"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Головнин Вячеслав Владимирович - Страница 1020

Рабы пронесли паланкин по просеке и остановились у варварского храма. Барон изящно сошел на нижнюю ступеньку, присел на корточки и осмотрел следы — рабы не смогли затоптать всё. Осмотрел следы и Казуя. Вот теперь можно аккуратно поделиться выводами с бароном:

— Такой обуви варвары с полей не носят.

— Такую обувь носят солдаты, — в тон ему ответил барон и поднялся на ноги. — Не наши — японская обувь лучше.

— Но куда же они подевались? — позволил себе вопрос Казуя.

— Ты принесешь мне ответ, — придавил его взглядом Икеда. — Эти варвары не могли придумать настолько нелепую ложь. Пытай рабов сколько хочешь. Можешь использовать двести моих самураев и два миллиона йен. Делай все, что посчитаешь нужным, если это не заставит мой род потерять лицо. Если ты найдешь ответ на эту загадку — я сделаю тебя своим наследником. Если не справишься — я лично отрублю твою голову. Три месяца, — выставив срок, барон забрался в паланкин и лично скомандовал рабам нести себя к выходу с поля, как бы дав понять Казуе, что его поиски начались.

Когда рабы донесли барона до выхода с поля, он пересел в комфортный лимузин производства достойной дзайбацу «Мицубиши». Рабы сложили паланкин, аккуратно сунули его в багажник, и водитель — достойный сын одного из маленьких дворянских родов, которым покровительствует Икеда — тронул машину по хорошему асфальту.

Глядя на проносящиеся за окном плантации, барон позволил себе едва заметную усмешку: этот Казуя давно позволяет себе слишком много, а для юной Юки гораздо более выгодной партией станет молодой наследник рода Огава, чьи границы примыкают к владениям Икеды. Просто так выгнать Казую барон себе позволить не может — этот зазнавшийся мальчишка пусть и нищий, но его род ведет свое начало от самого Токугавы. Но теперь, когда Казуя покажет свою неспособность расследовать самое обычное мелкое воровство, никто не осудит барона.

Глава 16

Класс «точных наук» от «гуманитарного» планировкой не отличался, но наглядные пособия на стенах четко говорили о его предназначении. Над входом висела табличкой с цитатой Ньютона: «Я сделал, что смог, пусть те, кто сможет, сделают лучше». Такая же висела в моей школе из прошлого мира. На мой взгляд не очень удачный выбор — так-то ничего плохого Исаак ввиду не имел, эта цитата — о том, что сделанные им открытия потомки усовершенствуют. Это мне учительница физики объясняла, но для меня цитата переводится так: «Че докопались? Делаю, что могу! Не нравится — сделай лучше!». Словом, никакой мотивации из этого изречения Ньютона я никогда не получал.

На стенах — портреты физиков и математиков. Тут же нашлась огромная карта звездного неба. Увы, космос в этом мире очень быстро захирел — после отправки Гагарина на орбиту космические программы по всему миру перевели в разряд прикладных, ограничиваясь запусками спутников для разведки, связи и малодоступного для рядовых граждан интернета — им типа не за чем.

Учитель-«точнонаучник» мне понравился: низенький лысый старичок с потешной, как у Хоттабыча, бородкой, привлекал живым блеском глаз и легкой рассеянностью, из-за которой порой пачкал лицо мелом. А еще он обычный человек.

Я пришел очень вовремя — на перемене, и ребята (кроме Валентины), облепив меня, принялись передавать благодарности от родителей, не забывая добавить и свои. У всех в доме образовались новые холодильники — и не пустые, а набитые заморскими вкусностями — цветные телеки, и всем обломились новые шмотки: вон, в джинсах теперь все (кроме Валентины) щеголяют. Отвечал я точно так же, как и другим жителям: папа очень благодарен Липкам за то, что меня здесь очень хорошо приняли и записали в «свои». Отдельный посыл для ребят: буду рад с вами дружить так же, как и до этого, а на шмотки внимания не обращайте — есть и есть. Пообещали не заострять внимание, а на Валиной роже читалось неприязненное «продались городскому с потрохами!».

— Таким образом, в данном уравнении… — расписывая решение мелом на доске, учитель краем глаза заметил поднятую, трясущуюся от нетерпения Лёхину руку. — Да, Алексей?

