"Фантастика 2024-92". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Головнин Вячеслав Владимирович - Страница 819

— Как прикажет мой царь, — усмехнулся он.

— Затем под тяжестью предъявленных обвинений он сознается в своём преступлении, и ты выпустишь мой указ о его наказании, — продолжил я.

— Мой царь, я покажусь назойливым, но поскольку это первые подобные распоряжения от Его величества, то хочу точно знать, что мне делать, если он не сознается, — поинтересовался Усерамон.

— Позовёшь Хопи, — показал я пальцем в сторону своего центуриона.

Глава канцелярии поклонился и сказал.

— Прошу меня простить, что перебил Его величество. Каким же будет наказание за это жуткое и тяжелейшее для царства преступление? — иронично поинтересовался он.

— Заместителю мэра вы дадите сильное обезболивающее, а тот мастер кожевенник, что вы найдёте для этого дела, живьём снимет с него кожу, — спокойно сказал я и в помещении настала тишина.

Рехмир выпучил на меня глаза, а Усерамон задумчиво посмотрел на меня.

— Мой царь, но мне же противится глава Фив, а не его заместитель! — испуганно воскликнул Рехмир, привстав на табурете, — нельзя наказывать не того человека!

— Ты недослушал, — нахмурился я и он тут же вернулся на место.

— Его кожу натяните на стул и вручите от моего имени главе Фив, чтобы он им пользовался в своё рабочее время, — продолжил я.

— Это очень жестоко мой царь, — Усерамон прямо посмотрел на меня, — и вызовет волнения.

— Назовёте мне этих самых волнительных и я тоже придумаю для них наказания, — ответил я, просто заколебавшийся оттого, что каждая вошь здесь мнила себя великим и ставила палки во все мои начинания. Я решил, что пора показывать, что царь может быть и не совсем добрым.

— Слушаюсь и всё сделаю мой царь, — Усерамон склонил голову.

— Но так нельзя, — Рехмир был со мной не согласен, впервые открыто высказываясь против.

— Мой друг, — я остановил Усерамона, который хотел осадить его, — это будет мой приказ, моя воля. Последствия я приму на себя.

— Но мой царь, это слишком жестоко даже для…, - тут он испуганно поджал губы и вскрикнул от боли, а Усерамон быстро убрал с его ноги свой посох.

— Ты как-то плохо передал ему дела, — повернул я лицо к главе канцелярии.

— Это полностью моя вина Твоё величество, — согласился он, — я исправлю это.

— Хорошо, — успокоился я, — тогда жду подтверждения, что мой приказ выполнен.

— Безусловно мой царь, — Усерамон поднялся сам, согнал с табурета Рехмира, и низко кланяясь, задом пошёл с ним к выходу.

— Чуть не забыл, — окликнул я Усерамона и он остановился уже у самых дверей.

— Да, мой царь?

— Помнишь ты советовал мне ставить обелиски в столицах номов, которые будут отражать мои победы?

— Конечно мой царь, — кивнул он, — мне помочь новому визирю отдать нужные команды для их производства?

— И как можно скорее, — кивнул я, на что оба гостя низко поклонившись ещё раз, вышли из комнаты, оставив меня одного

— Что же, пора готовиться к свадьбе, — вздохнул я, вставая на ноги, — Хопи как там мой полигон и полоса препятствий? Построили?

— Ещё нет мой царь, — ответил центурион, — пока камнетёсы готовят штангу и гантели.

— Поторопи строителей, а то жиром тут заплывём вместе с вами.

— Я передам приказ Его величества главному строителю.

Глава 11

Свадьба с Меритрой вышла довольно будничной и похожей на ту, что была у меня с Сатией. Кольцо только другое и всё. Правда первая брачная ночь запомнилась мне лучше, поскольку за консумацией брака пришли проследить её отец и сама Хатшепсут. Так что девушка лишалась девственности под пристальными взглядами окружающих нас людей и было понятно почему. Они оба хотели точно знать, что её ребёнок будет от меня, других вариантов убедиться в этом в это время просто не было. Так что я спокойно в присутствии почти десятка человек сделал своё дело и по просьбе Хатшепсут, ещё пару раз, чтобы Меритра точно забеременела. Как я уже понял ещё по Сатии, все уже рассчитывали на моих детей, не сильно беря меня в расчёт, а это значило только одно — мне ещё больше стоило усилить охрану и бдительность. Если всем вокруг были нужны мои дети, а не я сам, это был очень плохой сигнал для моей безопасности.

