"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 584

Жорж вдруг расхохотался. Я с каменным лицом переждал внезапный взрыв.

— Я сказал что-то смешное?

— «Действовала вполне расчётливо», — повторил Жорж. — Да нет же! Всё было совсем не так! Эта дрянь давила на меня и как будто задавала вопросы. А когда на тебя так давят, не отвечать ты не можешь. Она выжимала из меня ответы, словно сок из апельсина. «Что делать, чтобы Барятинский вышел из себя?» Надо всего лишь оказаться лучше него во всём. Лучше него учиться, держать себя благороднее, чем он. А самое главное — спасать людей! Тогда он точно спать перестанет, этот выскочка…

— Ты правда так обо мне думаешь? — не выдержал я. — Серьёзно⁈ Что я — выскочка с комплексом первого ученика⁈

Сказал — и прикусил язык. Вспомнил, что Жорж-то — подросток. Как и Костя Барятинский. И видит то, что видит. А видит он ровесника, который лучше него во всём. И его это, разумеется, бесит до дрожи.

Он ведь не знает, что я — не подросток, одержимый жаждой помериться, у кого длиннее. Я взрослый человек, который на собственной шкуре ощутил простую истину: хочешь, чтобы было хорошо — бери и делай. При всём уважении к аристократам, они никогда не сравняются с беспризорником, который стал иконой сопротивления целого мира.

То, что для аристократов было вопросом престижа, для Капитана Чейна было вопросом выживания. А ради выживания людям свойственно расшибаться куда сильнее, чем ради престижа.

— А разве это не так? — Во взгляде Жоржа сверкнуло что-то прежнее, колючее, но быстро пропало. — Разве ты не наслаждался своим превосходством?

Я развёл руками:

— Да как-то, знаешь, времени не было. Мир спасал. То одно, то другое…

Но Жорж меня будто не услышал. Задумчиво проговорил:

— Сначала Барятинские каким-то загадочным образом выбираются из долговой ямы. Потом, благодаря тебе, возвращаются в Ближний Круг. Потом ты блестяще сдаёшь экзамены в Императорскую академию и поступаешь на военное дело — направление, где традиционно обучаются только чёрные маги. Ты стал лучшим курсантом. Вхож в императорскую семью. Танцуешь с великой княжной. Дружишь с великим князем…

— А ещё от меня все девушки без ума, — перебил я. — А мой автомобиль делает на трассе вашего хвалёного «Чёрного призрака», как стоячего… Дальше что? Ты плакать будешь? Могу подождать снаружи. Я пришёл поговорить с мужчиной, а не с распустившим нюни сопляком.

— Мой отец был мужчиной, — скрипнул зубами Жорж. — И он тебя ненавидел! За то же самое, за что ненавижу я.

— А я не про физический возраст говорю. Подсказать лёгкий способ повзрослеть? Ищи корень своих проблем не в окружающих, а в себе. Тебя бьют — значит, ты недостаточно защищён. Не можешь победить — недостаточно силён. Кто-то учится лучше тебя — значит, ты недостаточно сидишь над учебниками. Выше магический уровень — недостаточно развиваешь энергетическую систему. Вот так рассуждают взрослые люди.

— И, по-твоему, за это тебя одни превозносят, а другие — ненавидят? — усмехнулся Жорж.

— Если есть другая причина — мне она неизвестна.

— Она есть, — резко сказал Жорж. — И прекрасно тебе известна! До шестнадцати лет ты был никем. Слабый, никчёмный, не семи пядей во лбу, твой магический уровень можно было даже не замерять. И вдруг, в одночасье, превратился в героя приключенческого романа. Так не бывает. Это — загадка, которой не понимает никто, кроме меня. Вот это — причина, Барятинский.

Я помолчал. А потом повторил ключевую мысль услышанного:

— Никто, кроме тебя?

Улыбка Жоржа сделалась мерзкой, как в старые добрые времена:

— Да, Бродяга. Кое-что я от своего незваного гостя всё-таки почерпнул. Но не волнуйся об этом, я буду молчать. И не потому, что для меня это знание — козырь, который можно разыграть в нужную минуту. Просто… — Тут Жорж вновь помрачнел. — Просто ты, чёрт побери, единственная надежда нашего мира — кем бы ни был. И после того, что со мной случилось… — Жорж покачал головой, покосился на обожжённую руку. — Я слишком хорошо это понял. Меньше всего на свете я бы хотел ставить тебе палки в колёса.

