"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Григорьянц Георгий Рубенович - Страница 466

«Страхолюдина. Даром что из воска. Или дерева…» – подумал Страд, все еще разглядывая статую, возвышавшуюся у одной из стен зала приемной комиссии Магической Семинарии.

А ведь монстр когда-то существовал на самом деле. Как и другие жуткие фигуры, расставленные тут и там. Страд отвел взгляд от чудовища и вновь осмотрелся. Вот они, неподвижные, неживые. Ни одна из тварей даже близко не походила на собратьев. Можно было подумать, что все эти существа – и, например, ощетинившийся костяными штыками слизняк, и нечто среднее между человеком и огромным муравьем, и несколько голых, сросшихся, уродливых голов, что держались на длинных паучьих лапах, – прибыли из разных миров, бесконечно далеких и чужих… Но нет: монстры являлись братьями, поскольку породила их Червоточина.

Перед мысленным взором возникло пятно черного дыма. Оно расползалось по небу, пожирало редкие облака… Это была Червоточина.

Та самая, которая…

«Нет, – Страд так резко отгородился от воспоминаний, что тряхнул головой. – Не надо сейчас об этом думать».

Выдохнув, он отвернулся от очередного чудовища – огромного, похожего на лысую бесхвостую собаку, голову которой заменяли три длинных зазубренных хлыста, а пять белых, точно затянутых бельмом глаз ютились на неестественно выпуклой груди. Взгляд Страда уперся в длинный стол, от которого брала начало очередь таких же, как он, молодых парней и девушек, собиравшихся поступать в Магическую Семинарию.

«Человек тридцать осталось, – прикинул Страд. Пальцы, державшие кипу экзаменационных сертификатов, слегка дрожали и начали потеть. – Ничего. Волноваться незачем. С моими-то результатами…»

Вспомнились последние две недели. Толкотня перед записью на экзамены. Постоянные поездки из Хлопковой деревни сюда, в Баумару, и обратно. Бессонные ночи подготовки. Безумный мандраж перед каждым испытанием. Длинные залы, заставленные столами, и за каждым – абитуриенты, в том числе и он, Страд.

Очередь сокращалась, но в зале приемной комиссии по-прежнему было многолюдно. Почти все поступающие пришли с родными, отовсюду доносились голоса, взволнованные или радостные. Звуки давили, заставляли Страда чувствовать себя еще более одиноким.

В стороне Страд заметил высокую девушку с длинными и блестящими светлыми волосами. Они сидели за одним столом, три дня назад, когда сдавали последний экзамен, по основам оказания первой медицинской помощи с применением магии. А теперь девушка стояла в окружении семьи и с гордостью показывала медальон из янтаря с гравировкой в виде буквы «С» – такие выдавали всем зачисленным. Высокий мужчина с аккуратной, начинающей седеть бородой улыбался. Оба его глаза были янтарными, в них читалась гордость.

«И у нее глаза такие же, – Страд вспомнил, как после экзамена встретился с девушкой взглядом, и та улыбнулась, приветливо и немного застенчиво. – Разумеется, она поступила. Ее бы взяли даже с минимальными баллами, не то, что меня, – он вздохнул и уставился в пол. – Я им не ровня. Полумаг…»

Впереди послышались радостные крики и смех. Страд поднял глаза и вытянул шею. Неподалеку от длинного стола, за которым находились члены приемной комиссии, двое парней в желтых студенческих накидках – видно было, что они учились не первый год, – улюлюкали и тормошили третьего, взлохмаченного, вопящего. Тот пытался отбиться от приятелей – а может быть, старших братьев – и надеть только что полученный медальон студента Магической Семинарии.

«Тоже прирожденные», – Страду удалось разглядеть глаза троицы. Янтарные.

Он вздохнул и посмотрел на свои экзаменационные сертификаты. На листах плотной желтоватой бумаги темнели пятна, оставленные вспотевшими пальцами. Уверенность в собственных силах таяла с каждой минутой.

Таяла и очередь. Вскоре лишь восемь человек отделяли Страда от стола, за которым сидели глава приемной комиссии мастер Ларцус и его помощники.

«Еще немного, и все решится», – Страд с трудом сглотнул и в который раз огляделся.

