В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ) - Бушмин Виктор - Страница 379

– Брат Пьер? – Удивился сенешаль, не подавая вида, что он знает настоящее имя.

– Да, сеньор, Чезаре Висконти – наш хозяин, командир и большой друг. Он, ей Богу, прав! Мы отдадим жизнь за вас, сеньор Ги. О молодом англичанине будет немедленно сообщено куда следует. Можете не беспокоиться. Умные и надежные люди всегда нужны короне…

– Прощайте, святой отец. – Сенешаль подмигнул ему в дверях.

– Лучше, до свидания, мессир маршал де Ла Фо. Храни вас Господь…

XX ГЛАВА.   Как Гуго де Арси стал рыцарем.

Сенешаль погостил у графа еще около недели. Они, словно старые и неразлучные друзья, проводили все время вместе, стараясь не оставлять друг друга ни на минуту. Ги де Леви был в Памье, том самом городе, где его покойный друг Симон провозгласил свои знаменитые «Ассизы, или Статуты Памье». Каждый камень этих мест напоминал маршалу о былых годах приключений, полных задора и бесшабашной удали. Граф же, наоборот, старался, как можно, реже вспоминать об этих событиях, перетряхнувших все его владения и последствия которых еще долго будут страшным отзвуком проноситься над Фуа.

Ги старался ничем не напоминать Раймону-Роже об этой неудачной странице его жизни, шутил и хвалил его за радение, с которым граф восстанавливал свое разгромленное крестоносцами горное владение.

Раймон-Роже на обратном пути в столицу, наоборот, уговорил Ги заехать в крепость Лабар, которую в свое время сенешаль очень грамотно укрепил и перестроил.

Яркое летнее солнце приятно согревало спины всадников, поднимавшихся по дороге к замку. Лабар скорее походил на большие сквозные ворота, перекрывая равнину и отрезая столицу графства от нашествия. Его удобное расположение, казалось, было продиктовано самой природой. Мощный барбакан, способный прикрыть или, наоборот, блокировать Фуа, Ги решил отстроить еще во время своего посольства в Арагон, когда он, еще юный и трепетный, проезжал по владениям графа Раймона-Роже. Когда начался альбигойский поход и граф Симон захватил Памье, идея маршала пришлась всем крестоносцам по душе, и Ги де Леви вместе с небольшой горсткой смельчаков захватил этот старинный каструм, перестроил его, укрепил и обнес рвом.

Вот и сегодня, граф и его гость решили заехать в крепость, чтобы насладиться обедом, передохнуть и, скорее всего, поговорить о чем-то важном без посторонних ушей.

Слуги графа уже заканчивали приготовления к обеду, расстилая большие скатерти прямо на ровной зеленой полянке, покрытой густой травой, когда Раймон-Роже произнес, обращаясь к Ги де Леви:

– Мессир Ги, а не пройтись ли нам вдоль крепостных стен, что помнят ваш триумф и мои горести?..

Сенешаль пожал печами и ответил:

– С превеликим удовольствием, ваша светлость. Только, умоляю вас, не вспоминайте прошлое, это уже забыто и поросло быльем.

– Отчего же, маршал! – Улыбнулся граф, когда они отошли от поляны и взобрались на крепостную стену. – Я признателен вам за то, что вы создали столь красивую и надежную крепость. Теперь, в случае войны, мне и сыну будет легче отстоять столицу, имея такой крепкий и неприступный барбакан…

– Клянусь Богом, граф, – поклонился Ги, – если вы ставите вопрос таким образом – у меня нет слов, чтобы спорить с вашим мнением.

– Нет-нет, правда! Ничуть не лукавлю. – Граф присел на каменный выступ крепостной бойницы. – Сначала, вы отстраиваете мне крепость, а затем, до сих пор не верю своим ушам, приносите оммаж за Мирпуа и извещаете о дружбе и любви ко мне самого короля Филиппа…

– Такова жизнь… – Ги развел руками, – сегодня совсем не походит на вчерашний день…

– Дай-то, Бог, сенешаль. – Граф грустно посмотрел на равнину, расстилавшуюся внизу. – Только, скажу я вам, как на исповеди, своим предложением вы создали очень большие проблемы мне и моему сыну, виконт Роже-Бернару…

– Ничего страшного, граф, теперь, когда мы вместе, нам будет проще и легче противостоять злу и несправедливости…

– Прекрасные слова, маршал, только, увы, слишком громкие и высокопарные. Король, при всем моем уважении к нему, может взять, да и передумать дружить с каким-то мелким горным графом. Что тогда? Я уже лишился части союзников, превратив их во врагов, скоро, граф де Сен-Жиль и де Комминж узнают о моем решении и наверняка создадут для меня кучу проблем…

– Граф! Позвольте мне говорить открыто? – Ги пристально взглянул в глаза Раймону-Роже.

