Она была создана для меня (ЛП) - Моррис Джен - Страница 50

При виде ее у меня замирает сердце. Она так задумалась, склонив голову, что чуть не прошла мимо меня.

— Привет.

Я протягиваю руку, чтобы мягко коснуться ее руки, и она останавливается, глядя на меня грустными глазами, от которых у меня защемило в груди, а чувство вины испарилось. Главное — это она. Мы.

Она пытается слабо улыбнуться в ответ, а затем смотрит мимо меня, как бы продолжая идти. Я хватаю ее за руку и тащу обратно в уборную, закрывая за нами дверь.

— Что ты делаешь?

— Едем со мной в Мэн на длинные выходные, — торопливо говорю я.

Она моргает. — Что?

Я беру ее руки в свои. — Я хочу, чтобы ты провела праздничные выходные со мной в моем домике.

Ее глаза удивленно расширяются, а на губах появляется намек на улыбку. — Ты серьезно?

— Я чертовски серьезно. Я знаю, что мы договорились о двух неделях, но… — Я качаю головой. — Я не готов к тому, что все закончится, Вай.

Она долго смотрит на меня, и я думаю, не передумала ли она сама, но потом она поднимается на носочки и целует меня. Я обнимаю ее и прижимаю к себе, и от облегчения мое сердце сильно бьется в груди.

Это еще не конец. Это не должно закончиться.

— Звучит потрясающе, — шепчет она, зарываясь лицом в мою шею. Она отстраняется с огромной ухмылкой. — Не могу дождаться, когда увижу твою хижину. Но… — Ее ухмылка дрогнула. — Что мы скажем маме и папе?

Я сглатываю. — Я сказал им, что встретил одну девушку и проведу с ней выходные в Мэне.

Рот Вайолет раскрывается от удивления.

— Я был очень туманен, — быстро добавляю я. — Сказал, что это что-то новое и я не хочу об этом говорить.

Она кивает, пробегая взглядом по моему лицу. — Ты уверен… Слушай, я знаю, что это очень важно, но ты уверен, что мы не можем просто сказать им правду? Поначалу будет неловко, но…

Я вспоминаю, как Ричард называл Вайолет своей «маленькой девочкой», как он благодарил меня за заботу о ней, как сильно он мне доверяет.

— Я не могу… — Слова застревают у меня в горле. — Твой отец убьет меня.

Я вздыхаю, гладя ее по волосам. — Ты не единственная, кто беспокоится о том, чтобы не подвести его, милая.

Ее лицо опускается, и она кивает. — Да, я понимаю.

Я делаю глубокий вдох. — Если это означает, что ты не хочешь приезжать в Мэн, я понимаю.

— Я хочу, — уверяет она, беря меня за руку. — Правда хочу.

Я медленно выдыхаю и поднимаю ее руку, чтобы поцеловать в тыльную сторону. Слава Богу.

— Но что я им скажу? Я уже сказала, что у меня нет планов…

Она закусывает нижнюю губу в своей милой манере, и я оттягиваю ее большим пальцем.

— Скажи им, что Сэди пригласила тебя на выходные. Она ведь прикроет тебя, правда?

— Да. Хорошо.

Она кивает, и по ее лицу расплывается широкая улыбка. Я наклоняю голову, чтобы поймать ее ртом, и мне нравится, как она прижимается ко мне со счастливым вздохом. Затем я заставляю себя отстраниться от нее, пока не потерял контроль над собой и не трахнул ее в ванной во второй раз за сегодня.

32

Вайолет

Поворачиваю пикап Кайла на гравийную дорожку, на губах дергается возбужденная улыбка, когда я останавливаюсь перед потрясающим домиком на берегу озера. Если не считать быстрой остановки за продуктами, мы находимся в пути уже шесть часов подряд, но я не возражаю. Если я по чему и скучала после возвращения в город, так это по вождению, а Кайл был очень рад сесть и расслабиться за рулем.

Ну, он не столько расслаблялся, сколько проводил рукой по моему бедру, целуя шею и говоря, как сексуально я выгляжу за рулем его грузовика, пока я не сказала ему остановиться, чтобы мы могли приехать целыми и невредимыми. После этого мы включили Rogue Valley и наслаждались поездкой, болтая о музыке, работе и Мэне.