Зал был огромен. В нем могло бы поместиться не меньше десятка домов из Хлопковой деревни – места, где Страд родился и вырос. Восемь высоченных окон пропускали слабый свет пасмурного дня. Мощные колонны подпирали далекий потолок, украшенный узором из янтаря, невероятно сложным, испускающим мягкое желтое сияние. На стенах висело множество гобеленов. С ближайшего, занимавшего почти весь участок стены между двумя окнами, сурово смотрел длинноволосый маг с янтарными глазами. В левой руке прирожденный сжимал посох, по правую его руку зеленел холм, на котором раскинулись маленькие бревенчатые домики. На соседнем гобелене была изображена золотая яблоня. На ветках, в объятиях листвы, нежились плоды цвета янтаря.

«Яблоня Мироздания», – понял Страд, не отводя глаз от яблок, вышитых на полотне.

Следующий гобелен загораживала тварь из Червоточины. Огромный ком, защищенный кусками бугристой костяной брони самых разных форм и размеров. Некоторые отходили от чудовищного тела и открывали сине-розовую плоть и зеленые трубчатые отростки. Несколько длинных жилистых щупалец, тоже покрытых шишковатыми щитками из кости, приподнимали чудовище над полом, остальные – их было не меньше десятка – тянулись в разные стороны, словно стремясь найти и схватить врага – человека.

Возле статуи стояла целая группа – несколько мужчин и женщин в богатых одеждах, двое парней в студенческих накидках и невысокая девушка с круглым лицом и короткими темными волосами. Они изучали неподвижное чудовище. Ребята смеялись, корчили рожи, взрослым тоже было весело – кроме одного из мужчин, в черном с серебром плаще мракоборца. Он смотрел на порождение Червоточины и хмурился.

«Зря их здесь поставили», – подумал Страд, ощущая неживые, но от этого не менее свирепые взгляды уродливых изваяний. Скульптуры словно окружили его.

Чувствуя, как усиливается тяжесть в животе, он повернулся к столу приемной комиссии.

Перед Страдом оставались всего трое. Две девушки и парень. Одна, низкая, неуклюжая, с растрепанными светлыми волосами, одетая в простенький серый сарафан, протянула мастеру Ларцусу кипу экзаменационных сертификатов. Пару минут она топталась на месте, потом съежилась, покачала головой. Развернувшись, девушка спрятала лицо в ладонях и, часто вздрагивая, помчалась прочь из зала.

«Не поступила», – Страд нахмурился и обернулся проводить приземистую фигурку взглядом, но та уже растворилась в толпе.

На душе стало еще тревожнее. Виски сдавило от многоголосья, наполнявшего зал. Страд чувствовал себя все более неуютно: в родной деревне он видел такие сборища только по праздникам. И то – под открытым небом, а не в мраморном коробе, пусть и просторном, сияющем роскошью…

Вторую девушку, а вслед за ней и парня, стоявших перед Страдом, зачислили. Они получили янтарные медальоны и отошли. Дорога к мастеру Ларцусу оказалась открыта.

– Прошу вас, молодой человек, – сказал глава приемной комиссии, и Страд шагнул вперед.

Впервые он видел мастера Ларцуса так близко. На вид главе приемной комиссии было лет пятьдесят. Обрюзгший, лысеющий, усталый, он пристально буравил Страда янтарными глазами. Кашлянув, мастер Ларцус подался вперед, протянул короткие руки, и Страд вложил экзаменационные сертификаты в его толстые пальцы.

– Так-с, посмотрим… – пробубнил мастер Ларцус и стал изучать желтые листы.

Страд застыл, подобно статуям, заселявшим зал. Взгляд остановился на черном лацкане сюртука главы приемной комиссии. Сам сюртук был сделан из бархата вишневого цвета – на его фоне рубашка со стоячим воротничком казалась ослепительно белой.

– Высший балл… – бормотал мастер Ларцус, перебирая сертификаты. – И здесь тоже… И здесь… Надо же…

Его лицо оставалось усталым, а тихий голос – лишенным эмоций, отчего Страд, как ни старался, не мог понять, доволен ли мастер Ларцус результатами.

«Должен быть доволен, – думал он, чувствуя, как колотится сердце. – У меня ведь высшие баллы по всем экзаменам».

– Весьма недурно, юноша, – еле слышно, словно в растерянности, произнес мастер Ларцус и вновь поднял на Страда янтарные глаза. – Такие оценки, кроме вас, всего у троих. И, должен заметить, они прирожденные, а не полумаги. Вы чудно потрудились, я вас поздравляю, – он дернул толстыми кривыми губами, что, должно быть, означало улыбку.