"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Головнин Вячеслав Владимирович - Страница 1002

— Поначалу боялся, — кивнул я. — Но теперь — как отрезало.

— Мужик! — одобрил он.

— Что тут у вас вообще интересного есть? — сорвав травинку и сунув сочный кончик в рот, спросил я.

Лёха подумал и ответил:

— Магазин есть — это понятно. Еще ДК есть, дом культуры, там у нас бабки старинные песни поют, а деды игрушки из дерева вырезают. В город продают потом. Ну и из города иногда артисты приезжают, даже цирк был один раз, с настоящей обезьяной, — лицо просветлело от приятных воспоминаний, и он спросил. — А ты обезьяну видел?

— Видел, — невольно улыбнувшись, кивнул я. — А обезьяны вас не боятся?

— Боятся, — опустив глаза на дорогу, вздохнул он. — Там система специальная — около сцены вентиляторы ставят, она на нас дуют, чтобы животные запах не слышали.

Хочет питомца поди. А какой ребенок не хочет? Но спрашивать не буду — зачем на больное давить?

— У нас даже мышей с крысами в деревне нет, — похвастался он.

— Вот оно че! — покивал я. — То-то мука в деревянном ящике хранится. Боялся прогрызут.

— Некому прогрызать, — со смесью грусти и гордости кивнул он.

— Хорошая деревня у вас… — начал я, но Лёха перебил.

— Не у «вас», а у «нас»!

— Точно, — согласился я. — Хорошая деревня у нас — ни одного покосившегося забора, дома ухоженные, сады цветут.

— Мы живем бедно, но честно, — ответил он явно где-то услышанными словами. — И дружно! Вот у бабушки Зины, например, в прошлом году соседи столбы заборные поменяли — она старая и сама не может, а у Вальки — руки-крюки, она кроме как жрать варить ниче и не умеет!

— Варит вкусно, — отдал я должное волчице.

— У них домоводство два раза в неделю, — пояснил Лёха. — А у нас — труды, мы кормушки для птиц делаем — они нас меньше боятся, вон, видишь? — указал на сидящую на проводах стаю воробьев.

— Вижу, — запомнил я нюанс. — А кто у вас в школе вообще учится? Константин Викторович говорил — пятеро?

— Я, — кивнул пацан, загнув палец. — Артем, ему десять лет, и Колька — ему восемь, совсем маленьким пробоем «накрыло». Прикинь, — хохотнул. — Мамка его в комнату заходит, а в кроватке волчонок лежит! — жизнерадостно заржал.

Я подхватил — если абстрагироваться от чувств матери в этот момент и представить ситуацию фрагментом условного ситкома, вправду смешно.

— И девчонки — Валька да Светка, десять лет ей, Светке в смысле — она, прикинь, когда пробоем ударило, быстро разобралась и жука загрызла — мамку с папкой спасла. Хорошо, что жук мелкий был.

— Какая молодец, — проникся я.

Нифига себе — четырехлетний ребенок семью спас, да за такое медали надо давать.

— Только каникул у нас нету, — вздохнув, перевел тему Лёха. — Просто летом уроков в два раза меньше, а тренировки как были, так и остались. Но сегодня не будет! — просветлел. — Савелий Геннадьевич — инструктор наш — в город отчеты сдавать повез.

— Валя вчера рано пришла, — наябедничал я.

— Рано? — удивился он. — Летом всегда так, — на его лице мелькнуло осознание. — А, тебе баба Зина наверно сказала, что Валька поздно приходит? Так она старая, забыла просто, что летом раньше отпускают.

Что ж, логично.

— ДК, магазин, — вернулся я к основной теме. — И все?

Немного подумав, Лёха ответил:

— Ну, в речке купаться можно, только вода холодная. Еще на механизаторской базе прикольно — там трактора и комбайн есть, у нас вон там, — указал направо. — За лесом поля есть, агрохолдинг, там наши работают, — вздохнул. — Но я однажды в трактор залез, нечаянно ручник задел и в стену въехал. Так-то ничего, не сломал, но на базу меня теперь не пускают.

Тянется пацан к технике.

— А у вас много обычных людей живет? — спросил я.