Зато после этой ночи, поведение Хатшепсут немного изменилось в лучшую сторону. Она стала более спокойна, даже мила и часто приглашала меня составить ей компанию. Меритру же с той ночи стали опекать так, что вокруг неё всегда был десяток служанок, охранников и тех, кто бросался убирать впереди неё даже малейший камушек. Хатшепсут стала оберегать её от всего, что могло ей навредить. Всё бы было хорошо, если бы не одно но. Меритра оказалась девушкой своенравной и роль простого сосуда для царского наследника её не сильно устроила. Она хотела быть царицей, второй после меня, а потому, как только получила подтверждение, что беременна, это случилось как раз, когда близилась уже наша свадьба с Хатшепсут, Меритра вышла из-под контроля.

Она пришла ночью ко мне, легла рядом и заявила, что будет спать теперь только здесь, а не на женской половине, вместе с толпой других девиц, которые её раздражают. У её сопровождающих челюсти отпали от такого заявления, как впрочем и у меня. Такое поведение было неслыханным для приличной девушки благородного сословия.

— Позовите Его величество Хатшепсут, — приказал я и несмотря на позднее время, та вскоре появилась, одетая в простую, но дорогую одежду. Видимо ей по дороге объяснили причину такой странной просьбы царя Менхеперра, поэтому она вошла ко мне вместе со всей своей свитой и охраной, так что в комнате сразу стало тесно.

— Меритра, — она обратилась к девушке, которая вцепилась в мою кровать, — это неприлично. Мы мешаем отдыху Его величества.

— Я жена Его величества, — заявила та, сама едва дыша от страха. Протест протестом, но ситуация точно накалялась и она это понимала, как никто другой.

— Как и ещё одна, как и ещё множество других жён, которые появятся у Его величества за его наверняка долгую жизнь, — спокойным тоном сказала Хатшепсут, — например скоро мы с ним поженимся и что, ты будешь всё время с нами?

Меритра опустила голову и ответила.

— Я останусь здесь, Твоё величество.

Хатшепсут перевела взгляд на меня, ища поддержки.

— Могу её высечь, если родители не делали этого раньше, — предложил я ей максимум своей помощи.

— Я была бы благодарна Его величеству, а мы пока подождём за дверью, — Хатшепсут показала рукой и повернулась к выходу, все кто пришёл с ней, а также сопровождающие Меритры, вышли следом. Я показал Хопи, так что и моя охрана вышла тоже, мы остались с супругой одни.

— Его величество ведь не будет меня бить? — испуганно сказала она, видя, как я потянулся за своим сандалиям.

— Бить нет, воспитывать да, — я достал калиги, посмотрел на них исразу понял, что если буду бить ими, то изувечу девушку, а потому взял её лёгкий сандалий, сплетённый из тонких стеблей тростника.

Ударив пару раз им по своей руке, я признал, что он вполне себе больно бьёт. Меритра не стала дожидаться экзекуции и с криком:

— Ненавижу!

Спрыгнула с кровати и босиком бросилась на выход, оставив мне свои сандалии в качестве трофея. Вместо неё ко мне вошла Хатшепсут.

— Девочка переживает, что свадьба не исполнила все её мечты, — объяснила она мне её странное поведение.

— Я вообще впервые вижу, чтобы девушки себя так вели, — честно признался я.

Хатшепсут поморщилась.

— Возможно её родители слишком сильно на неё давили, готовя всю жизнь быть супругой царя, — нехотя признала она.

Я задумался, пожалуй да, в этом был смысл. Когда тебя всю жизнь к чему-то готовят, ты думаешь, что избранная, а тут всё что от тебя оказалось нужно, это пару раз трах…ся с царём и дальше всё, иди вынашивай ребёнка. Крыша явно у неё поехала от подобного.

— Этого больше не повториться, — сказала царь и повернувшись, вышла из моей комнаты.

К сожалению, она оказалась неправа. Уже через несколько дней, девушка была у меня в кровати, яростно сверкая глазами. Окружающие тронуть её не могли и пальцем, все знали, для чего её используют, так что она явно наплевала на все разговоры с Хатшепсут, родителями и снова заявилась ко мне, на этот раз босиком.