Прекрасный яд (ЛП) - Бриддок Мишель - Страница 23

В комнате было тихо, если не считать неистового звука моего дыхания. Отбросив жуткое чувство, я подошла к прикроватной тумбочке и выдвинула ящик. Маленький красный дневник лежал на своем обычном месте в глубине.

Запрыгнув на кровать, я поудобнее устроилась на животе и открыла старые пыльные страницы, чтобы узнать, что произошло дальше.

Теодора Олкотт, май 1911 г.

Сегодня я собираюсь сделать самое большое признание в своей жизни. Я и Карлос Сильваро — любовники. Я чувствую слабость, головокружение и многое другое, что не могу объяснить. Женевьева — моя подруга, и я знаю, что она никогда не должна узнать о нас, но в глубине души я искренне верю, что влюблена в него и что он чувствует то же самое.

Сначала я не была уверена в его чувствах, но он не скрывает, как сильно вожделеет меня. Это заставляет меня чувствовать себя настоящей женщиной.

Я отдала ему свою невинность, величайший дар, который может преподнести женщина, и я не могу объяснить чувства, которые всколыхиваются во мне, когда его язык касается моей кожи или когда я чувствую его внутри себя. О, я знаю, то, о чем я говорю, — грех.

Моим матери и отцу было бы стыдно, но он говорит, что Женевьева просто не понимает его, а я знаю, что могу дать ему любовь и счастье, которых он так жаждет.

Мы часто встречаемся у озера. Это такое красивое, идиллическое место. Когда мы там вместе, кажется, что больше никого в мире не существует. Мы крадем любые моменты, которые можем провести друг с другом, и я ловлю себя на том, что цепляюсь за каждое его слово, ожидая, когда же мы в следующий раз останемся наедине.

Я также чувствую, что Карлос нуждается во мне сейчас, учитывая все, что происходит с жителями Сидар-Кросс. Обвинения, брошенные в его адрес по поводу пропавшей дочери мэра, — демоны в этой деревне укажут пальцем на кого угодно. По-моему, это смешно. Не могу объяснить, насколько я сейчас счастлива. Ничто и никто не может разрушить мои чувства.

Я усмехаюсь, знаменитые последние слова.

Итак, прадед Эзры был не более чем похотливым бабником.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Интересно, знает ли он, как дедушка крутил роман с сотрудниками за спиной бабушки? Ух ты, из этого дневника получился бы отличный роман.

Мои глаза снова просматривают страницу. "Обвинения, брошенные в его адрес по поводу пропавшей дочери мэра" — что это за хрень?

Глядя на небольшой порез на руке, я мысленно вернулась к встрече с Андреасом. С каждым днем становилось все более очевидным, почему это место стало центром стольких ужасных историй.

Перед приездом в Найтчерч я отказалась от раздражающих насмешек Хантера и просьб посмотреть историю дома в Google. Я не доверяла ничему, что видела в Интернете, поэтому поиск каких-то глупых историй мне не очень нравился, особенно учитывая, что я жила в этом доме.

Однако теперь я начинала страстно сожалеть об этом решении. Я ничего не знала об этом доме или этой семье, и впервые с тех пор, как приехала, я начала немного беспокоиться.

Если мне не снились кошмары, я слышала странные звуки в стенах, будто трубы нуждались в хорошей прочистке. Этот дом был чертовски старым, чего я и ожидала. Я уже сбилась со счета, сколько раз говорила себе взять себя в руки, черт возьми.

Засунув свернутый дневник обратно в ящик, я достала свой телефон, включила его и отчаянно попыталась поймать какой-нибудь сигнал.

Ничего. Ни одной полоски. Идеально.

Мне нужно было поговорить с отцом, нужно было услышать его голос. Казалось, что прошли годы с тех пор, как я разговаривала с ним.

Плюхнувшись на спину, я перевернулась на бок, засунув обе руки под подушку. Сон звал меня, и я не собиралась ему отказывать.

Мои веки отяжелели, и я погрузилась в мягкие шелковые простыни, готовая позволить своим снам овладеть мной.

— УБИРАЙСЯ!!!!!!

Лицо женщины с серебряными волосами промелькнуло у меня перед глазами.

