"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 514

— «Бродяга», — прочитал появившееся на тарелке слово я.

— Именно так вас звал наш старый знакомый Юнг? — подал голос Витман. — Не правда ли, Константин Александрович? И именно вам в руки прыгнул метеорит. Не говоря уж о том, что именно вас он перед этим едва не убил на дороге.

Глава 23

— Голос, — задумчиво повторил Витман.

— Женский, — уточнил я.

— Это вы могли бы не говорить, — отмахнулся Витман.

Я немного даже обиделся. Вот можно подумать, что на меня бросаются прямо все подряд лица женского пола, оказавшиеся на расстоянии взгляда!

Хотя, если задуматься…

— Не суть, — продолжил Витман. — Значит, эта особа назвала вас бродягой и посулила помощь. Так? Верно я понял?

— В точку. Думаю, излишне будет говорить, что всё это — ну очень странно. Если не подозрительно.

Витман покивал.

Мы с ним остались в лаборатории вдвоём. Профессора Салтыкова Витман отослал — тот всё равно ничего больше не мог сказать о метеорите, наука оказалась бессильной перед природным явлением.

На столе продолжал лежать (или стоять) метеорит. Рядом с ним из серебристо-серого порошка на фоне белой простыни отчётливо выделялась надпись: «Бродяга».

— И вы полагаете — это и есть та самая помощь, — задумчиво сказал Витман, глядя на метеорит.

— Ну… — Я усмехнулся. — Мысль, безусловно, заманчивая. Однако не будем забывать, что меня этой «помощью» для начала едва не убило. Если бы не вмешался мой фамильяр, от меня бы сейчас, наверное, только угольки остались. Даже испугаться бы не успел. Так что вполне возможно, что этот метеорит на самом деле хочет меня прикончить. А тот его милый прыжок мне в руки — просто неудачная попытка покушения. В конце концов, что мы о нём знаем? Ничего. Что ждать от этой штуки — непонятно. А в таких ситуациях лично я предпочитаю готовиться к худшему.

— А как же дама, которая молила вас о помощи, предлагая при этом помощь? — посмотрел на меня Витман.

— Что бы вы там обо мне ни думали, Эрнест Михайлович — я далёк от идеализации всех дам без разбора, — проворчал я. — Какая-то из них вполне может мечтать о моей смерти. Скажем, какая-нибудь запредельная самка Юнга… если можно так выразиться.

Протянув руку, я коснулся поверхности метеорита. И понял вдруг, что по мере приближения к метеориту в голове усиливается звук. Как будто я стою под линией электропередач, и ко мне постепенно возвращается слух.

— Как ощущения? — спросил Витман.

— Что-то там есть. — Я опустил руку. — Что — непонятно.

— Вот к такому же выводу пришли и все наши специалисты, — проворчал Витман. — За что только они получают жалованье, спрашивается? Иногда мне кажется, что можно распустить как минимум половину штата и заменить их вами, капитан Чейн. А иногда — не кажется… Что ж, предлагаю подняться на верх. Перекурить и выпить по чашке кофе. Возможно, нас что-нибудь осенит.

— Предложение принимается. Только ещё один момент. — Я расстегнул куртку и, сунув руку за пазуху, извлёк книгу. — Вот эта штука написана Юнгом, если верить надписи на обложке. И иногда она со мной разговаривает. Пытается запугать.

— Разговаривает? — переспросил Витман, взяв книгу. Надо отдать ему должное — этот человек умел ничему не удивляться. И сомнению мои слова никогда не подвергал, просто уточнял подробности. — Что вы имеете в виду?

— Не голосом, — пояснил я. — Просто текст книги меняется, начинает обращаться непосредственно ко мне. Ну, знаете: «Тьма всесильна, тебе не победить, борьба бессмысленна» — в таком духе. Когда книга провернула этот финт в академии, сработал детектор магии. Дежурный преподаватель зафиксировал черномагический всплеск шестого уровня.

— Это очень странно, — пробормотал Витман, листая книгу. — Ведь Юнг был белым магом…

— Юнг вообще не был человеком, — напомнил я. — Вернее, может, и был, но так давно, что сам об этом позабыл.

— Ваша правда, — вздохнул Витман. — Что ж, разберёмся. Передам нашим «специалистам», коль уж находимся здесь. Надеюсь, хотя бы из этого предмета они сумеют извлечь что-то стоящее. — Витман не сумел сдержать ядовитой интонации.

