Мой учитель Лис. Тетралогия (СИ) - Белянин Андрей Олегович - Страница 114

— Дорогой друг, я вырос в Богемии. Такой «бриллиант» я могу выточить из стекла сам за полчаса, своими руками!

— Что ж, тогда вопросы следует задавать не вам, — задумчиво протянул Ренар, достал из кармана носовой платок, положил его под дверью и дважды ударил электрическим разрядом из своей трости-шпаги. Платок вспыхнул.

— Будет пожар? — покорно спросил Вильгельм Тесноглидек.

— Пожа-ар! — без особого энтузиазма подхватил я.

— Пожар?! — Снизу выбежали повар и горничная, добавляя свои голоса в общий оркестр. Становилось заметно шумно.

— При угрозе огня человек бросается, не задумываясь, спасать самое ценное для него. Богач — свои сокровища, юрист — бумаги, мать — ребёнка, а что спасёт ваша супруга? — драматическим шёпотом спросил Лис и, не дожидаясь ответа, легонько пнул дверь ногой.

Нашим изумлённым взорам предстала королева Анна, вытаскивающая из-под кровати тело мёртвого хорька из «близких к природе».

— Майн либен?[10] — только и выдохнул его величество.

— Я есть защищаться, — так же честно ответила мужу её величество.

— «Не виноватая я, он сам пришёл». Классическая формулировка в подобных ситуациях, — заметил мой наставник, обернулся и, лично затоптав «угрозу пожара», попросил прислугу разойтись.

А королевской чете было предложено продолжить беседу в винных подвалах без лишних ушей и свидетелей. После недолгого размышления все помялись и согласились.

Долгий и пространный разговор, как вы понимаете, шёл на трезвую голову в мире коллекционных моравских вин. Не думаю, что каждое слово было бы вам интересно, уж чересчур много лишних деталей и пустых подробностей тут звучало.

К счастью, в отдельных случаях английские литературные традиции позволяют автору перейти к так называемому синопсису в стиле дружеского допроса подозреваемых в куче преступлений. В нашей истории, как оказалось, это кражи, шантаж, убийство. Ну, быть может, не совсем в этом порядке, но там вообще всё было так густо замешено…

Итак, вкратце, по сути, монологи без правок и комментариев.

Королева Анна из Австрии (не путать с Анной Австрийской!). Он есть пришёл ко мне. Предложил делать арбайт, подделка алмаз из богемский хрусталь. Я его выгналь в окно! Но он пришёл опять, я? Он грозил мне шантаж за любимый муж, который хотеть сама (палец вверх!) королева Великобританий! Он уверял, что есть бумаг, где они чмоки-чмоки! Я его хваталь, я его потрясаль, я его не хотеть убить, но он зачем-то умираль. Абзац.

Король Вильгельм Тесноглидек (не понимаю, почему его звали «узкоглазый», хотя глаза у его величества были не азиатского разреза)[11]. Я всегда любил только тебя, дорогая! Мне не нужна никакая другая королева, даже если это сама (палец вверх!), всё равно ты для меня единственная! Тебе надо было сразу же мне рассказать о том подлом хорьке, птичка моя! Вместе мы бы справились с шантажистом иным способом, сердце моё! А тот поцелуй на договоре — это… глупость и чушь!

Месье Ренар, частный консультант Скот-ленд-Ярда (о нём вы и так все знаете). Леди и джентльмены, лично я не вижу никаких оснований для передачи дела в полицию. Поэтому не угодно ли вам примириться?

После чего мы с Лисом стали свидетелями пылкого воссоединения семьи. Когда взаимные извинения, прощения и заверения в вечной любви несколько умерили пыл, месье Ренар, взглядом обведя подвал, вдруг задал неожиданный вопрос:

— Ваше величество, а не заходили ли вы сюда вчера вечером?

— Не помню, — обезоруживающе улыбнулся могучий король Богемии. — Честно говоря, я был таким усталым, что, быть может, позволил себе немножко лишнего. Урожай «франковки» в прошлом году был весьма впечатляющим…

— Я так и подумал. — Ренар позволил себе ответную улыбку и едва заметным кивком головы указал его величеству на торчащий между запылённых бутылок листок гербовой бумаги.