— Хорошо, — кивнул я. — Принято. Так может быть, ты не откажешься ещё и немного помочь?

Жорж задумался. Потом тихо сказал:

— Я вижу сны. Может быть, они ничего и не значат, но мне кажется, что я вижу то, что видит эта тварь.

— Что за сны?

— Очень похоже на то, что я чувствовал, когда это было во мне. — Жорж закрыл глаза и вздохнул. — Тогда я тоже как будто видел сон. Во сне делаешь что-то… Порой такое, чего никогда бы наяву не сделал. Когда же мне… ему пришлось надеть браслет, я будто осознал себя во сне. По-прежнему ходил, говорил, делал разные вещи, но теперь будто беззвучно кричал изнутри.

— Это Тьма забирала твой разум, — сказал я. — У неё были твои воспоминания, твои желания — всё. Ещё немного, и из тебя получился бы второй Юнг, на смену первому. Ты бы слился с Тьмой воедино.

Жорж открыл глаза и посмотрел на меня.

— Вот это меня и напугало, — сказал он. — Когда эта тварь кривлялась там, играя меня, как третьесортный актёришко, я видел себя как будто со стороны. И меня тошнило. От собственной глупости, от нелепых амбиций. Я не хотел быть таким, понимаешь? Искренне не хотел. Я хотел победить тебя — но сделать это честно. Может быть, именно поэтому у меня и получилось от него оторваться…

— Так что там, со снами? — напомнил я.

Жорж кивнул, взгляд его затуманился.

— Дважды мне снилось, что я вижу здание.

— Какое? — нетерпеливо переспросил я. — Где?

— Весьма известное. Гостиный двор.

— Так. И что с ним?

Жорж усмехнулся:

— С Гостиным двором? Ничего. Стоит, как стоял.

— Я думал, ты пытаешься мне помочь.

— А ты хочешь, чтобы я насочинял того, чего не видел? Это будет помощью? — тут же ощетинился Жорж.

— Ладно, извини, — поднял я руки. — Почему ты считаешь, что Гостиный двор — это важно?

— А я и не считаю. Просто эта тварь ошивается неподалёку. В первый раз она ходила вдоль фасадов Гостиного двора. Во второй — внутри, по анфиладам. Потом зачем-то выбралась во внутренний двор. И внимательно осматривалась.

Я откинулся на спинку кресла и хмыкнул. Вот, значит, как. Гостиный двор…

Жорж приподнял бровь:

— Какие-то мысли, Барятинский?

— Возможно.

— Ну так не сообщай их мне.

Я удивлённо посмотрел на него. Жорж криво усмехнулся:

— Даже здесь я не чувствую себя в безопасности. И, да — что бы ты обо мне ни думал, но я действительно нахожусь здесь добровольно.

— Понял, — кивнул я. Поднялся. — Мне пора. Нужно ещё кое с кем повстречаться этим вечером.

— Спасибо, что зашёл. — Жорж тоже встал. Протянул мне руку.

Я пожал её с некоторой осторожностью — доверять Жоржу не привык. От него можно было ожидать чего угодно: какого-то подвоха, заклинания, да хоть спрятанной между пальцами иголки — был такой прикол у нас в интернате. Однако Жорж просто пожал мне руку.

— Пугаешь ты меня, — честно признался я.

— Больше, чем когда во мне была Тьма?

— Несоизмеримо больше.

— Что ж, сочту это за комплимент.

— Хватай, — кивнул я, — других вряд ли дождёшься. Хотя я, наверное, ещё зайду. Как-нибудь. Не скучай.

Я уже дошёл до двери и поднял руку, чтобы постучать охраннику, когда Жорж заговорил вновь:

— Ты не спросил, что я читаю.

— Я не состою в клубе любителей чтения. Так что мне, признаться…

— Религиозность никогда не была свойственна представителям рода Юсуповых, — перебил Жорж. — Однако когда всё это случилось, единственная книга, которую я здесь попросил — Библия. Мне как будто требовалось что-то найти… Я начал читать и не смог остановиться, пока не споткнулся вот об это место.

Я повернулся и посмотрел на Жоржа. Он, наклонившись над столом и опершись на него руками, смотрел в книгу.

— «Вы приблизились и стали под горою, а гора горела огнём до самых небес, и была тьма, облако и мрак», — прочитал Жорж и поднял голову. — Как думаешь, это что-то значит? Я имею в виду, сейчас.