В тени престола. Компиляция 1-12 книга (СИ) - Бушмин Виктор - Страница 501

Троица воинов, переодетых в княжеские одежды и наряды богатых советников, осторожно, изображая неуверенные действия, спустилась по веревкам и, сойдя с крепостного вала, приблизилась к группе монгольских всадников, стоявших под белым полотнищем на противоположном конце моста, разделявшего крепость от внешнего мира.

О чем они говорили не было слышно, только вдруг один из монголов страшно закричал и, подняв невесть откуда появившуюся кривую саблю, ударил по голове воина, переодетого в княжеские одежды.

– Измена! – Закричал Иван и приказал воинам приготовиться к отражению атаки на город. Мордовские лучники спешно занимали позиции на крепостных стенах и башнях, прячась за деревянные изгороди и зубцы, ополченцы толпились за стенами, готовясь отразить прорыв врага или тушить пожары, а Иван вместе с сотней булгарских всадников и всей частью дружины спрятался возле большой церкви, готовясь бросить их в контратаку, если бы врагу удалось проникнуть в город.

Я прильнул к бойнице и стал всматриваться в монголов. Они отъехали от стен, удалившись на относительно безопасное расстояние, один из них поднял вверх руку и трижды завыл по-волчьи. То, что я увидел потом, потрясло меня, раздавило и сравняло с землей!

Из леса, окружавшего город сплошной стеной, разом выехало множество всадников, выстраивавшихся длинной бесконечной цепью. За их головами я успел разглядеть еще несколько рядов, но пар, валивший из глоток их коней, мешал, как следует, оценить их численность.

Иван грустно присвистнул и, бегло окинув взглядом противника, произнес:

– Тысяч тридцать, не меньше…

Я не поверил своим ушам и вопросительно посмотрел на него.

Иван понял, что я сомневаюсь в его словах, вздохнул и, показывая пальцем на их ряды, сказал:

– Смотри-ка, князюшка, во-о-он, как пар поднимается высоко, даже дальних деревьев не видать! Значит, – он почесал бороду, – их там рядов пятнадцать или двадцать еще будет…

Я согласился и, присмотревшись, убедился в правоте его слов – дальних деревьев действительно не было видно из-за тумана и пара, шедшего от всадников и их коней.

– Отобьемся или как?.. – Спросил я.

– Хрен его знает, князь… – воин пожал плечами. – Как Буг будет угодно, так и получится… – Он отошел от бойницы и крикнул воинам-лучникам. – Эй, робяты! Мордовушка вы моя разлюбезная! Ради всего, не стреляйте по ним, аспидам, без моей команды! Только стрелы впустую потратите! Эк, они какие – все в железе!..

Я присмотрелся и смог разглядеть их необычное вооружение. Все всадники были на низеньких лошадях, но то, как их кони уверенно шли по заснеженной поляне, говорило о необыкновенной выносливости этой породы. Большинство монголов были в овчинных коротких полушубках, вывернутых мехом наружу, из-под них выглядывали странные кольчуги ребристой формы. Вернее сказать, грудь, торс, бедра и плечи были прикрыты тонкими и длинными стальными пластинками, которые не стесняли их движений и обеспечивали дополнительную надежную защиту от копий и стрел. Шлемы были конические, причем, различных видов и типов. Я успел разглядеть и половецкие шлемы и те, которые к нам иногда привозили купцы-арабы из глубин Азии и Персии. У каждого всадника, помимо нескольких коротких копий, были короткие луки и несколько колчанов со стрелами. Это были профессиональные захватчики, применявшие только новейшие и надежнейшие виды оружия, обкатанного и проверенного сражениями, осадами городов и многочисленными налетами.