Теперь мы здесь, и я рада. Мы провели последние два с половиной дня после ужина, усердно работая над домом, в основном для того, чтобы снять с себя вину за то, что я уехала из города на несколько дней и солгала родителям, и хотя часть меня все еще чувствует себя виноватой, другая часть меня приходит в восторг при мысли о целых трех днях наедине с Кайлом в этом прекрасном месте. Я делаю все возможное, чтобы эта часть меня победила.

— Дом, милый дом, — говорит Кайл, когда я глушу двигатель. Мы выходим из машины, потягиваясь после долгой дороги, вечерний воздух обнимает нас теплыми объятиями после прохладного кондиционера пикапа. Мы выехали с работы рано утром, чтобы успеть проскочить все пробки на выходных, и приехали вовремя, чтобы успеть поймать последние лучи солнца, когда оно движется к горизонту, отбрасывая золотистый след на озеро и окутывая хижину теплым сиянием.

У меня перехватывает дыхание, когда я любуюсь открывающимся передо мной видом. Домик из натурального кедра, с красной металлической крышей и крытым крыльцом с одной стороны. Он стоит на краю озера, идеально расположенного так, что с него открывается вид на воду, окутанную соснами. Я знаю, что поблизости есть и другие домики, но пока я иду за Кайлом к крыльцу, я не вижу никого другого. Такое ощущение, что мы одни в дикой природе, причем в самом лучшем смысле этого слова.

Кайл ставит наши сумки и открывает дверь, а затем ведет меня внутрь. Он включает свет, когда солнце скрывается за лесом на берегу озера, и я вхожу в большую комнату с высокими потолками. Я кручусь на месте, восхищаясь пространством. Гостиная и кухня имеют открытую планировку, деревянные балки поддерживают соборный потолок, а передняя стена почти полностью стеклянная, чтобы максимально увеличить вид на воду. В углу стоит дровяная печь, и я мечтательно вздыхаю, представляя, как сижу у этой печи зимой и смотрю на замерзшее озеро. За кухней находится коридор, а с одной стороны — лестница, ведущая в спальню на чердаке, откуда открывается вид на пространство внизу.

— Ух ты, — вздыхаю я, проводя рукой по беленым сосновым стенам. — Это место прекрасно.

Весь домик кажется уютным и гостеприимным, и это только подчеркивается мастерством исполнения: детали деревянных перил на лестнице, шкафы на кухне, обеденный стол из грубого дуба. Я вижу прикосновения Кайла везде, куда бы я ни посмотрела, и мое сердце словно разрывается от того, что может сделать этот человек. С ослепительной ясностью я понимаю, почему сохранение исторических деталей в доме на Фруктовой улице так важно для него. Да, это история, но это нечто большее — это верность зданию, каким оно должно быть. Это уважение к душе дома. Я чувствую это в этом домике так, как никогда не чувствовала, и это заставляет меня радоваться, что я работала с ним над домом в Бруклине.

Кайл подходит ко мне сзади, обнимает за талию и зарывается лицом в мои волосы. — Я так рад, что ты здесь, милая.

Я вздыхаю, прижимаясь к его теплому телу. Честно говоря, я не могу представить, что в этот момент нахожусь в другом месте. Я не могу объяснить это, но я чувствую себя… не знаю. Как будто я наконец-то дома.

— Я тоже, — шепчу я, поворачиваясь в его объятиях, чтобы прижаться к его губам. Он возвращает поцелуй, а затем отстраняется от меня с усмешкой.

— Если я начну тебя целовать, то уже не остановлюсь. — Он заправляет мои волосы за ухо и ласково улыбается мне. — Почему бы тебе не устроиться поудобнее, пока я готовлю нам ужин?

Я поднимаю брови. — Ты собираешься готовить?

— Как ты думаешь, почему я остановился на рынке?

Я смеюсь.

— Справедливое замечание. Ладно, может, я помогу?

Я не сильна на кухне, учитывая, что почти все, что я ем, поступает из пакетов, но, к счастью, Кайл не подвергает это испытанию.

— Нет. — Он целует меня в лоб. — Ты уже несколько часов за рулем. Иди отдохни, я хочу приготовить для тебя еду. — Он берет пакеты с продуктами и идет на кухню. — Я купил свежую рыбу, но если ты не любишь это, я могу приготовить…

— Я люблю рыбу, — говорю я, и он ухмыляется. Я смотрю, как он разгружает продукты, достает кастрюли и миски, раскладывает ингредиенты. Он берет большой нож и начинает нарезать красный лук с уверенностью человека, который делал это уже сотни раз.