"Фантастика 2024-87". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Якимов Сергей Сергеевич - Страница 612

— Именно. Кузнецов сказал своему секретарю, что будет проводить бесплатную лотерею. Секретарь так изумился, что даже переспросил. Никогда прежде Кузнецов ни в чём подобном замечен не был. Благотворительность считал блажью, а тех, кто ею занимается — сумасшедшими.

— И вдруг резко изменился?

— Да, в одночасье. Помните, Константин Александрович, рассказывая о прорыве в Павловске, вы упомянули некую ускользнувшую сущность?

— Помню, конечно, — усмехнулся я, — ещё бы не помнить. И теперь мы доподлинно знаем, куда она ускользнула. Только вот легче нам от этого не стало… Ладно. Главное, что прорыв удалось ликвидировать. И следующая наша задача — не допустить новый. Сработать на опережение.

— Что вы предлагаете? Следующий прорыв, если верить вашей книге, случится в Париже.

Я кивнул:

— Подозреваю, что он снова случится при большом скоплении народа. Как мы уже выяснили, Тьма устраивает свои шоу в числе прочего для того, чтобы питаться людскими эмоциями.

— Эмоциями? — удивился Витман. — Не энергией?

— Одно с другим неразрывно связано, — снова вмешалась Света. — Человек, испытывающий сильные эмоции, выделяет больше энергии, чем тот, кто находится в состоянии покоя… Эй! Отдай! — она вскочила и бросилась догонять Джонатана — который, пользуясь тем, что аватарка опять отвлеклась, стянул с её бутерброда ветчину.

Джонатан уселся на оконный карниз. Запрокинул голову и метнул добычу себе в пасть.

— Государю императору — ура! — проглотив, сообщил он Свете.

— Ах ты, ворюга! — возмутилась аватарка.

Сняла с ноги туфлю и постаралась занять максимально удобное положение для того, чтобы швырнуть ею в Джонатана.

— … а следовательно, людей снова будут завлекать куда-то, обещая им нечто, что гарантированно вызовет эмоциональный взрыв, — обращаясь к Витману, закончил я.

— Да, — согласился Витман. — Пожалуй, вы правы. — За противостоянием «Света —чайка» он, как и я, наблюдал без интереса. И так было ясно, кто победит. — Скажу Кристине, чтобы смотрела в оба. Изучала газетные объявления и обращала внимание на всё, что может привлечь большое количество людей. Тем более, о месте прорыва мы знаем.

— Я мог бы присоединиться к Кристине в Париже… — начал я.

— Нет! — это Витман и Света воскликнули в один голос.

Посмотрели друг на друга и одновременно смутились. Витман взял себя в руки первым.

— Ваше присутствие необходимо здесь, — отрезал он. — Не забывайте, что в Императорской академии постоянно пребывает великий князь Борис Александрович. И его величество твёрдо рассчитывают на то, что вы будете рядом с ним.

«А ты так же твёрдо рассчитываешь на то, что я как можно дольше не окажусь рядом с Кристиной», — мысленно хмыкнул я.

Вслух сказал:

— Понял. Служу Отечеству. — Повернулся к Свете. — А ты-то чего взвилась?

Ходить вокруг да около аватарка не стала.

— Мне неприятно думать о том, что около тебя будет находиться девушка, — прямо сказала она.

— А ничего, что в академии около меня постоянно находятся несколько десятков девушек?

— Ничего. Это другое!

Тут уже ухмыльнулся Витман.

— Государю императору — ура! — победно гаркнул Джонатан.

Спикировал с карниза вниз и, пролетая мимо стола, схватил с тарелки последнюю булочку.

— С пови-и-идлом⁈ — взвизгнула Света на пределе негодования.

И зашвырнула таки в Джонатана туфлей. То есть, это по мнению Светы туфля летела в Джонатана. Но тот в последний миг ловко увернулся, а туфля продолжила полёт — к оконному стеклу.

— Благодарю вас, капитан, — проследив за моим движением, наклонил голову Витман.

— Не стоит благодарности. — Туфлю я перехватил цепью и вернул Свете. Встал. — Разрешите идти?

— Да, всего доброго. До связи.

— Государю императору — ура! — вежливо попрощался Джонатан.

С таким достоинством, как будто это не в него швыряли туфлей. И первым выпорхнул в открывшуюся дверь.