— Александр Иванович, можно выйти? — протараторил он.

— Снова? — удивился тот. — Что ж, иди.

Лёха выскочил в открытое окно — путь срезает — и побежал к удобствам. Никто даже не засмеялся, потому что только за этот урок по два раза туалет успели посетить все, включая Валентину и исключая меня. Как только мой маленький друг вышел из туалета, руку в воздух поднял Коля.

— Иди, — смиренно вздохнул учитель, и мелкий побежал в туалет еще быстрее.

Хоть секундомер включай — вдруг кто рекорд поставит?

После уроков началась тренировка, которую Геннадий Петрович для удобства перенес на полянку перед туалетом. Оборотни очень потешно открывали дверь лапой и закрывали ее за собой. Интересно, они там лапу задирают или по привычке садятся? Так и хочется подглядеть, но, конечно, не стану. Перед началом занятий физрук выдал мне исписанную от руки тетрадку на восемнадцать листов в клеточку, попросив:

— Ты английский, говорил, знаешь? Переведи, что здесь написано.

Тетрадка представляла собой что-то вроде каталога спертого нами со склада добра, но без указания количества. Достав из портфеля ручку, я начал заполнять оставленные оборотнями пробелы. «Стиральный порошок», «Газировка», «Жевательная резинка», «Мыло», «Арахисовая паста»… Хочу! Надо попросить, чтобы принесли пару баночек. «Вино красное», «Вино белое», «Чипсы», «Мёд», «Майонез», «Кетчуп», «Смесь кондитерская из муки с разрыхлителем», «Соя».

Тетрадки до конца тренировки не хватило, поэтому я развлекался, представляя всевозможные способы справления нужды в волчьей форме. Наконец, ребята побежали переодеваться — Света не забыла сделать крюк для «погладить животик» — а я отдал тетрадку прямо в зубы волку-физруку, попросив:

— Можно нам домой арахисовую пасту, по две пятилитровки газировки каждого вида и консервированных осьминогов? Стиральный порошок у нас есть, а вот кондиционера нет — я записал, как переводится.

Утвердительно рыкнув, физрук с тетрадкой в зубах побежал к школе. Подавив почти вырвавшееся ему вслед «хороший песик» — обидится же — я поднялся с лавочки, потянулся и пошел к турникам. Надо будет Лёху в помощники взять и во дворе такой поставить, физкультурой заниматься — здесь тренера и бассейна нет, придется самому. Раз, два, три…

— Четыре, пять, шесть! — перебил мой мысленный подсчет Колькин голос.

Спиной к школе и лицом к школьным воротам подтягиваюсь, не вижу ребят, но не прерывать же процесс?

— Семь, восемь, девять! — добавился к нему голос Артема.

— Десть, одиннадцать, двенадцать! — присоединился к ним Лёха.

— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать! — а вот и Света.

В поле зрения вошла не смотрящая на меня Валя и быстро направилась к выходу. Продолжает игнорировать, но хоть арбуза поела — хороший знак.

— Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать… Давай, ты сможешь! — последняя фраза принадлежала соло-Лёхе. — Двадцать семь!

Я отпустил перекладину и обернулся. Маленькие оборотни мне похлопали — пришлось поклониться.

— А сколько раз обычные люди подтягиваются? — решила измерить мою крутизну Света.

— Обычным людям на физкультуре за двенадцать подтягиваний ставят пятерку, — ответил вышедший из школы Геннадий Петрович.

Артем побежал в туалет.

— Так ты сильный! — широко улыбнувшись, похвалила меня Света.

— Андрей корову Кузьмича поймал, она его чуть не забодала! — немного приукрасив, поделился драгоценными воспоминаниями Лёха.

Два дня с тех пор прошло всего, а кажется, будто в другой жизни.

— Ничего себе! — восхитился Колька. — Расскажи!

— Да что там рассказывать, — смутился не привыкший быть центром внимания я. — Коровы простые, если на них не орать и не махать руками, успокаиваются и слушаются.

— У меня не получится, — вздохнула Света. — Я бы хотела корову потрогать, но наша Рябинка меня боится.

— Зато попугай не боится, — успокоил ее я.