Я с криком вскочила. Прерывисто дыша, пока мои глаза бегали по комнате. Сон. Я заснула.

Взглянув на часы на столе, я поняла, что буквально задремала не более чем на десять минут.

Пот выступил у меня на лбу. Я сходила с ума. Не знаю, что это было. Этот дом? Сильваро? Бог знает, но в одном я была уверена. Пришло время начать серьезные раскопки.

Глава 15

Эзра

Густая черная пыль осела на подоконник моей комнаты. Скользя большим пальцем по маленьким, хрупким песчинкам, я громко вздыхаю. В груди стало тяжело и тесно.

Иногда я задавался вопросом, какого черта моя семья просто не продала этот чудовищный дом; но кто же захочет покупать поместье, в котором историй о привидениях больше, чем в гребаном Лондонском Тауэре?

Сегодня мои демоны громко зашевелились, отчего я чувствовал себя беспокойно и взволнованно.

Мне нужно было вырваться из клаустрофобии своей комнаты и отправиться туда, где мой разум был бы более спокоен… и только одно место могло обеспечить мне спокойствие, в котором я сейчас нуждался.

Выходя из своей комнаты, я заколебался, заметив ее издалека. Эти длинные темные волосы, кремовая кожа и потрясающее тело пересекали площадку наверху большой парадной лестницы. Мои мысли перенеслись обратно к нашей встрече в лесу.

Мне нравилось играть с маленькой птичкой. Я хотел увидеть страх в ее нефритово-зеленых глазах, но она никогда не показывала того, что я искал, и это приводило меня в бешенство.

Однако то, как ее тело реагирует на меня, вызывает чертовски сильное привыкание. Я вижу сквозь все это неповиновение потребность в ее глазах.

Я готов поставить свою жизнь на то, что ее киска была чертовски мокрой, когда я застал ее врасплох в лесу. От одной этой мысли кровь стремительно приливает к моему члену.

Она хорошо скрывает свою слабость, но я сильнее; я пробьюсь сквозь ту твердую оболочку, которую она так хорошо изображает.

Она продолжает идти, не подозревая, что она просто добыча, попавшая в поле зрения хищника. Не подозревая, что мои глаза прикованы к ней, следя за каждым ее движением.

Как только она спускается по лестнице и скрывается из виду, я начинаю выходить из тени, направляясь в Южное крыло, где, как я знаю, наконец-то обрету покой на весь день.

Вокруг не так много людей. Залы заброшены, что мне больше нравится. Все равно никто не заговаривает со мной, когда видят, как я прохожу по коридорам. Тем лучше. Я знаю, что я неприступен. Пугающий. И мне это нравится. Мне неинтересно с кем-то разговаривать. Я бы предпочел, чтобы этот дом был таким же пустым, как и черная дыра в моем сердце.

Миновав ужасающие, самовлюбленные портреты, которые покрывали почти все стены коридора в этом доме, я наконец добрался до места назначения.

Толкнув тяжелые двери из красного дерева в библиотеку, я столкнулся со знакомым лицом Уинстона, заведующего нашей библиотеки.

— Сэр, какой приятный сюрприз, не ожидал увидеть вас сегодня. Я был бы немного более организованным, если бы знал, что вы придете в гости, и немного прибрался.

Я положил руку на плечо Уинстона.

— Не нужно. — Ответил я. — Я ненадолго, просто занимайся своими делами, старик.

Уинстон кивает. Седовласый пенсионер, вероятно, один из немногих людей во всем этом чертовом доме, которому я действительно уделил бы время.

Он работает в Найтчерч уже много лет. Думаю, его нанял мой дед.

Одна особенность Уинстона в том, что он умел не лезть не в свое дело. Думаю, именно поэтому он всегда так хорошо справлялся с работой и так долго оставался в доме.

Насколько мне известно, у него нет другой семьи, поэтому Найтчерч — это вся его жизнь. Он любит эту старую пыльную библиотеку, возможно, даже больше, чем я.

Он хорошо заботится о ней, и он, вероятно, самый уважаемый человек здесь.

Я смотрю на ряды книг. Все они были собраны поколениями Сильваро.

Здесь, должно быть, больше книг, чем во всем Сидар-Кроссе вместе взятом. Я люблю это место. Это единственная часть дома, которую я действительно люблю.