В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ) - Бушмин Виктор - Страница 260

– Поговаривают, что почти такие же всадники есть и у сельджуков… – заметил один из рыцарей, почти с восхищением рассматривая защиту лошадей противника. – У них еще весьма трудное к запоминанию название…

Филипп и сам слышал смутные рассказы о мощной ударной кавалерии турок-сельджуков, нисколько не уступавшей рыцарской феодальной кавалерии крестоносцев.

– Я тоже слышал о них… – подтвердил он слова рыцаря. – Рассказывали, что под Эдессой они весьма прилично потрепали крестоносцев…

В это время воины привели в чувство плененного эмира – тот открыл глаза и, застонав, схватился рукой за свой затылок, превратившийся в одну огромную и болящую шишку.

Де Леви кликнул Хуана-кастильца, немного понимавшего их язык и геральдику.

– Спроси у него: кто он и откуда, да и с какой стати оказался так далеко от родных мест… – попросил Филипп у него, кивая на пленного эмира.

Хуан начал общаться с пленником, помогая себе жестами, красноречивость которых говорила о том, что и сам кастилец не ахти в знании языка пленников. После нескольких минут беседы, Хуан повернулся к Филиппу и сказал:

– Дон Робер, этого эмира зовут Абдалла-ибн-Азиз. – Пленник почтительно поклонился, услышав своё имя. – Он и его люди из Андалузии. – Эмир снова поклонился. Хуан отмахнулся от него и продолжил. – Король Альфонсо Кастильский, как я и говорил вам, начал большую войну с мусульманами Андалузии, вот он, – рыцарь кивнул на пленника, – и потянулся от греха подальше в спокойные места… – Хуан засмеялся. – Выбрал же на свою голову спокойное место! Эй, Абдалла-ибн-Азиз, – тут кастилец перешел на его язык. Мусульманин покраснел и закивал головой, произнеся что-то в ответ. Хуан с довольным видом кивнул ему, перевел взгляд на де Леви и сказал. – Вот, дон Робер, он и сам понял, что пропал, только, бедняга, слишком поздновато…

Филипп посмотрел на эмира – пленник, несмотря на увечье, полученное в бою и помятый вид, старался держаться гордо и не показывать свой испуг.

– Абдалла-ибн-Азиз, – рыцарь кивнул ему, – для меня честь пленить столь знатного врага.

Хуан быстро перевел слова командира. Абдалла ответил поклоном и что-то затараторил на своем певучем языке. Кастилец едва успевал переводить за ним, тот и дело, теряясь, подыскивая подходящие по смыслу слова. Выходило, что мусульманин довольно-таки стоически отнесся к своему плену, вверив себя и своих людей в руки своего бога, которого он называл Аллахом, но, тем не менее, отдавая должное знатности и благородству своего победителя, рассчитывал на милосердие и возможность выкупа.

– Ух, ты, как запел… – на ломаном франкском языке произнес Свен, вернувшийся с отрядом к месту сбора. – Все они, козлы, уповают на благородство и милосердие… – он разом помрачнел, сделавшись серьезным и темным, словно грозовая туча. – Моего же отца с братьями, когда их корабль разбился возле их берегов, они, почему-то, не простили…

Филипп впервые увидел невозмутимого, как ему казалось, скандинава в таком возбужденном состоянии. Рука шведа, побелев от напряжения, крепко сжимала рукоять меча, вложенного в ножны, но в любую секунду готового вылететь оттуда и одним взмахом отрубить голову врагу.

– Погоди-ка, мой благородный швед… – де Леви положил руку на плечо Свену. – Его, все-таки, я взял в плен и он по праву принадлежит мне.

– Коли мы делим все трофеи на всех, дон Робер, – запинаясь, произнес швед, – умоляю вас отдать мне его. Можете забрать мою долю…

– Нет. Так поступить я не могу. Можешь сохранять свою долю, но я тебе отдам всех конных мусульман, захваченных в бою. – Машинально ответил ему Филипп, не понимая, какую чудовищную ошибку он совершает.

– Это больше, на что я мог рассчитывать… – Свен поклонился и снова превратился в каменное изваяние, на лице которого больше не дрогнул ни единый мускул. – Надеюсь, что вы, командир, не передумаете и не отзовете свои слова.

– Я не привык отменять свои решения, Свен, – де Леви пожал плечами, даже не подозревая о том, что собрался делать с пленными швед.