— Больше, чем оборотней, — задумчиво почесав затылок, ответил он. — Раньше еще больше жило, но в основном пожилые. Умирают, — грустно вздохнул. — Они тут еще до пробоя жили, почти все оборотни им родня. Но новые семьи «оборотнические» приезжают, про наши Липки по всей Сибири знают! — снова приосанился и с заговорщицким видом поведал. — А Васька, он в школе не учится, двадцать семь ему, со службы с невестой вернулся, обычной. Красивая! — мечтательно вздохнул. — Ребенка вот родили. А ты знал, что оборотень с оборотнем детей сделать не могут?

— Не знал, — признался я.

— Семью нормальную оборотню завести сложно, — вздохнул он. — Может и хорошо, что теперь на войне до старости будем?

Когда тебе четырнадцать, условные тридцать пять — это старость.

— А у человека и оборотня обычные дети рождаются? — спросил я.

— Конечно! — аж подпрыгнул он. — Сила только от пробоев дается, иначе оборотни бы всем… — он закусил губу и потупился.

Стыдно, что ляпнул лишнего.

— Всем показали, — закончил я за него. — Говори все как думаешь, Лёх, я же теперь с вами.

— С нами! — оживился он. — У нас тут круто, вон там, — указал в противоположное агрохолдингу направление. — Пещера есть здоровенная!

— Круто! — вполне искренне отреагировал я.

— Потом сходим, — пообещал он.

Миновав очередной дом, посмотрел направо, увидев небольшой пятачок покрытой травой земли и стоящую в середине метровой высоты гранитную стелу с табличкой. Слева от нее в воздухе висело какое-то странное, едва заметное, полупрозрачное золотистое пятно округлой формы с колеблющимися краями.

— Что это? — указал я проводнику на пятно.

— Памятник, — ответил он. — Здесь пробой шесть лет назад и появился — вот, администрация районная поставила, будто кому-то на нас не плевать, — раздраженно фыркнул.

Он что, не видит?

— А ты только памятник видишь?

— Ну… траву еще? — неуверенно предположил он.

— А пробой, когда закрывается, следы оставляет? — спросил я.

— И чему вас в городе вообще учат? — фыркнул он и тут же раскаялся. — Извини, вырвалось.

— Ничего, — отмахнулся я.

— Не оставляет, — ответил он. — Бах — и как и не было ничего.

А может мне просто голову напекло? Нужно проверить! Нужно потрогать! А если это портал обратно домой?!

— М-у-у!!! — пронесся над улицей возмущенный коровий возглас.

— Держи ее!!! — вторил мужской.

Из переулка метрах в трехстах от нас вылетела рыжая, средней упитанности, корова. Взбрыкивая копытами и дергая головой с посылом «забодаю», она побежала на нас. За ней из переулка выбежал явно запыхавшийся, седобородый дедушка в растянутых «трениках» и тельняшке:

— Лови ее, че стоишь?!

— Я не поймаю! — беспомощно пискнул Лёха. — Только хуже сделаю. Ты умеешь? — с надеждой посмотрел на меня.

Мне плевать, я домой хочу! Но… Но если я сейчас потрогаю пятно, и оно развеется без всякого эффекта, оставив меня здесь, по деревне пойдет слух о том, что Андрей Штырков (в паспорте другая фамилия, но местным же плевать) — трус и не помогает односельчанам. И мне с этим жить? Ладно, поймаю корову — отец учил — и потом вернусь к пятну. Не исчезай, хорошо? Лёха тем временем успел свалить подальше, чтобы не добавлять проблем.

На дорогу я вышел медленно и спокойно, не глядя на корову — они боятся быстрых движений и внезапно появляющихся в поле зрения объектов. Прямого взгляда тоже побаиваются. Дед, увидев меня, остановился и заткнулся — криков коровы боятся больше всего. Подчеркнуто-медленно обернувшись в сторону несущегося на меня, явно агрессивного животного я офигел от собственного идиотизма — забодает сейчас, и я никогда не узнаю тайны золотистого пятна.

— Хорошая, — мягко, медленно начал я пытаться установить контакт с коровой. — Зоречка, Буреночка, Рыжулечка, — клички не важны, важна интонация. — Ты чего не со стадом пасешься-то?

К моему удивлению, и, чего уж греха таить — немалому облегчению, корова пофыркала и стала трясти головой и копытами меньше.

— Напугал тебя кто-то нехороший, красавицу такую, — продолжил я. — А коровок пугать нельзя — вы же хорошие, вы молоко даете и теплые.

Мне коровы реально очень нравятся, сам не знаю почему — с детства так было.

— Для кого старается? — тихонько пропел я. — Для меня, для меня, для меня!