Лучший из миров - Колпакова Наталья - Страница 62

– А мне нет дела до ваших жизненных позиций! – заорал он с отвагой обреченного. – Что вы вообще лезете в наши дела?

– Я открою Проход. Девушка вернется домой, и занимайтесь своими делами. А я займусь своими. В конце концов, это было ваше собственное решение, Дан.

В этот момент Тейю, очнувшись, позвала его. Маленькая свита демоницы сбилась в кучку возле дивана. Ей представили Сигизмунда, объявили решение. Тейю молчала – не благодарила, не спорила – молчала и смотрела на него неотрывно потемневшими, обуглившимися глазами. Прощание вышло коротким и скомканным. Он ничего не смог сказать. Он не знал, что хотел бы сказать. Он и не стал бы ничего говорить.

А потом ее просто не стало рядом.

Вхождение в ритуал было почти завершено. Символы, прорисованные вокруг камня и на теле узника его же собственной кровью, обозначили место, прямо над которым откроется над поверхностью земли Проход. Тэмма накладывал словесную формулу, активирующую последний знак, когда не столько услышал, сколько почуял какое-то движение у входа. Запретив себе спешить, чтобы не сбиться (только древние знали доподлинно, чем чревата ошибка в подобном случае, и Тэмма как-то не тянуло познавать это на собственном опыте), он тщательно выговорил последние слова формулы и лишь тогда не без раздражения повернулся узнать, что стряслось. Вошедший ловчий был явно встревожен, и это обеспокоило куратора. Он неоднократно убеждался, что его подчиненных крайне трудно выбить из колеи.

– Куратор, – поспешно начал ловчий, презрев формальное приветствие. – Что-то затевается. Прибывают аристократы. Канас и еще несколько высших уже во дворце. Похоже, они стягивают силы.

Тэмма, порядком умотанный, с отяжелевшим языком, вяло поблагодарил ретивого служаку за информацию. Особенного волнения, впрочем, он не почувствовал. Пить хотелось сильно – это да. Поколебавшись самую малость, – не уронит ли себя? – отправил гонца за водой. В конце концов, он без пяти минут правитель этого мира, ему ли тревожиться о таких пустяках! Стыдно признаться: что-то мешало чудотворцу принимать пищу в чужом присутствии, он вообще стеснялся всякого рода физиологических проявлений, даже рот старался открывать лишь самую малость – отчего речь выходила тихой и весомой. М-да, придется с этим что-то делать, император – фигура публичная… Впрочем, на то и император, чтобы самому устанавливать правила!

Тэмма скосил глаза на пленника. Вон тот значок над нижним ребром – не кривоват ли хвостик? Ах, нет, все прекрасно, это монстр пыхтит неровно, грудная клетка так и ходит ходуном… Силы, значит, собирают? Занятно! Неужто Канас решил сыграть по-своему? Впору зауважать, кабы не тупость его беспросветная. Тупость и эта нелепая доверчивость, с которой он, тайком замысливший собственный сюжет, полагал тем не менее, что остальные станут играть по правилам. Делясь с генералом пикантной информацией об истинном облике нынешнего правителя, чтобы втянуть оскорбленных военных в заговор, Тэмма преследовал единственную цель – расширить состав своих временных сторонников, являвшихся в то же время противниками друг для друга. А что? Собрать всех пауков в одну банку – и пусть себе грызутся. Но так, пожалуй, даже лучше. Недалекий Канас не подозревает, чем закончится попытка взятия императора под стражу и всего прочего, что он там задумал, этот хитрец. А Тэмма заранее знает исход. И он его устраивает.

Император Саора снова скучал. То есть нет, не совсем так. Скучал он, собственно, вчера. Или сегодня? Уже ведь ночь была, так? Что-то он такое, кажется, учудил, чтобы развлечься. Вот. И пришлось потом принять это новое снадобье, особо забористое. Чтобы успокоиться. С какой такой радости ему понадобилось успокаиваться, он и представления сейчас не имел. Пустота в голове, и все тут. Саора бережно ощупал голову. Она болела. Вот здесь и еще здесь немножко. И была какой-то липкой. Чудеса.

Териса он услал. Недавно, полуочнувшись, хватился своей послушной подружки, той, рыжей с сиськами, имя, конечно, не вспомнить. Но Терис понял. И промолчал. Саора потребовал притащить вздорную девку. Шляться вздумала. Немедленно отыскать и доставить. Терис все смотрел, смотрел на него своими собачьими глазами, грустно так смотрел, непонятно. Наказать бы его, да жаль дурака. Пришлось услать с глаз долой. Чтоб не смотрел. В общем, Терису было строго приказано отыскать и доставить сучку, и он ушел. А теперь он, Саора, совсем один. Ни Териса, ни сучки. Вообще никого.

Почему это, кстати? Обычно лезут ведь отовсюду то с одним, то с другим, теребят, проходу не дают. А тут как повымерли все.

И тихо как-то.

Странно? Интересно?

Саора слез с кровати. Все вокруг, как водится, зашаталось, но постепенно улеглось. Зацепил краем глаза и, повернувшись, долго рассматривал ногу, торчащую из-за кушетки в углу. На алом ковре она казалась очень-очень белой. Саора внимательно изучил находку и счел, что щиколотка довольно изящна. После этого потерял к зрелищу интерес и вышел из спальни в гардеробную. Там тоже было пусто. Подвернулся таз для умывания, Саора долго умывался необычной, темно-бурой водой. Зеркал в гардеробной не было. Саора терпеть не мог своего вида и старался без надобности ни в чем не отражаться. Одернув для порядка одежду, мятую после сна, продолжил исследование опустелых покоев.

Вернее, продолжил было. Потому что уже в следующий зал, довольно большой, служивший для мелких аудиенций, он вошел одновременно с группой энергичных, подтянутых господ, распахнувших двустворчатую дверь в противоположной стене. Саора и вошедшие с разгону сделали несколько шагов навстречу друг другу и разом остановились. Пришлецы выглядели занятно – как сорвиголовы, сунувшиеся в драконью пещеру и вдруг убедившиеся, что в ней и правда живет дракон. Как выглядит он сам, Саора не знал и узнать не стремился. В конце концов, если гости хотят найти хозяина в презентабельном виде, пусть удосужатся заранее договориться о визите. Кстати, и поклониться бы не мешало. Он с любопытством оглядел стоявших противоестественно прямо, будто дрын проглотили, аристократов во главе с генералом Канасом. Генерал, как водится, важничал.