В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ) - Бушмин Виктор - Страница 364

Потом Гуго, не без гордости, представил де Леви своих детей.

– Мои сыновья! Годфруа и Гуго-младший. – С гордостью представил своих сыновей Гуго «Черный».

– Отличные ребята. – Похвалил их де Леви. – Послушай, Гуго, сколько же тебе лет?

– Тридцать пять лет. Женили меня в шестнадцать лет. Старшему моему сейчас восемнадцатый год пошел. Младшему – десять. Мать их умерла несколько лет назад, царствие ей небесное. – Перекрестился Гуго. Они подошли к сестрам Гуго.

Девицы присели в красивом поклоне, грациозно склонив прекрасные головки на великолепных белоснежных шейках.

– Сестрица Изабелла и сестрица Бланш. – Представил их по очереди Гуго. – Кстати, Ги, нет ли у тебя на примете хороших и богатых женихов? Они у меня обе на выданье!

Сестрицы покраснели и, взвизгнув, убежали в дом.

– Прикажите накрывать на стол, раз побежали домой! – Крикнул им вдогонку Гуго. – Вот, такие пироги, кузен. Прошу к столу!

Они вошли в комнату. Вернее сказать – большую сводчатую залу, где уже заканчивалась сервировка стола, способного вместить человек сто гостей.

Гуго что-то шепнул своему оруженосцу, тот исчез и, через пару минут вернулся со всеми рыцарями отряда де Леви, которых хозяин пригласил к столу…

После третьей перемены скатертей и блюд, Ги и Гуго вышли на воздух.

– Пойдем, кузен. Я покажу тебе еще кое-что такое, что, клянусь Богом, ты нигде не видел.

Они поднялись на верхушку большой надвратной башни. Гуго что-то крикнул воинам. Раздался какой-то скрежет и звук льющейся на колесо мельницы воды. В течение очень короткого времени подъемный мост был поднят. Но, самое удивительное было то, что деревянный мост, соединяющий замок с берегом, вдруг развернулся, встав боком и отрезав дорогу к воротам.

– Как тебе? – Гордо спросил Гуго.

– Поразительно! Нигде такого не встречал! – согласился Ги.

– Этому фокусу меня научили одни знакомые венецианцы, правда, за большие деньги! Зато теперь – полное спокойствие. Вода льется на колесо, наподобие мельничного, механизм вращается и поднимает одну часть моста, разворачивая вторую так, что враг не сможет подвести таран к воротам.

– Здорово.– Кивнул Ги.

– Невероятно! Вот какое слово здесь больше подходит! – Не унимался Гуго.

Ги решил рискнуть и соврал, как приказал король Филипп:

– Гуго, кузен. Я здесь не случайно. Я направлен предложить тебе и твоим детям корону графства Марш и корону графства Ангулем!

Гуго чуть не выпал из бойницы башни от неожиданности.

– Ты не шутишь? Это – официальное заявление короля?

– Ты ведь не ребенок, кузен Гуго. Сам понимаешь, пока всё так зыбко и непостоянно, король не может афишировать такое заявление. Англичане, да прочие соседи забеспокоятся, обвинят, чего доброго, в узурпации прав и такое прочее…

Гуго закивал головой, он был знаком с юриспруденцией и судопроизводством не понаслышке.

– Что я должен делать, кузен? – Спросил он, глядя де Леви в глаза.

– Удивительно, дорогой кузен, но, ровным счетом – ничего!

– ?!

Вот именно. Сидишь в замках и не лезешь в войну на стороне короля Ришара, кося под дурачка.

– А, если он возмутится невыполнением моих вассальных клятв и вздумает отнять мои земли и замки?

– Вот, тогда на сцену выйдет король, вступившийся за дворянина-миротворца. Он направит на выручку войска.

Гуго покривился.

– А командовать войском будет, скорее всего… – Ги указал пальцем на себя.

Гуго хлопнул себя по лбу и расхохотался.

– И мы, под шумок…

– Естественно, кузен…

– Значит… к своим замкам и сеньориям Вувен, Мервен, Лузиньян, Монтконтур и Субиз, я смогу присоединить… – Гуго мечтательно закатил глаза к небу.

Ночью из замка Лузиньяна незаметно выехал монах, верхом на лошади. Он вез устное донесение королю Филиппу: «Павлин распускает хвост. Полосатая лазоревка затрепетала в руках».

