"Фантастика 2024-81". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Григорьянц Георгий Рубенович - Страница 815

— Что за проблема? — спросил я, чувствуя, что догадываюсь.

— Дядя Бор. Его нет уже около полутора месяцев. Он… — папа покачал головой, — просто пропал. Как говорится, ушел и не вернулся.

Ну вот, опять я оказался прав…

Во время рассказа о замысле Альгенштейна я умолчал о дяде Боре. Мне не хотелось говорить о его предательстве. Однако сейчас до меня постепенно доходило, что и эту часть правды придется раскрыть. Когда дело дойдет до воспоминаний, зафиксированных с помощью «Меморабилиума»… Дядя Бор ведь там едва ли не главное действующее лицо.

— Ты прав, папа, — вздохнув, я рассказал об участи человека, которого Игнат Волков считал практически братом. Сам при этом поглядывал в заднее стекло, на микроавтобус с нашей охраной, и в голове невольно возникла мысль: а вдруг и там сейчас сидит предатель?

— Да, Борис в последнее время вел себя странно, — задумчиво произнес отец, когда я закончил. — Все время уставший, задумчивый, напряженный больше обычного… Но я думал, что это из-за Галины, ее состояние ведь ухудшается, — в его голосе слышалась боль.

— Из-за Галины дядя Бор и пошел на сделку с Альгенштейном, — сказал я. — Точнее — тот вынудил его.

— Да, Эраст та еще мразь, — папа свел брови и покачал головой. В глазах его читалась отчаянная работа мысли. — Но ничего, он за все заплатит, уж тут можно не сомневаться.

Наконец мы приехали. В Москве у нас был дом в элитном поселке, небольшой, но добротный, с просторным участком, на котором росли голубые ели и пестрили цветами многочисленные клумбы. Впрочем, после трущоб Прибрежного Полиса он казался мне едва ли не сказочным замком. Особенно если помнить, что сейчас находился под охраной двух десятков магов.

Вскоре я уже был в своей комнате, жадно разглядывая все, что в ней находилось. Большой старинный шкаф для вещей, стол с компьютером, книжная полка, просторная кровать с водяным матрасом… Все казалось и знакомым, и незнакомым одновременно.

«Да уж, — подумал я, печально усмехаясь, и сел на край кровати, — к нормальной жизни придется привыкать заново».

В Аве-Лларе я, наверное, тысячи раз представлял свое возвращение домой. И думал, что сойду с ума от радости, как только это произойдет. Но сейчас ощущал лишь опустошение, а все мысли были заняты Альгенштейном, нависшей над моей семьей опасностью и происходящим в том далеком и суровом мире, где я почти что бросил Фукса, Фаро, Лору и остальных.

Глава 9

То, что происходило со мной в следующие три-четыре дня, можно было охарактеризовать не особенно умным, но очень подходящим и емким словом…

Отходняк.

Я пытался привыкнуть к жизни дома, и получалось, мягко говоря, не очень. А все потому, что дома я находился только телом и маленькой частью разума — все остальное же было по-прежнему в Аве-Лларе.

Я перемещался по особняку, ходил из комнаты в комнату, нигде подолгу не задерживаясь, пару раз выбирался во двор. Читал книги, но едва ли вникал в смысл написанного, попробовал полазить в интернете, однако от обилия разнообразной и совершенно бесполезной информации заболела голова.

Родителей все эти дни я почти не видел, они постоянно находились в разъездах, за что следовало благодарить все того же Альгенштейна. Он пока не давал о себе знать, и я очень надеялся, что так будет и дальше. Что больше вообще не увижу его некрасивое лицо с плутовским взглядом.

«Мечтай, мечтай, — время от времени говорил я себе. — При самом лучшем раскладе его разыщут и поймают, будет суд. Он обвиняемый, а я пострадавший и главный свидетель в одном лице. Так что хотя бы раз нам все равно придется пересечься».

Однако с этим я готов был смириться. Лишь бы потом Альгенштейн навсегда ушел из жизни моей семьи.

Единственное полезное дело, которое я сделал после возвращения на Землю, — самостоятельная напитка Ореола. Первый раз касаться ядра моего «родного» мира оказалось страшновато, поэтому я действовал по старинке: представляя огромный бур и Кристалл-Накопитель. Все получилось с первого раза, и вскоре я попытался наполнить вторую ауру уже «по-взрослому», что также удалось без каких-либо трудностей.

— Ты рисковал собой, Артем, — вечером, за ужином, когда я рассказал о своем успехе родителям, сказал папа, явно имея в виду мою самую первую напитку Ореола, которая произошла в Аве-Лларе. — Тебе ведь не хуже моего известно, насколько опасно контактировать с ядром планеты. Риск смертельный, ты мог погибнуть.

