Мое темное желание (ЛП) - Хантингтон Паркер С. - Страница 57

— Я хочу, чтобы все в бальном зале увидели, что ты горячая штучка. А потом я хочу, чтобы кто-нибудь приударил за тобой, и чтобы Зак стал собственником твоей задницы. Как он отделал этого идиота… — Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу и притворилась, что падает в обморок. — Обморок.

— Я до сих пор не понимаю, как ему это сошло с рук. — Я собрала многочисленные юбки своего бального платья, чтобы не сломать ногу.

Это дерьмо было тяжелым.

Даллас прижала руку к губам.

— О, мое милое летнее дитя. Закари Сан больше, чем закон.

Фанта-блядь-стично.

И куда я попаду, если разозлю его?

Я медленно спускалась по каждой ступеньке, держась за стену и за руку Даллас, чтобы удержать нас в вертикальном положении. Как женщины носят каблуки? Мне было бы легче балансировать на цирковых костылях.

Она переплела свою руку с моей.

— Итак… у тебя много друзей в Сеуле?

Должно быть, приятно быть олицетворением солнца. Болтливой. Милой. Совершенно естественной в этом деле.

Я понимаю, почему Ромео был одержим ею. Она обладала удивительной способностью заставить любого почувствовать себя замеченным. Важным. Достойным.

— Не много, но есть. Моя лучшая подруга Ари выходит замуж через несколько месяцев. Не могу дождаться, когда увижу ее.

На самом деле я копила деньги больше года, чтобы позволить себе билет на самолет и небольшой подарок вне реестра.

Даллас кивнула.

— Ари — такое красивое имя.

— Это сокращение от "Ариранг". Она его ненавидит, потому что названа в честь древней народной песни, которая звучала в соседнем номере отеля, когда ее родители зачали ее. Песня, кстати, потрясающая. Но каждый раз, когда ей приходится объяснять, что ее родители под нее трахались, она становится розовее куклы Барби. — Я хихикнула в ладонь. — Она великолепна, забавна и просто самая лучшая. И фехтовальщица. Жаль, что ты не можешь с ней познакомиться.

— Уверена, когда-нибудь я это сделаю.

Мы дошли до бального зала. Находиться здесь было почти запрещено, хотя женщина рядом со мной практически владела ключами от города. Не говоря уже о том, что вчера я буквально вымыла эту комнату от стены до стены.

Я колебалась, перебирая пальцами блестящую ткань халата.

Двое сотрудников в костюмах открыли дверь, и нас затянуло в водоворот ослепительного зрелища.

Пастельные платья развевались по полу, пары танцевали вальс. Официанты входили и выходили из толпы, словно черная нить, кружащаяся вокруг бриллиантов.

Женщины наклонялись и шептали друг другу на ухо, как только мы переступали порог.

Позвоночник Даллас напрягся. Она прижалась ко мне ближе, почти обняла меня.

В тот момент я поняла, что мы с Даллас похожи больше, чем я могла предположить.

Она была слишком яркой — слишком смелой, чтобы вписаться в общество.

А я была слишком бедной и непокорной, чтобы хотеть этого.

— Не обращай на них внимания. Ненавистниками становятся только те, у кого в жизни нет любви. — Ее рука скользнула в мою, притягивая меня к себе. — Я научу тебя танцевать вальс.

Моей рефлекторной реакцией было протестовать, но потом я подумала — а почему бы и нет? Это был мой день рождения. Я заслужила право танцевать в красивом платье.

Даллас обняла меня, положив одну руку мне на спину, а другой сжимая мою свободную ладонь. Я чувствовала себя нелепо. Я была намного выше ее, и нас разделял полный живот ребенка. Тем не менее, я смирилась с этим.

— Левой ногой вперед, правой в сторону, сомкни их вместе, а потом… угу. — Она вела меня ногами. — Назад правой ногой. У тебя получается. Я забыла, что ты фехтовальщица. Быстрее на ногах.

Музыка ласкала голую кожу моих рук, пока я раскачивалась и кружилась. Я закрыла глаза, не обращая внимания на тяжелые взгляды.

Инкогнито, черт возьми.

Мы пролетели под радаром, как марширующий оркестр в библиотеке.

— Ты веришь в счастливые концы? — прохрипела я, едва слышно, чтобы Даллас услышала.