О том, что курсанты Императорской академии могут выписывать, среди прочих, иностранные газеты, я знал. Хотя до сих пор необходимости их читать у меня не было. Теперь же, вернувшись в академию, первым делом отправился в секретариат и объявил, что хочу получать все французские газеты, какие только можно достать.

Французских оказалось не много, всего три. Прочие на территории Российской империи не распространялись. Первая газета представляла собой серьёзный, официальный печатный орган. Статьи, публикуемые здесь, касались в основном внешней и внутренней политики, экономики Франции. Зато две другие газеты наполовину состояли из светских сплетен и скандалов-интриг-расследований. Вот эти я изучал с полной сосредоточенностью.

«Знаменитый медиум мадам Блаватская приглашает на спиритический сеанс! Только один день, количество мест ограничено! Спешите!»

Нет. Количество место ограничено — однозначно не наш вариант.

«Внимание: в нынешнюю пятницу состоится небывалый показ мод! Только новые коллекции осенне-зимнего периода! В показе принимают участие знаменитости! Спешите приобрести приглашения!»

Я посмотрел на стоимость приглашения. Тоже — однозначно нет. Эта забава даже не для среднего класса.

«Мои» объявления по идее должны были находиться не на первых страницах. Ближе к концу — там, где публикуют рабочие вакансии, сообщения о продаже и желании что-нибудь купить, кроссворды и некрологи. И — зоопарк. Объявление, так или иначе должно касаться зоопарка…

Я просматривал газеты день за днём, но ничего интересного не попадалось. И Кристина тоже молчала — значит, и она пока ничего заслуживающего внимания не обнаружила.

Я зашелестел газетой, перевернув очередной лист. Иностранные газеты поступали в академию после ужина, и перед сном, лежа в кровати, я как раз успевал их просмотреть.

По перегородке вопросительно постучали.

— Войдите, — разрешил я.

Над перегородкой показалась всклокоченная голова.

— Костя! Ты только взгляни, что мне удалось сотворить!

Мишель свесился вниз и показал мне хрустальный бокал.

— Красивое, — оценил я. — А на фига… то есть, зачем он тебе? Ты же не пьёшь?

— Дело не в бокале как таковом, — отмахнулся Мишель. — Мне наконец удалось добиться полной симметричности граней!

— А-а, — протянул я.

Самая сложная штука в магии созидания — добиться точности передачи. Сделать так, чтобы тот же бокал, например, получился заданного размера, объёма, с заданной толщиной стенок и ножки, с правильным узором хрустальных граней, и всё такое прочее. То, что сотворил Мишель, было действительно работой высокого класса.

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Растёшь.

— Благодарю… А что ты читаешь? — Мишель с интересом уставился в газетную статью. Прочитал: — Dépêchez-vous de voir: de vrais noirs africains! Une exposition sans précédent lors d’une exposition internationale!* — перевёл недоуменный взгляд на меня. — Тебе действительно это интересно?

— Что?

— Ну, настоящие африканские негры, которых будут представлять на выставке?

— Чего⁈ — обалдел я. — Негров? Представлять на выставке?

— Ну да, — встречно удивился Мишель. — А чему ты удивляешься? Жаль, у нас в Петербурге подобных выставок не проводят, я бы сходил с удовольствием. Я лишь однажды видел настоящего негра, когда в мой родной город приезжал цирк. Этот негр был борцом, в том цирке представление наполовину состояло из боёв. Бои мне были не очень интересны, зато негра я рассмотрел во всех подробностях! У него белые ладони, представляешь? Прямо как у нас с тобой. Да и вообще он во многом — почти как человек.

— Да ты чё? — изумился я. — Не может быть.

В моём мире человеческие расы перемешались так давно, что едва ли вообще оставались люди, могущие похвастаться тем, что принадлежат к какой-то одной. Уж в тех слоях населения, где вращался я, точно.

Подавляющее большинство моих бойцов, боевых товарищей и просто знакомых были мулатами. В ком-то преобладала азиатская кровь, в ком-то — негритянская, кто-то больше походил на европейца, кто-то — на латиноамериканца. Но похвастаться чистотой крови не могли даже те, кто знал своих родителей. Об уроженцах интернатов вроде меня и говорить нечего, мы понятия не имели из каких составляющих формировались наши эмбрионы.