– Видать, князюшка, пора нам смерть принимать… – Иван толкнул меня в бок и тихо прошептал. – Мертвые сраму не имут…

– Жаль, что так рано… – кисло улыбнулся я и бросил взгляд на город, раскинувший свои узкие извилистые улочки под моим взглядом, на тесные бревенчатые домишки, ютившиеся один к другому, на маковки церквей, на покрытые снегом голые яблоневые сады, тянувшие свои пустые ветви к небу, словно моля Господа о продлении жизни хотя бы на еще один год, день или секунду…

– Рано, или как раз, – воин положил свою тяжелую руку на мое плечо, – решать не нам, а Творцу. Значит, грехи наши перевесили чашу добродетелей, коли Господь зовет на Суд Свой… – Иван обнял меня и троекратно поцеловал. – Прости меня, князжич Михайло, коли обижал тебя ворчанием или ослушанием, коли ерепенился, да самовольничал. Токмо из добра хотел…

Я чуть не расплакался. Было что-то суровое и, одновременно, чистое и трогательное в его прощании, прощании старого воина, который не пугается смерти, а спокойно решает свои наболевшие вопросы, лишь приказав ей немного обождать и позволить ему уладить свои мирские дела.

– Ты тоже, того, не серчай на меня, если часом выказывал свой норов…

– Так, Михайло, тебе по рождению положено таскать нас за чубы… – Иван украдкой смахнул слезинку, развернулся к воинам и крикнул. – Все, дети мои! Настал час Господень! Пусть Ангелы возрадуются, увидев красоту боя! Не плачьте, стисните зубы и молитесь о спасении своих бессмертных душ! – Он нашел глазами священников, стоявших среди воинов и ополченцев. – Эй, святые отцы! Зажигайте кадила и освящайте христовых ратников! Скоро и вам работенка привалит…

Бабы и детишки, невесть каким образом оставшиеся в городе, завопили и заголосили, пуская горькие слезы.

Я решил их приободрить:

– Вам, бабочки, да малые детишки, нечего нос вешать, да сопли разводить! Берите-ка в руки ведра, да коромысла и тащите воды из колодцев! Скоро поганые нам красных петушков запускать станут, тогда и вашим ручкам работа найдется! – Я вышел вперед и. сбросив со своих плеч тулуп, крикнул, поднимая меч над головой. – Ну, православные! Не опозорим предков и уважим ворога поганого! Пущай помучаются, прежде чем смогут сказать, что взяли наш городок! На колени! Молитесь о благодати Господней!..

Я упал на колени, все воины, жители города, даже мордва и булгары сделали тоже самое, в едином порыве обратившись к тому Богу, что был ближе в настоящий момент. Над склоненными головами пролетели тихие и сокровенные слова молитвы, обращенной тысячами голосов и душ к единому Творцу всего сущего на Земле:

Торжественная и всепоглощающая тишина на мгновение накрыла жителей и воинов окруженного города. Священники проходили между рядами коленопреклоненных людей и причащали всех, кто в эти секунды тянулся к Господу, ища утешение и спасение.

Я встал и развернулся, подошел к бойнице и, высунувшись по пояс, крикнул, вкладывая в крик всю ненависть и злобу, накопившуюся в моем сердце за последние дни:

– Сдохните, твари поганые!!!

Монголы в ответ заулюлюкали, отвечая мне брань на своем языке, из их рядов выехал крепкий и широкоплечий всадник в золоченых одеждах и богатой кольчуге, молча поднял руку и без единого крика опустил ее вниз.

Из-за спин всадников, обступавших город сплошным тесным кольцом, вылетел темный рой стрел, которые, с пронзительным и каким-то мерзким воем, понеслись на нас…

– Щиты! Обстрел!!! – успел крикнуть я, поднимая большой щит над головой. Через мгновения, казавшиеся мне вечностью, я услышал требовательный и настойчивый стук стрел, впивавшихся в мой щит и деревянные выступы стен. Закричали первые раненые, которые по неопытности, неумению или неосторожности не успели правильно прикрыться щитами или спрятаться под крышами навесов или домов. Я опустил щит и увидел, что в нем застряло несколько стрел. «Они опытные и умелые стрелки» – решил я и осторожно спустился вниз со стены, но не из-за страха, а увидел, как отец Мадии махал мне, прося подойти к нему.

– Что вам угодно, каган? – Резко, но с улыбкой спросил я.

Он услышал повторный вой стрел, схватил меня за рукав кольчуги и затащил под навес строения арсенала.