Мое темное желание (ЛП) - Хантингтон Паркер С. - Страница 44

Фэрроу:

Да.

Ари:

Больше, чем Мадонна?

Фэрроу:

Эй, не нагнетай.

Она королева поп-музыки.

Ари:

Дерьмо.

Фэрроу:

Ну, мне нужно идти драться на мечах с парнем, на которого я постоянно мастурбирую.

Фэрроу:

Поговорим позже.

Ари:

Заставила меня почувствовать себя неудачницей.

Ари:

Самым ярким событием моего дня было то, что мне сделали маникюр.

Ари:

P.S. Когда ты в последний раз трахалась? Может, обменяю меч на его, ну, знаешь, меч.

30

ФЭРРОУ

Он опустил меня.

Признаки разочарования обвились вокруг моих лодыжек и натянулись.

Это было глупо. У меня не было причин расстраиваться. В конце концов, я в любом случае получила бы свою зарплату за эту тренировку.

Теперь у меня были редкие девяносто минут свободного времени, с которыми я могла распоряжаться по своему усмотрению.

И все же прошло почти десять минут с назначенного времени, а я все еще стояла у нашей дорожки, облаченная в полное фехтовальное снаряжение, с зажатым в кулаке шлемом, осматривая зал.

Продолжать ли мне ждать?

Только если ты идиотка.

Хм… в наши дни это спорно.

С досадой я опустилась на лыжню, упершись локтями в колени.

Прошло еще десять минут.

Потом пятнадцать.

После двадцати я решила завязать.

Он не собирался приходить.

К черту все это.

Я вскочила, перекинула оружейную сумку через плечо и вышла из зала. Фехтовальщики вокруг меня сражались в полную силу.

Гудение кондиционеров и звон мечей доносились до моих ушей. Зависть лизнула меня в грудь, внутри расцвело что-то темное.

Злость.

Он мог бы написать мне.

Он должен был написать мне.

Я могла бы быть дома. В постели. Возможно, впервые за два года я проспала бы целых четыре часа.

Чем больше я думала об этом, тем больше злилась. Как он посмел? Последний раз я нормально спала еще в утробе матери.

Ноги шлепали по плитке, когда я топала в раздевалку, меняла свою экипировку на простую футболку и джинсы и бульдозером неслась к выходу.

Я маршировала мимо крытых баскетбольных площадок, студий пилатеса, полей для пиклбола и тренажеров для гольфа.

Чем больше сверхбогатых придурков, напоминавших мне Зака, я проходила, тем сильнее поднималась температура внутри меня. Я могла бы прямо сейчас разбить яйцо в своих венах и поджарить его за две секунды.

К тому времени как передо мной раскинулся спа-центр клуба, я добавила голод к списку причин, по которым Закари Сан попал в мой список дерьма.

Возможно, у меня начались галлюцинации, потому что я готова была поклясться, что видела голову Андраша внутри.

Странно.

Этот человек не узнал бы иглу для ботокса, если бы она вонзилась ему в глаз.

Нахмурившись, я бросилась за ним, успев захлопнуть дверь до того, как она закрылась, и положила руку ему на плечо.

— Эй, насчет нашего разговора…

Мужчина повернулся, и я поняла, что это вовсе не Андраш.

— Простите. — Я отдернула руку. — Не тот человек.

— Привет, Фэр. — Стейси, секретарша, улыбнулась мне из-за своей стойки. — Как дела?

— Отлично. — Я улыбнулась в ответ. Ложь в эти дни не имела никакого вкуса. — А у тебя?

Я поползла к двери, не поворачиваясь, слишком уставшая, чтобы поддерживать разговор с едва знакомым человеком. В клубе работали мы обе, но я могла на пальцах одной руки пересчитать количество раз, когда мы разговаривали, и у меня еще оставались пальцы.

— Неплохо. Мой парень везет меня в Испанию в следующем месяце. Думаю, он может сделать предложение. — Она накрутила локон на палец, окинув взглядом потолок, как будто на гипсокартон была спроецирована ее свадебная доска на Pinterest. — О. Я забыла спросить… Ты заболела или что-то еще? Тебе что-нибудь нужно?