Свен поклонился ему и, развернувшись, пошел за своими товарищами. Филипп, тем временем, снова посмотрел на Абдаллу и сказал, кивком головы приказывая Хуану переводить его слова, заговорил с пленником:

– Зачем вам, образованному человеку, рабы?.. – рыцарь рукой указал на рабов-христиан, с которых воины сбивали колодки и расковывали цепи, державшие их, словно собак на привязи. Абдалла хотел, было, ответить, но де Леви жестом приказал ему молчать. – Сейчас мои люди освободят этих несчастных мучеников, после чего… – он вздохнул, – мне будет весьма интересно посмотреть на то, что они с вами, мой благородный враг, – Филипп придал издевательские нотки голосу, – сделают эти люди.

Хуан перевел его слова пленнику. Эмир побледнел и, бросая испуганные взгляды на своих рабов, которых освобождали от оков воины-христиане, что-то быстро затараторил на своем языке, упал на колени и, сложив руки в мольбе, завопил на ломаном франкском языке. Это сильно удивило де Леви. Оказывается, этот гад знал его язык, но только сейчас, перед лицом неминуемой жуткой смерти, заговорил на нем, а ведь только что разыгрывал из себя, что ни единого слова не понимает и взывал к его рыцарскому благородству.

Абдалла на коленях подполз к нему и, хватая рукой за края кольчуги, выступавшей из-под ярко-желтого сюркота воина, прошептал:

– Я, как словно чувствовал неладное… – он проглотил слюну, перевел дух и продолжил. – Сегодня поутру я приказал зарыть большую сумму в золоте и утвари неподалеку от места боя…

– И ты думаешь, что я, после всех твоих выкрутасов и прикидываний дурачком, поверю твоим словам?.. – Филипп понял, что Абдалла испугался и решил подыграть ему, изображая из себя возмущенного врага. Он схватил за ворот кольчуги и, подтянув мусульманина к себе, прошептал. – Не верю…

Его рука разжалась – Абдалла грузным кулем повалился на землю.

– Клянусь пророком… – прошептал он. – Только спасите меня и мой гарем…

– Кто еще знает о месте клада?.. – де Леви наклонился над его головой. – Говори!

– Два моих личных телохранителя… – мавр еще сильнее побледнел, став почти синим от страха.

– Сейчас ты встанешь, приведешь себя в порядок и покажешь мне их, если они, конечно, еще живы… – медленно произнес рыцарь.

– Я все сделаю… – Абдалла поднялся и, стряхнув со своих одежд травинки и грязь, в сопровождении трех рыцарей пошел отыскивать своих телохранителей. Он скоро вернулся – вид у него был, прямо скажем, невеселый. Один из его людей был убит, а второй ранен, правда, не сильно. Мавр о чем-то долго спорил с ним, но потом с довольным видом вернулся к Филиппу. Раненый мусульманин согласился довести людей де Леви до места, где был зарыт клад мавра.

Филипп отобрал нескольких человек, выбрав буквально наугад, переговорил с каждым из них и, скрепя сердцем – он сильно сомневался в словах и рассказах эмира вместе с раненым мусульманским кавалеристом отправился к месту, где было спрятано золото Абдаллы.

– Молись пока своему богу… – бросил он в его сторону, развернулся и пошел к краю оврага, где стояли кони отряда. По дороге он увидел Свена, который вместе с Гуннаром и остальными скандинавами вел связанных и упиравшихся мусульман к дальнему краю длинного и изгибавшегося дугой оврага. Он окликнул шведа. Свен повернулся – его лицо было серым и сосредоточенным. Филипп вздрогнул, прочитав в его взгляде решимость. – Свен! Может, тебе лучше потребовать с них выкуп?..

– Нет. – Спокойным голосом отрезал швед. – Души моих родичей требуют крови…

Сердце Филиппа похолодело и замерло.

– Бог тебе судья, Свен…

Швед как-то криво усмехнулся и, помрачнев еще больше, ответил:

– Как-нибудь разберусь… – он отрешенно махнул рукой. – Это моё дело.

Филипп вскочил в седло, раненого мусульманина впихнули в седло соседней смирной лошадки, после чего воины тронулись в путь, двигаясь ускоренным маршем к месту, где, по словам Абдаллы, находилось спрятанное золото…