Король охнул, бросился вперёд, схватил утерянный договор и, делая вид, что это ничего не значащая бумажка, скомкал его, бросив в урну. После чего он посвистел, уставившись в потолок, и вдруг резко «вспомнил»:

— Ох, сколько же у нас тут мусора-а! Надо непременно сделать выговор горничной. Сиди, сиди, счастье моё, я сам всё вынесу!

Когда он, с урной в обнимку, рысью выбежал из подвала, королева Анна обернулась к моему наставнику, тихо сказав:

— Вы есть всё понял?

— Да, и я восхищён благородством вашей души, — низко поклонился Ренар.

Я тоже молча склонил голову по его примеру.

— Мой бедный муж есть озабочен проблемами маленький Богемия. Он спал прямо тут, очень устал, очень пьян, а договор кидаль на пол. Я всё подбирал и уложил мужа в постель. Я читаль ту бумагу, я даже немножко плакал. Но я люблю его, херр Ренар…

— Слово чести, ваше величество, что мы оба никогда не обвиним вас ни в чём, не дадим против вас свидетельских показаний и никому не позволим порочить ваше честное имя.

— А тот несчастный хорёк? Который зачем пришёл на меня давить?

— Это была самооборона, — успокоил королеву мой учитель, и в глазах его светилась твёрдая уверенность в своих словах. — Я лично поддержу вас в случае неудобных расспросов Скотленд-Ярда.

— Джентльмены, — в винные подвалы вновь вернулся его величество Вильгельм Тесноглидек, — вы раскрыли это дело, вы защитили мой дом, мою семью, моё королевство. Остался лишь один вопрос: сколько я вам должен?

— Одну бутылку моравского вина, — улыбнулся Ренар, протягивая руку.

— Да всё что угодно! Ах нет… это урожая тысяча восемьсот тринадцатого года, редкий сорт, идёт на экспорт по сумасшедшей цене. Возьмите любую с другой полки. Пожалуйста-а…

— Вильгельм?!

— Дорогая?

— Ай-ай-ай…

В общем, эта история закончилась поставкой в наш дом шести ящиков лучшего моравского вина из самого сердца Богемии. А когда мы возвращались в кебе домой, учитель вдруг задал мне простенький вопрос, на который я, однако, не смог ответить.

— Мальчик мой, тебе не кажется, что в этом деле слишком много хорьков? Уже целых два.

Я задумался…

Глава 8

Не троньте бабушку!!!

Я быстро учусь. Быстро встаю в указанное время, ещё быстрее привожу себя в порядок, умываюсь, одеваюсь и бегу на завтрак. Ем я тоже быстро и немного. Просто через десять минут меня начнут гонять палкой по дому, а с набитым желудком сложнее уворачиваться.

Я пропускаю меньше ударов, чем какой-то месяц назад, мой французский и немецкий стали гораздо лучше, хотя изучать эти языки приходится экспресс-методом через ругательства, богохульства, мольбы о пощаде и воющее перечисление тех частей тела, по которым мне только что от души врезали шваброй.

Я стал лучше знать Лондон, его улицы, закоулки, окраины и центр, поскольку мы постоянно выезжали куда-то на места преступлений. Я даже немножечко научился готовить, справлялся с заваркой чая, омлетом и тостами, а ещё вполне себе продвинулся на ниве изобретательства.

Я ценил редкие визиты к пьяной бабушке, всегда появляясь с деньгами, виски и табаком, что существенно укрепило наши родственные чувства друг к другу. Мне пришлось выучиться если не любить, то хотя бы уважительно относиться к выходцам из других стран и даже не затыкать уши на весьма противоречивые песни профсоюза кебменов.

Я встречался со многими интересными людьми или «близкими к природе», понимал их нравы, изучал привычки, рисковал, подавал голос, брал на себя ответственность и не боялся последствий. В общем и целом, если взвесить все плюсы и минусы, мне всё-таки очень нравилась эта экстремальная работа на рыжего лиса Ренара.

— Майкл?

Это моё новое имя. Так-то я Эдмунд, но вы все в курсе, верно. Я повторяюсь, да?

Да. Это просто нервы, в последние несколько дней моего учителя хотят убить, и даже не спрашивайте почему. Думается, для представителей криминального мира ответ очевиден. Но хуже всего, что заодно с ним на тот свет запросто мог отправиться и я как случайный свидетель, секретарь, помощник и доверенное лицо.