Он открыл дверь, позволив мне выйти первым. Сам вышел вслед за мной.

Профессор Салтыков куда-то удалился, видимо, у него были другие дела, помимо падающих с неба кусков металла. А вот лаборант Пафнутий, как оказалось, слонялся под дверью. Подслушивать, что ли, пытался? Бессмысленное занятие. С одной стороны, здесь наверняка предприняты все магические меры, чтобы никто не грел уши лишний раз. А с другой, я его выгнал не потому, что должно было прозвучать нечто секретное, а потому, что меня бесила его надменная рожа.

Витман не обратил на парня внимания. Сразу пошёл по коридору, на ходу листая книгу. Я шагал за ним, сунув руки в карманы. В голове царила восхитительная пустота.

Здесь и сейчас не было никакого смысла пытаться что-то понять, анализировать, делать выводы. Вокруг меня, конечно, всегда происходило что-то подобное — но теперь нельзя было даже предположить, что именно и кто за этим стоит.

Вдруг я ощутил движение. Чуть повернув голову, поймал в периферическое зрение Пафнутия. Он, оказывается, немного выждав, пошёл вслед за нами. Это, в общем-то, было не так чтобы странно. Пацан здесь работает, мало ли, куда и зачем идёт.

— Любопытный фолиант, — проговорил между тем Витман. — То, что он фонит чёрной магией, очевидно даже мне. Однако, думается, под этой магией есть что-то ещё… Нужно разбираться, м-да.

Мы уже подошли к двери, ведущей на лестницу, когда Пафнутий подал голос:

— Ну и как прошла беседа с «каменюкой»?

Остановившись, мы с Витманом обернулись и посмотрели на дерзкого лаборанта. Тот и не подумал смущаться. На Витмана, впрочем, он вообще не глядел. Всё его внимание было сосредоточено на мне.

— Прекрасно, — сказал я. — Отчёт будет у вас в кабинете до конца рабочего дня. Я могу идти, господин учёный?

— Да уж, можете-можете! — Голос Пафнутия зазвенел от какой-то непонятной мне ненависти. — Шли бы вы… куда подальше. И не возвращались.

— Это ещё что такое? — повысил голос Витман. Стены коридора задрожали. Лампа под потолком мигнула. Эрнест Михайлович был человеком старой закалки, нарушений субординации не терпел. — Ты что себе позволяешь, недоделок? Соображаешь, на кого рот раскрыл⁈

— Знаю ли я, кто такой Константин Барятинский? — вскинул брови Пафнутий. — Это что — вопрос? Разумеется, знаю, его каждая собака знает! Тот самый Барятинский! Единственная надежда Российской Империи! Спаситель великой княжны и великого князя!

С каждой фразой ненависти становилось больше, а голос делался громче.

— Дешёвая популярность — вот как я это называю! Вчера этот разрекламированный пижон втёрся в доверие к императору, сегодня пролез в Тайную Канцелярию. А завтра что? Женится на дочери императора и займёт престол?

Витман откашлялся:

— Так, ну всё, это уже слишком. Я, к счастью, никогда не страдал либеральными взглядами. Если тебе наскучила работа — мог бы просто подать заявление об уходе. Но после того, что здесь прозвучало, увольнением дело не обойдётся. Пару лет в шахтах — это как минимум. Если выживешь там, потом будешь тридцать раз думать, прежде чем рот открывать.

Я хотел было осадить Витмана. Два года за грязный язык — это всё же, как по мне, чересчур. Вполне, на мой взгляд, достаточно как следует набить дураку морду…

Не успел.

Взглянув в глаза Пафнутия, я слишком поздно заметил странную особенность его зрачков. Они были больше, чем полагается. И к тому же — неправильной формы.

Как будто только и ждали, пока я это замечу, зрачки Пафнутия мгновенно выросли ещё больше. Две «чернильные кляксы» выплеснулись за пределы глаз.

— Витман — бегите! — крикнул я.

— Что-о-о⁈ — возмутилось моё непосредственное начальство.

Он пока ещё ничего не понимал. Наблюдать прорывы Тьмы лично Витману до сих пор не приходилось. Он не догадался, что через Пафнутия каким-то образом вновь прорывается Тьма.