— Но иначе я бы тоже погиб, — возразил я. — Как маг.

Мама после такого ответа едва не расплакалась, а я поспешил сменить тему. И, к слову, делать это приходилось довольно часто, поскольку о чем бы мы ни заговорили, произошедшее незваным гостем вновь и вновь напоминало о себе. Мне такой расклад совершенно не нравился, и мысли, что подобное будет повторяться еще не раз, приводили в уныние.

Не меньше, чем об Альгенштейне и предстоящем разбирательстве, я думал об Аве-Лларе. Лица моих учеников ежечасно возникали перед мысленным взором, и на душе становилось паршиво. Я не мог отделаться от ощущения, что попросту их бросил.

«Они наверняка думают, что я погиб, что Джагр убил меня, — эта мысль почему-то доставляла особый дискомфорт. — И, возможно, до сих пор ищут его, а горожане, убежденные, что находятся в опасности, с каждым днем все больше поддаются страху. Это опасно, поскольку может повлечь беспорядки».

Я невольно начинал думать, как избежать подобной проблемы, совершенно забывая, что нахожусь за миллиарды километров от Прибрежного Полиса. Приходилось напоминать самому себе об этом, успокаиваться, внушать, что теперь Монстролуние — не моя забота, и очень скоро им займутся опытнейшие маги. Все будет так, как я и хотел, находясь в Аве-Лларе, но почему-то подобное понимание отнюдь не успокаивало. Я сросся с тем несчастным миром даже больше, нежели мог подумать.

Единственным средством, которое могло бы вывести меня из этого мерзкого «отходнякового» состояния, было какие-нибудь дело. Уже на второй день я спросил родителей, могу ли продолжить учебу в академии, но получил отказ.

— Придется немного подождать, — ответил папа. — Сначала нужно, чтобы Альгенштейна поймали и посадили. Ты сам твердил нам, что пока он на свободе, мы в опасности. Особенно ты сам, — он легонько постучал пальцем по виску, имея в виду записанное с помощью «Меморабилиума» признание дяди Бора. — Так что посиди-ка пока дома, под охраной. Сотрудники Службы магического сыска прилагают все усилия, чтобы установить местоположение Альгенштейна. Но, сам понимаешь, Вселенная огромна.

Я в ответ лишь покивал, приготовившись к очередной волне безделья и, как следствие, обилия мыслей, которым был совершенно не рад. Однако…

— Послезавтра нам с тобой предстоит очень важное дело, — на следующий день, тоже за ужином, объявил отец. — Мы поедем в Верховный суд магического сообщества, где ты представишь разговор с Борисом и Альгенштейном. Тебе предстоит Процедура Извлечения, Артем.

Разумеется, я понимал, что рано или поздно до этого дойдет, но все равно повел плечами, когда по спине пробежал холодок. Я читал о Процедуре Извлечения и знал, что она — довольно неприятное дело. И после нее частенько нужно несколько дней, чтобы привести мозги в порядок.

— Да, Тема, я все понимаю, — продолжал папа, вглядываясь в мое лицо, на котором, похоже, отразилась тень испуга. — И предпочел бы, чтобы тебе вообще никогда в жизни не довелось извлекать записанные «Меморабилиумом» воспоминания, но, сам понимаешь, выхода нет.

Мама после его слов отодвинула тарелку с наполовину недоеденным ужином и с тревогой посмотрела на меня.

— Да ладно вам, — ответил я, чувствуя себя все более неуютно. — Все будет хорошо. Процедура ведь совершенно безопасная, верно?

— Верно, — кивнул папа. — Главное — слушай все, что тебе говорит маг-менталист, и без промедлений выполняй его указания. Договорились?

— Разумеется, — я дернул плечами.

Следующий день также пролетел в безделье, а все мои мысли были заняты предстоящей Процедурой Извлечения. От волнения к вечеру заломило виски, и я как мог внушал себе, что ничего страшного меня не ожидает. В Аве-Лларе я рисковал куда серьезнее и, тем не менее, справился со множеством испытаний. Самостоятельная напитка Ореола, бои с чудовищами, исследование туши мертвого клешняка и противостояние с таившейся в нем силой, экспедиция в Слюдяные Руины и борьба с напором черной магии, кошмар на берегу… Я мог погибнуть десятки раз, но остался цел и невредим, притом, что находился совершенно один. А то, что ждет меня завтра, будет проходить под контролем опытнейших чародеев, для которых ментальная магия — основная специализация.