— Да. — Она крепче прижалась к моей спине. — Я живу своей жизнью каждый день. Он не всегда идеален, но он точно счастливый. Мы все можем написать свой собственный счастливый конец. Вот почему существует надежда. Это наша ручка.

— Мне кажется, что в моей закончились чернила.

— О, нет. — Она обняла нас, губы изогнулись. — Тебе просто нужно хорошенько встряхнуть ее.

Мы смеялись и кружились, как двое детей, играющих в игру. Когда песня закончилась, Даллас поклонилась мне, и я сделала то же самое. Я подняла голову, и ухмылка мгновенно стерлась с моего лица.

Ведь за плечом Даллас стоял не кто иной, как мой босс.

Мой грозный и невероятно злой босс, судя по всему.

Зак смотрел на меня с такой яростью, что можно было выжечь дорожку прямо ко мне. Я была удивлена, что он вообще узнал меня в моем позаимствованном платье и шикарной прическе.

В его взгляде читалось предупреждение. Он загибал палец, показывая, чтобы я подошла к нему. Я откинула волосы, повернулась к нему спиной и направилась к бару.

Нет.

Я отказывалась, чтобы со мной обращались как с непослушной собакой, особенно в мой день рождения.

На полпути меня сзади за локоть схватила чья-то рука.

Я повернулась, отталкивая ее.

— Не смей…

О.

Я ожидала увидеть Зака, а получила вместо него Оливера фон Бисмарка.

Вблизи он выглядел еще более восхитительно. Глаза яснее и голубее Карибского океана, темные светлые волосы разметались в стороны, как в рекламе Тома Форда.

Такой красивый.

Такой развратный.

Мне было жаль женщин, которые попадались в его ловушку.

Он скривил свои розовые губы.

— Ты.

Я изогнула бровь.

— Я?

— Ты — противоядие.

Противоядие?

Я слышала, что он был игроком, а не алкоголиком. Возможно, он был многогранным человеком.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Конечно, не понимаешь. — Оливер изучал меня. — Нам нужно поговорить.

— Я от всей души не согласна.

— Давай немного поболтаем. Потанцуй со мной.

— Что мне за это будет?

— Воспоминание, которое я буду лелеять. — Его ухмылка была мучительной. От него веяло грехом и декадансом. — То, о чем можно написать дома.

Я облокотилась о барную стойку, взмахнув рукой, чтобы привлечь внимание бармена.

— Хорошее эго. А тебя заставляют доплачивать за перевес багажа, когда ты путешествуешь?

— Это удел среднего класса? — Его брови сошлись вместе. — Я всегда летал только частным самолетом.

Иисус Христос.

Бармен не обращал на меня внимания, проносясь мимо с тремя напитками в руках.

Оливер придвинулся ближе, чтобы его услышали.

— В любом случае, назови свою цену.

Это было легко.

— Билет в Сеул туда и обратно. Первый класс.

Он хихикнул.

— Договорились.

Затем он без спроса схватил меня за руку и потащил обратно на танцпол, прежде чем я успела сказать "Маргарита". Я практически чувствовала, как улыбка Даллас греет мне шею, когда толпа расступалась перед ним.

Он поставил нас в центр танцпола и развернул меня лицом к себе. Его пальцы прижались к моей спине, теплые и сильные.

В другом мире, в другое время я бы наслаждалась ими.

Однако в реальности меня заботило только выживание.

Оркестр начал играть. Мы заняли позиции — он с безупречной осанкой, я с непрактичной жесткостью — и стали танцевать.

— Мистер Сан… — Оливер закружил меня, — …сломан. Уверен, ты уже догадалась об этом.

Он прижал меня к себе. Мне пришло в голову, что это было похоже на интимный, тайный момент.

Я не знала как, но знала, что Зак следит за нами, как ястреб, и что Оливер так и задумал.

Я ничего не ответила.

— Все осколки с острыми краями. — Оливер снова покрутил меня. — Он не позволяет никому подходить слишком близко, чтобы они не истекли кровью.

Я ничего не ответила, позволив ему вертеть меня, как тряпичную куклу. Повернувшись, я заметила море женщин, которые с завистью смотрели, как я цепляюсь за плечи Оливера фон Бисмарка.