Фарм по региону (СИ) - Ермаков Иван Михайлович - Страница 55

Это одноглазое чудо уже давно вышло из карантина по дрищеводству и бегало по Базе под приглядом управляющего. У меня с ним отношения складывались так себе. Выйдя из той комнаты, где он был вынужден провести неделю, Пират начал беспредельничать. Он метался кругом как оглашенный, кидался царапать нам ноги, точил когти о мебель и везде ставил метки, а вот вчера вырвался из рук хозяйки и сбил блюдо из рук дамагерши.

Надеюсь, теперь Кузьма станет контролировать его строже. Моё лицо вчера немного пострадало, не хотелось бы даже на время терять очки Харизмы. Взглянув на Статы, я сильно удивился. Параметр поднялся не на единицу, а на двойку и теперь составлял семь пунктов. Рыбное блюдо оказалось не таким уж и простым?

— Это ты так косячишь, что ли? — спросил я Смайла, отбросив мысли о Пиратском волшебстве. — Может и Сила у меня не три, а на самом деле семь?

— Естественно нет! Всё у тебя с Параметрами подсчитано абсолютно верно. Вчера, когда ты вложил Очко в Харизму, я обозначил, что она поднимется на единицу. За ночь я тебя так и улучшал. Но у тебя и без моего вмешательства, за счёт постоянных тренировок и боёв меняется и тело, и сознание. Изменения накапливались, и теперь это выразилось в дополнительном увеличении. Очевидно, что доли этого Параметра я вам не показываю.

— А какая вообще максимальная Харизма? И есть ли у неё ограничения?

— Совершенно верно — такие границы имеются. Но этот показатель довольно условный. При десяти ты станешь максимально воздействовать на окружающих своим действием и бездействием. Выше десяти начинается уже какое-то обожествление. Очевидно, что я не смогу провести на тебе такие изменения, чтобы тебя начали считать богом. Настоящим я имею в виду, каким его видят сильно верующие люди. Поэтому десять — это абсолютный предел. Тебе этого хватит, чтобы все к тебе относились как к последней инстанции. Беспрекословного подчинения не будет, не надейся. Люди будут тебя слушать и стараться понять. Слабые — просто подчиняться. Сильные — станут менять своё мнение, если оно противоречит высказанному тобой. Но при этом они от собственного напрочь не откажутся, лишь будут более гибкими. Вообщем, в глазах окружающих, ты станешь настоящим вождём. Таким будет их первое впечатление, а уже дальше всё зависит от тебя самого. Естественно, что если станешь гнать пургу или прямо на улице среди белого дня срать на асфальт, то могут и на вилы поднять. Но сделают это абсолютно уважительно!

— Уважительно на вилах, наверное, особенно больно, — едко прокомментировал я.

Выйдя в Холл на завтрак, я был атакован Пиратом. Снова. Моё терпение лопнуло. Взяв кота за шкварник, я зашвырнул его в карантинную комнату ещё на сутки. Помимо этого наказания, я применил к нему и другие репрессии. Теперь он больше не сможет точить когти, потому что их Кузьма почти полностью ему аннулировал, следуя поему приказу.

Метить ему тоже больше не удастся. Я, поначалу, решил было и там ему, с помощью Николая, всё его хозяйство аннулировать, но подскочившая ко мне Лика очень попросила пожалеть животину. Проявив «неслыханное милосердие» и положив руки на голову старательно работающей языком гайдерши, я дал Кузьме другое указание. Теперь, стоит коту только задрать хвост, как управляющий, парализовав его тело, переместит Пиратика в карантин.

* * *

Во второй половине дня, понапрасну тревожащаяся за своего пета, Лика должна была вылететь в Москву, а потом в Берлин. Она уже нашла место для своего проживания в Германии. Это был не отель, и не хостел. Она нашла семью русских немцев, желающих приютить у себя на время постояльца. Идеальный вариант для изучения языка.

Решив, что жена пусть отдохнёт перед полётом без новых экзекуций, я отправился в лабораторию к учёным в одиночку. Подвергнувшись уже традиционным мучениям подопытного хомячка, я собрался уж было исчезнуть из этого «страшного» места, но был остановлен женщиной-гинекологом. Её кандидатуру я, после допроса её Скана, одобрил в тот же вечер, когда мы познакомились. Завершив свои дела, начиная с этой недели, она начала работать у нас.

