Лучший из миров - Колпакова Наталья - Страница 33

Планам этим не суждено было сбыться. Сверху уже катилась дробь нескольких ног, невидимые пока люди торопливо спускались в полном молчании, и это, безусловно, были не просто люди. Дан развернулся и неслышно бросился вниз. Там подвал и подземный ход. Он уже поравнялся с короткой лестничкой вниз, но вместо того, чтобы нырнуть туда, в спасительную темень, совершил нечто необъяснимое – вылетел во двор. В открытый, просматривающийся и простреливающийся насквозь двор, безжалостно освещенный с цепи сорвавшимся солнцем, в околдованный проклятущим мальчишкой-магом двор, где на время операции замерла, ослепла и оглохла всякая посторонняя жизнь. Прямо, можно сказать, в объятия толпе бывших сослуживцев, многие из которых – да хотя бы тот же Мати – опознали бы его моментально. Дан ничего не соображал, не понимал и не чувствовал. Потому что там, в подъезде, в полушаге от единственно возможного выбора любого профессионала, да и просто вменяемою человека, в голове у него, прямо за глазами, взорвался Зов такой разрушительной силы, что Дан едва устоял на ногах. Взяли Тейю. Он притормозил на мгновение, ослепленный взрывом, и, наверное, еще успел бы опамятоваться, но какая-то посторонняя сила, ничего общего не имеющая с силой чувств или даже инстинкта, вдруг подхватила его, как кутенка, и вышвырнула из подъезда наружу. Тут же кто-то взвыл на втором этаже, в покинутой квартире (нашли приколотых им к стене тараканов, успел сообразить Дан), а позади, за грохнувшей дверью подъезда, послышались приглушенные вопли и завязалась необъяснимая возня. Преследователи, видно, разделились, причем те, кто побежал вниз, почему-то не выскочили следом за ним из подъезда, а остались толочься там, в крохотном предбаннике. На ноги они, что ли, сами себе наступают?

Во дворе между тем творилось нечто неописуемое. Эффектное появление на сцене Дана, похоже, всех оставило равнодушными. Мати, с недоумевающим туповатым лицом, слепой и глухой ко всему, ожесточенно тряс за плечи тщедушного мага, будто хотел вытрясти из него потроха вместе с душой. Мальчишка брыкался как жеребенок, вертелся, небезуспешно пытался кусаться и, наконец дотянувшись до командирской рожи, вцепился ногтями, метя в глаза. Из выселенного дома выбежал кто-то, да так неудачно, что свалился кулем прямо в проходе, а сзади бестолково напирали следующие, и вот уже несколько человек барахтались друг на друге, словно дети, затеявшие кучу-малу. Неподалеку машина ловчих сама собой яростно хлопала дверцами, будто курица, задумавшая взлететь, и какой-то бедолага, сунувшийся было, катался по земле, прижимая к себе прикушенную железом руку. Еще несколько человек, неуклюже двигаясь, похоже, пытались драться друг с другом. Вхолостую лязгало оружие, кулаки пролетали мимо, ноги путались и выписывали клоунские кренделя, увлекая своих обладателей куда попало. Все участники таинственного представления напоминали не слишком совершенных заводных кукол, напоминали тем более точно, что действо свершалось в противоестественном молчании, прерываемом только сопением, топотом, да время от времени неопасным шмяканьем ладоней о скулы. В этот момент маг исхитрился выгрызть себе путь на волю и, рухнув на четвереньки, кинулся прочь от обидчика. Мати, упустивший добычу, на мгновение опомнился, и Дан поймал его взгляд, ясный, как укол стальной иглы. Но лицо бывшего сотоварища тут же расплылось в дебиловатую рожу, и величественный командир группы ринулся догонять улепетывающего мага. Дан стряхнул оцепенение и помчался к дальнему подъезду.

Троица ловчих почти доволокла Тейю до машины. Ее, похоже, вырубили, Зов не звучал, и голова оборотня безвольно болталась. Доволокли – и завязли, как мухи в меду. С нечеловеческим усилием переставляя ноги, они упорно тащились сами и тащили добычу, когда к ним подлетел Дан. Эти на него почему-то отреагировали. Один из ловчих широко, неумело размахнулся – и от души съездил в ухо сослуживцу. Тот, здоровенный парняга, пошатнулся, но устоял и тут же двинул обидчика коленом в пах. Колено ползло медленно, очень медленно, и оба, атакующий и его потенциальная жертва, зачарованно наблюдали за ним как будто со стороны. Когда колено доползло-таки до цели и жертва согнулась, картинно валясь назад, на руки третьего, Дан уже выдернул Тейю из гущи событий и потащил обратно в подъезд. Он еще успел заметить, как оплавляются, будто масло на солнцепеке, колеса машины ловчих, и грузная тачка оседает на оси. В Дановой машине Тейю пришла в себя и, слава богу, казалась нормальной, не то что эти уроды там, за спиной. Отъезжая с ней от двора чудес, он обалдело молился про себя. Они выскочили из передряги, и черт с ними, с рациональными объяснениями. Когда эмоции улеглись, Дан вынужден был признать: снова ничья, все остались при своих. Он все еще ничего не знает, плана дальнейших действий у него нет и быть не может, толпа ловчих по-прежнему рядом, а значит, это никакая не победа – только отсрочка. И, самое главное, он понятия не имеет, кто, как и, главное, почему помог им с Тейю унести ноги.

Ладно, один-один. Сейчас насущная задача – подыскать новое пристанище.

Лаборатория, совмещенная с архивом, была островком покоя, спрятанным в недрах шумного и суетного территориального присутствия. Работали здесь все больше девушки, хорошенькие и приветливые, и чай у них был всегда свежезаваренный, и печенья самодельные, из дома принесенные. Так что на походы «за результатами исследований» проницательный господин начальник присутствия смотрел с подозрительностью и просто так бегать женихаться не позволял. Мирон шел не «женихаться», а по делу, но сомневался, что господину начальнику оно покажется достаточно обоснованным, поэтому в обход всяких правил завернул к лабораторным музам еще до захода в родной отдел. Отчет подождет. Девушки, однако, резонов его не знали и небескорыстно обрадовались. Молодой, симпатичный государственный дознаватель, неженатый и, кстати, совершенно точно одинокий… Лакомая добыча. Мирон ненавязчивое внимание невест принимал с ровной дружеской доброжелательностью, авансов ни одной не делал, а особым благорасположением муз частенько пользовался – правда, исключительно в интересах дела. В архиве был полноценный компьютер с выделенкой, а Мирону иногда до зарезу нужно было выйти в Сеть без отрыва от оперативной деятельности. Ну и сам архив тоже вещь небесполезная.