Через пару недель Филипп услышит эти слова и улыбнется. Перерезается нить, связывающая земли Плантажене. Юг больше напрямую не сообщается с Севером. Только по морю…

Где-то в августе 1198 года, во время одного из налетов, передовой отряд Ги напоролся на засаду, устроенную Меркадье специально против Ги де Леви. Ввязавшись в бой, Ги вдруг понял, что события последних пяти дней, когда его, словно кабана, оттесняли именно в сторону этой ложбины, были не случайны. Чувствовался холодный, грамотный и расчетливый ум отличного стратега. Это был Меркадье. Ги на ходу перестроил отряд. Вперед, неожиданно для англичан, Ги поставил конных арбалетчиков, чьей задачей было просто попытать смести массированным залпом часть передних рядов пикинеров, чтобы конные рыцари смогли врубиться в их ряды и пробить дорогу к спасению из ловушки. Чезаре командовал второй волной арбалетчиков, а Лучано – первой, самой опасной.

– Не беспокойся, кондотьере Ги! – Усмехнулся Лучано, назвав Ги де Леви на итальянский манер, и повел рысью свою первую волну стрелков. Лучано путал и мешал итальянские и французские слова только тогда, когда начинал нервничать. Грянул залп, но он не дал полностью ожидаемого результата.

Первые ряды конных стрелков перестроились, дав возможность выстрелить второй волне, ведомой Чезаре. Их залп оказался более кучен и точен, сразу пробив две большие бреши в рядах наемников-пикинеров.

Ги понял, что именно сейчас пора вводить тяжелых рыцарей. Пикинеры в небольшом замешательстве, но могут появиться арбалетчики врага и тогда…

– Вперед, рыцари! Готовьте лансы, коли пришла наша пора! – Крикнул Ги и пришпорил коня. Девяносто тяжелых воинов, из которых в первых рядах мчались тридцать рыцарей Ги, а за ними оруженосцы и слуги, устремились стальной лавиной на пикинеров, начавших перестраивать ряды, чтобы заткнуть бреши. Они почти успели…

Рыцари прорвали поредевшие ряды пикинеров, многие из которых бросили свои позиции, испуганные видом мчащейся на них тяжелой феодальной конницы французов. В большой прорыв, словно в разорванную плотину вода, прорвались и остальные воины Ги, ведомые Чезаре и Лучано, который замыкал, возглавляя первую линию атаки, ставшую арьергардом отряда.

Кольцо ловушки разорвалось, и птичка выпорхнула из клетки, когда подоспевшие брабантские арбалетчики дали залп в спину уходившей колонне французов.

Залп был не прицельный, наугад. Болты поранили много коней стрелков, ранив и убив всего пятерых. Часть стрелков успела заскочить за спины товарищей, притормозивших своих коней, чтобы подобрать упавших. Лучано и еще человек двадцати арбалетчиков не повезло. Спасения не было. Они знали, что рутьеры Меркадье не берут в плен. Тем более, если это, надоевшие всем англичанам, воины большой роты де Леви.

– Каре! Каре! Сеньоры арбалетчики, Аттентьёне! Каре!

Оглушенные падением с коней арбалетчики с трудом собрались в нечто, напоминающее каре. Копий у них не было, только мечи и секиры. Времени для перезарядки арбалетов тоже не было, их охватывал в кольцо беспощадный враг.

Меркадье подъехал к окруженным воинам:

– Уроды! Случаем, нет ли среди вас одного мерзкого ублюдка по имени де Леви? Если отдадите мне его живым – отпущу на все четыре стороны!

Лучано выкрикнул:

– Де Леви спокойно ушел, оставив тебя с носом, провансальский выродок!

Меркадье рассмеялся:

– О! Слышу, родную до боли, итальянскую речь! Выходи, земляк! Посидим, вина выпьем, о родине поболтаем!

– У тебя, ля провансале дьяволо, нет нигде родины! Ты сдохнешь, и собаки будут гадить на твои кости!

Меркадье поморщился, повернулся к командиру арбалетчиков и сказал:

– Расстрелять всех!..

Раненого Лучано откопали среди тел арбалетчиков и принесли к Меркадье.

– О! Какой, однако, живучий итальяшка!

Он наклонился над телом раненого Лучано.

– На колени перед потомком герцогов Висконти! – Прохрипел Лучано.

– Ах, ты, тварь! – Замахнулся мечом Меркадье.

– Подожди, Меркадье! – раздался властный голос. В палатку вошел Ришар Кёрдельон.