— Иван Петрович, можно вас задержать на пару минут, — обратилась она ко мне.

Тоскливо посмотрев ей в глаза, я кивнул утвердительно головой, и мы уединились в Конференц-зале.

— Я хотела расспросить вас о деликатной теме. Вы, как я понимаю, достаточно близки с Ликой. Меня, как специалиста по женскому здоровью и репродуктивной медицине интересуют ваши планы в этой области.

— В области гинекологии⁈

— Нет. В области репродукции. Вы детей не планируете?

— Пока нет.

— Сейчас и не надо. С таким графиком обследований это станет опасно для здоровья и Лики, и ребёнка. Но через полгодика мне было бы крайне полезно понаблюдать за её беременностью.

— Тут я вас разочарую. Ближайший год у нас никаких детей не будет точно. А на более поздний срок я загадывать не стану.

— Понятно. Других партнёров у неё, кроме вас, я так понимаю, нет?

— Нет, и если появятся — то ненадолго. Ровно до того момента, пока я о них узнаю.

— Я вас понимаю. Лика очень красивая девушка. С вашей стороны ревность вполне позволительна.

— Вот-вот, вы всё понимаете очень правильно.

— Ну что ж, тогда я ограничусь только исследованиями ваших органов. Вы ведь своё семя и секрет простаты на анализ ещё не сдавали?

Ёлки-иголки, теперь ещё и это. Я поплёлся в комнату для сдачи анализов. Мои баки после гайдерского пылесоса уже заполнились, так что я по-быстрому снова опустошил их в баночку, не забыв предварительно отключить у себя функцию стерилизации сперматозойдов. Вручив пластиковый стаканчик врачу, я рысцой скрылся с её глаз, сказав, что с простатой как-нить зайду в следующий раз. Эту процедуру на трезвую голову я не осилю.

Да уж, тяжёлые мне предстоят времена, пока Лика будет в Европе. Тут она показываться не будет, поэтому весь энтузиазм исследователей предстоит удовлетворять мне в одиночку. Можно, конечно, Катю подключить, но не стану. Может через полгода, не раньше. А то врачи решат, что мы заражаем окружающих нашими способностями, и это вызовет массу ненужных вопросов и гипотез.

* * *

Скрывшись на нашей территории, я встретил не подозревающую о моих чёрных мыслях в её адрес Катю, вернувшуюся после занятий Бегом. Тренер, который взялся её обучать этому искусству, был порекомендован жене Дмитрием. Обсуждая вчера с дамагершей программу тренировок, мы решили, что надо учиться и стайерскому, и спринтерскому бегу. А также марафонскому, и бегу с прыжками.

В идеале было бы освоить и бег по пересечённой местности, причем вместе с серьёзным рюкзаком за плечами. Для этого Катя должна была переговорить со своим тренером по Русбою. Тот раньше был военным, и такие тренировки, насколько я знаю, в армии проводились. Вот и нам надо бы проводить такие у дамагерши. Бегать надо уметь везде и по-всякому.

Поцеловав жену, я с ней пошёл в Холл, где сидела охваченная туристическим мандражем Лика. Чтобы переключить гайдершу на другую волну, я завёл разговор о Навыках дамагерши.

* * *

Русбой у Кати должен был прокачаться, ориентировочно, на этой неделе, и следующим Навыком для развития мы совместно выбрали Скачок.

— Смайлик, а почему «Скачки»? — спросила Катя. — Я же не скаковая лошадка!

— Абсолютно согласен, скорее немного цирковая.

Катя погрозила симбионту кулаком, тот стушевался и продолжил:

— Прошу прощения, просто вспомнил про твои гимнастические тренировки с обручем. А Навык я так великолепно назвал, потому что Прыжками у нас уже телепортации называются. Чтобы путаницы не возникло, я и назвал ваше умение прыгать ногами — скачками. Очевидно, что этот Навык отвечает, конечно, за прыжки.