– Бог мой, о чем вы изволите спрашивать!..

Ги посмотрел по сторонам, опасаясь посторонних ушей, и произнес:

– Король действительно желает с вами дружить, поверьте мне. Но, простите, его величество вовсе не намерен дружить с независимым, своевольным и непостоянным владетелем. Он желает дружить со своим верным и надежным вассалом, на которого всегда можно положиться и которому всегда можно оказать вооруженную помощь! Граница королевства, проложенная Шарлем Лысым, должна быть неизменной и прочной, как стена! И кому, как графам де Фуа, стать, со временем королевскими наместниками и защитниками Юга Франции. Только, прошу прощения за наглость, ваш северный Фуа должен быть принесен королю вместе с оммажем и клятвой верности. Аллоды, что располагаются в княжестве Андорра и горных местах Пиренеев, – ваша неприкосновенная собственность, на которую его величество не посягает сам и не позволит посягнуть никому другому, кроме вас, дорогой граф Раймон-Роже…

Граф почесал затылок, задумался, посмотрел на небо, раскинувшееся над головами рыцарей и графством, вздохнул и ответил:

– Заманчивое предложение, клянусь Богом, только… – он умолк, уставившись куда-то взглядом.

– Что?..

– Мало верится в такую несказанную щедрость короля. Знаете, графы де Фуа всегда привыкли довольствоваться теми крохами, что они умудрились собрать за несколько столетий постоянных войн и набегов. Такие заманчивые перспективы, что вы рисуете перед моим взором, ей Богу, кружат голову, но, как-то сердце щемит…

– Я прекрасно понимаю вас, граф, но, тем не менее, назад дороги, к счастью или к несчастью, уже нет. Вы только подумайте, какие перспективы открываются для вас и вашего рода! Да, о чем я говорю – для всей Окситании!

Граф молча посмотрел на него, провел рукой по теплой шероховатой поверхности камней крепостной стены. Руку приятно ласкала их немного неровная поверхность. Раймон-Роже показал сенешалю на небольшие вкрапления мха, растущего в стыках камней:

– Видите, сеньор де Леви. Это – мой мох, только я несу за него ответственность. – Граф поднял глаза к небу, где среди небольших облачков на огромной высоте носились стрижи. – Эти птицы, тоже мои. Вся эта земля привыкла к тому, что графы де Фуа ее оберегают и приумножают…

– Помилуйте, граф, никто и не покушается на ваши права и кутюмы. Вы, помимо всего, получите возможность с большей уверенностью смотреть в завтрашний день.

– Интересно, каким это образом? Если здесь, в моей земле, с момента принятия от вас, сенешаль, оммажа у меня разом возникло столько проблем, что в пору уже «караул» кричать!..

– Видит Бог, что без проблем наша жизнь попросту невозможна. Всегда найдутся противники или завистники, способные извратить и оболгать благую идею…

– А вы, сеньор Ги, случаем, не помните пословицу о том, куда приводит дорога, вымощенная благими идеями?.. – граф кисло ухмыльнулся. – Ей Богу, столько проблем…

– Помню, граф. Отлично помню – в ад! Но, только в ад для ваших врагов, противников или глупцов, непонимающих выгоды союза с Францией, с которой, к слову, вы говорите на одном языке, в отличие от Кастилии или Арагона. А все эти катары, черт с ними. Рано или поздно, мы их всех с Божьей помощью отправим в чистилище…

– Или они нас… – вырвалось у графа де Фуа.

Ги де Леви прошелся по крепостной стене, повернулся к графу и спросил:

– Ваша светлость! Как вы смотрите на то, чтобы мы породнились домами?..