сильную энергетику на Авалоре, где даже Храм Змия – главное, казалось бы, средоточие энергии Ветки – стоит заброшенный и полумертвый, если не считать пятка живущих в нем жрецов? Вельды не верят в мощь служителей их грозного божества. И, надо признать, совершенно справедливо не верят, но мне-то от этого не легче.

Странные люди! Впрочем, вру – нелюди. В жрецов и Храм они не верят, Змеиную книгу не читают – а апокрифические тексты знают чуть не наизусть! Хотя… Тебе ли, ведьма, делить легенды на «апокрифическую ересь» и «божественные откровения»? Какая разница, по сути? Ведь верят же вельды? Верят. И Льеттиа, вон, в этом урочище чуть не ежедневно встречают, а ты со своим высшим магическим образованием сидишь на холодном камне, с омерзением предвкушая подъем на гору, и заунывно стенаешь. Ну не стыдно ли?

А если и мне попробовать? Может, вельды оттого и встречаются с призраком, что свято верят в его существование? Что ж, попытка – не пытка.

Для чистоты эксперимента я прикрыла веки, настроилась на внутреннее восприятие, восстановив перед мысленным взором картинку урочища. Несколько чахлых кустов, три обнявшихся цепкими ветвями березки, невысокий ковер зеленой травки, большой рыжеватый камень подо мной…

Из-за трех пятнистых стволов вышла полупрозрачная фигура молодой стройной женщины. Мягкие рыжие волосы легко стелились по узким плечам, огненным водопадом стекая на спину. Темные изумрудные глаза в обрамлении золотистых ресниц смотрели печально и устало.

Тихо-тихо, осторожно, боясь разорвать хрупкий до неосязаемости контакт:

– Кто вы?

Льеттиа вскинула голову и обвела меня изумленным зеленым взглядом.

Еще тише, глуше:

– Кто вы? Чего вы хотите?

Вместо того чтобы иносказательно ответить и исчезнуть, как свойственно большинству таких призраков, Льеттиа вдруг бросилась через всю поляну ко мне, упала в ноги и молящим голосом пролепетала:

– Прости меня!

– Что?! – изумленно вскрикнула я, инстинктивно отшатнувшись, и, разумеется, разорвала непрочную ниточку, связывавшую два сознания на грани небытия. Вот леший!!!

«Так, ведьма, рвать на голове волосы с досады ты будешь потом! – отрезвляюще вмешался голос разума. – А сейчас просто сосредоточься и пойми, чего она от тебя хотела».

Чтобы я ее простила…

«Так за чем же дело стало?»

Как я могу ее простить?! Она же мне ничего не сделала…

«Хм… А ты стала недогадлива…»

Это твоя работа! Не томи, чего ты там снова удумал?

«А как же одна… присказка? Этакая бессмыслица, впитанная каждым вельдом с первым весенним дождем, с первым разбудившим младенца лучиком солнца, с молоком матери?»

Прощает тот, кто исправил?

«Вот именно!» – довольно подтвердил голосок.

Как я могу исправить ее ошибку? Тем паче что она ее, скорее всего, и не совершала вовсе?

«Вельды верят в то, что она виновна, – резко возразил разум. – Так что реальность происходившего и достоверность излагаемого можешь оставить историкам. С энергетической точки зрения Льеттиа действительно жила и действительно провинилась перед Змием».

Даже если так – чем я могу это исправить?

«Думай!» – буркнул разум и исчез.

Думаю. Но как-то безуспешно.

Говорят, чтобы лучше понять человека, нужно поставить себя на его место. Представить, что это меня Змий выбрал в свои жены. Что это меня дразнили завистницы-соседки. Что это я, не удержавшись, изменила мужу и родила от любовника троих дочерей.

И что это я ушла, оставляя за своей спиной медленно погибающих вельдов или потерянно бродящих без хозяйки по Храму домовят, увядающие еще по весне цветы, или постепенно, но неотвратимо зарастающие вековой пылью никому не нужные проклятые фолианты, почти не дающие урожая поля или вмиг осиротевшие без своего любимого привидения каменные коридоры и балконы?..

«Ее никто не заставлял быть примерной женой, Иньярра».

А кто меня, леший побери, заставляет быть идеальной Хранящей?!

«Никто не упрекнул бы ее, начни она осаживать обидчиков и плевать на хорошие советы „доброжелателей“ – поворчали бы и умолкли».