Тщеславие - Лебедева Виктория - Страница 58

У нас стало тихо, но теперь мы не могли выйти и бросить трансляцию на произвол судьбы. В любой другой день мы бы оставили у пульта кого-нибудь одного, а сами бы разошлись по своим делам, но сегодня об этом и думать было нечего.

— Коз-злы, — цедила Пална сквозь зубы. — Я из-за них без кефира останусь. Скоро «Морковка» на обед закроется!

В двенадцать часов режиссерская бригада и ведущая поменялись, и все прошло довольно сносно, без эксцессов. После эфира мы с Палной уже совсем было настроились в магазин идти, курточки накинули, но тут снова бросок по питанию произошел, и всю технику пришлось отстраивать еще раз. Опять не успели мы отовариться. Потом в магазине был обед, потом еще один эфир, потом прилетела Татьяна-третья и с порога кинулась на нас с нечленораздельными упреками… Хорошо еще, что Сан Саныч почти сразу нам позвонил и вызвал ее к себе, иначе без очередного «разбора полетов» не обошлось бы.

Мы с Палной опять засобирались на улицу. Но, как назло, пришла Любаня, заместительница Сан Саныча, и за руку привела новенькую — худенькую глазастую девочку, чем-то похожую на Лору. Только Лора косу никогда не носила.

Привела и бросила в дверях. Вы, говорит, ей тут все покажите, пока перерыв.

Любаня ушла, Пална взвыла, девочка съежилась.

— Да ты, заходи, заходи! — радушно пригласила Пална. — Это я не тебе.

Девочка робко выдвинулась из дверного проема и остановилась посреди аппаратной. Начала с любопытством озираться по сторонам. Даже рот открыла. На вид ей можно было дать лет четырнадцать, не больше.

— Тебя как зовут? — спросила Пална.

— Маша, — едва выдохнула новенькая.

— Ну, пойдем, Маша, на экскурсию. Ты к нам откуда?

— Из «Связи».

— Какой курс?

— Четв-вертый… — От волнения новенькая слегка заикалась и розовела.

— Понятненько. Давай-ка в студию сначала. Покажу, где у нас ведущий сидит. Пока эфира нет.

В это время Тема решил прослушать новый диск, буквально вчера подаренный ему однокурсниками по случаю настоящего совершеннолетия. Теме на днях двадцать один стукнуло.

Помещение залила музыка (звуковой пульт у нас довольно мощный, да и система — профессиональная). Пална на минуту отвлеклась от Маши и, пытаясь перекричать песню, стала ругать Тему и требовать, чтобы он потише сделал.

— Это надо громко слушать, иначе весь эффект пропадет! — заспорил Тема.

Диск, как оказалось, был редкий. Потому что в аппаратную на звук, как кот на валерьянку, сразу примчался Петя — ведущий дневных «Новостей» и злостный меломан. Он скромно остановился в дверях и, опустив глаза долу, попросил у Темы «списать».

— Да пожалуйста! — разрешил великодушный Тема. — Хоть сейчас забирайте!

Петя постеснялся еще немножечко для приличия, а потом понес диск куда-то к себе. Выглядел он при этом абсолютно счастливым.

— Ну что, пойдем? — В наступившей тишине Пална снова вспомнила про Машу.

Маша стояла посреди аппаратной тушканчиком и таращила свои большие глаза на дверь.

— Ты чего? — спросила Пална.

— Ой, Петя…

— А что Петя?

— Ну, он такой… Вы понимаете, хоть посмотреть…

— А чего на него смотреть, у него же глаз вставной! — ответствовала Пална.

— Как вставной?! — Машины большие глаза наполнились неподдельным ужасом.

— А так. Он в прошлом году в аварию попал, ему и выбило. Целый месяц потом с фанеркой ходил, пока протез не сделали.

— Ой, правда?! А, честное слово, совсем незаметно. Ни за что бы не догадалась, — благоговейно прошептала Маша.

— Светлана Павловна, зачем вы так? — неожиданно вступился за новенькую Тема. Она, видимо, ему понравилась.

— А вы, Маша, их не слушайте, — продолжил Тема, обращаясь уже непосредственно к ней, — они вам еще не то наболтают!

Маша оторопело уставилась на Палну. Пална и бровью не повела. Верочка в своем углу тихонечко захихикала.

— Ладно, давай лучше я тебе здесь все покажу, ну их к черту! — после минутного замешательства вызвался Тема, ненавязчиво переходя с Машей на ты. И они ушли студию смотреть.