Здравый смысл, возможно, с учетом того, что я думала о своем засранце-начальнике.

Я нахмурилась.

— Нет, а что?

— Просто так. — Она спрятала ручку за ухо. — Просто я видела, как твой ученик заходил в сауну, и решила, что ты отменила занятия.

— Что значит, ты видела моего ученика? — Я почесала висок. — Он был здесь?

— Он здесь. — Она наклонила голову к задней части спа. — В сауне. Если он еще не испарился. — Она хихикнула. — Он там уже сорок минут.

Сукин сын…

Он добрался до места, но так и не зашел внутрь? Почему?

Я прикусила уголок щеки, проклиная свою глупость. Я забыла правило номер один в жизни: никогда ни от кого ничего не жди. Это приводит только к разочарованию.

— Извини. — Я усилила свою фальшивую улыбку, уже направляясь в сауну. — Кажется, я кое-что забыла там.

Она нахмурилась.

— Но ты никогда не ходила…

Ее голос уносился вдаль с той скоростью, с которой я промчалась мимо нее. Скрытый гнев барабанил по моим венам.

К нему примешивалось что-то еще.

Волнение — от перспективы увидеть его в одном лишь полотенце.

Поправка — перспектива покалечить его в одном лишь полотенце.

Зак сидел один в пустынной сауне, прижавшись головой к затененной стене, не обращая внимания на подглядывающего за ним Тома.

На цыпочках я заглянула внутрь через маленькое квадратное окошко, и у меня заколотился пульс при виде его беззаботного выражения лица.

Он свернул шею, массируя узел в одном лишь белом полотенце. С его вороньих волос по лицу стекал пот. Он выглядел как бронзовый бог, его бицепсы и пресс бугрились и блестели.

Тупая боль между ног усилилась, и тогда я поняла, что она была там всегда. И что она никогда не проходила с тех пор, как я кончила в его библиотеке.

Мой рюкзак с тихим стуком упал на пол. Я толкнула дверь и вошла, все еще одетая.

Глаза Зака оставались крепко закрытыми, но каким-то образом он все же спросил

— Как ты меня нашла?

— По запаху богатства.

— Это та часть, где я должен обидеться?

— Это та часть, где ты рассказываешь мне, почему ты меня бросил.

Пар медленно просачивался в меня, обдавая яростью, кипевшей в моих венах. Влажность приклеила мои волосы к затылку, одежда отсырела и прилипла к телу.

Если бы он открыл глаза, то увидел бы в первом ряду мои соски, приветствующие его сквозь белую ткань.

Но он не открыл.

Зак поправил свернутое полотенце на шее, глаза по-прежнему были закрыты.

— Не хотелось видеть твое лицо.

— Ты сейчас серьезно?

— Думаю, мы уже поняли, что я не из тех, кто шутит.

Шагнув вперед, я покачала головой.

— Ты не можешь просто взять и не прийти.

— Могу. — Его глаза распахнулись, и за 0,2 секунды его настроение изменилось с беззаботного на внимательное. — В качестве примера — я так и сделал.

— Если бы ты сказал мне, я бы могла выспаться.

— Не-а. У тебя была тренировка с Андрашом.

— Я могла бы все изменить.

— Опять негатив. У тебя есть работа, Золушка.

— Но я…

Он прервал меня.

— Знаешь ли ты, что самка осьминога не ест и не чистит себя после родов? Она умирает вскоре после того, как позаботится о своих яйцах. Самцы тоже становятся дряхлыми и умирают через несколько недель после спаривания.

Что?

— Это удручает. — И странно. — Спасибо за не очень веселый факт. В любом случае, вернемся к теме…

— Самка осьминога может отложить до четырехсот тысяч яиц. И она проводит свою жизнь, защищая их днем и ночью, прикрывая их своим телом, прежде чем погибнуть, как только они вылупятся.

— Ты претендуешь на карьеру в National Geographic? — Соленый пот просочился мне в рот. Влажный воздух пропитал все мое тело с ног до головы. Это уже не было похоже на гламурное противостояние, как я ожидала. — Какое отношение все это имеет к делу?

— Ты кажешься очень верной. — Он поднял плечо. — Когда-то я знал такого человека.