— Все? Или кефир, или смерть? — скомандовала мне Пална. — Одеваемся? Быстро!

На сей раз мы даже успели выйти за дверь аппаратной и пройти пару метров по коридору.

— Слава Богу? Наконец-то? — облегченно вздохнула Пална. — А то я уже думала, что вообще никогда отсюда не выйду?

— Светлана Павловна! Вас к телефону! Муж, кажется? — тут же закричала Верочка нам вдогонку.

— Твою мать! — тихо выругалась Пална и побежала назад, в аппаратную.

— Я вас внизу подожду, у доски объявлений! — крикнула я ей вслед.

В результате я уже пятнадцать минут топталась в холле напротив доски объявлений и от нечего делать читала о том, что продается «ВАЗ» такой-то модели, что в таком-то районе сдается однокомнатная квартира с мебелью, что выпускник актерского факультета ищет работу корреспондента или телеведущего…

— Надя! Ты что тут делаешь?! — раздалось у меня над ухом так неожиданно, что я едва не вскрикнула. Этот голос… Сердце сразу подпрыгнуло к горлу да там и застряло, я стала медленно оборачиваться, изо всех сил стараясь унять занимавшийся озноб.

Передо мной в холле первого этажа стоял Слава, и глаза его были оторопело распахнуты. Да уж, вопрос действительно получился и «удивленным», и «широкоглазым»…

А голоса не было. Совсем. Я пыталась выдавить из себя хоть одну фразу, но ничего не получалось.

— Так что ты тут делаешь? — снова спросил Слава, уже поспокойнее.

Я подняла голову и заглянула в его холодные эмалевые глаза, удивление в которых стремительно вытесняли ясные искорки презрения, и вспомнила тот нелепый день… Последний… И одну-единственную фразу: «Я просто хотел с тобой поиграть!»

Сердце вывалилось обратно из горла и поскакало бешено, я набрала полную грудь воздуха и совсем-совсем чужим голосом выдавила:

— Из-звините… Вы меня, наверное, с кем-то перепутали…

Уже улыбка Славина начала растягиваться от уха до уха, и с губ готова была сорваться какая-нибудь насмешка, и презрительные искорки заполыхали в полную силу, но…

…Из затруднительной ситуации меня неожиданно вывел Александр Васильевич Масляков. Он появился откуда-то со стороны больших лифтов, широко и приветно раскинул руки в стороны и с возгласом: «Людочка! Людочка!» — двинулся ко мне.

— Пр-рошу прощения, — смущенно пробормотал Слава. А потом развернулся на сто восемьдесят градусов и потопал в сторону выхода…

Уже и Масляков удалился, принеся свои извинения, а я все стояла и смотрела в спину уходящему Славе и совсем-совсем ни о чем не думала.

Из оцепенения меня вывела Верочка. Она за мной прибежала вниз и еще из дверей стала орать как ошпаренная:

— Надька, пошли бегом! Экстренный выпуск!

Я от тихой Верочки такого громкого вопля не ожидала. Но удивляться по-настоящему мне было некогда, Верочка уже повернула обратно, и я просто рванула вслед за ней в коридор.

— А Пална что? — спрашивала я на бегу.

— Ой, у Палны — труба полная!

— В смысле?

— Да ей муж знаешь зачем звонил? Он с табуретки грохнулся.

— Ну и что?

— В лучшем случае — сильный вывих. Он в командировку собирался, на антресоли за чемоданом полез. А ты Палниного мужа видела, нет?

— Не-а.

— Эдакий шкафчик под два метра. Пятьдесят последнего размера. Бывший штангист. Нет бы ему стремянку поставить. Представляешь, такая туша — и на табуретке! Ну и грохнулся, естественно. Теперь в коридоре лежит у телефона. И на Палну по телефону матерится, что она ему чемодан вовремя не приготовила.

— А Пална что?

— А Пална в ярости, разумеется. Она к Любане побежала отгул на полдня брать, мужа в травмпункт везти. А тут еще этот чертов экстренный выпуск.

— По поводу?

— Да как всегда. Самолет захватили.

«Да… Не задался день», — размышляла я, лежа на крошечном кожаном диване. Было половина пятого утра. Я пыталась уснуть, но у меня ничего не выходило. В аппаратной было холодно, как в рефрижераторе, и я не знала, куда девать ноги. Ворочалась, ворочалась…